Дата создания: 20.05.2015
Название: Горящее Небо
Система игры: эпизодическая
Рейтинг игры: 18+
Мастеринг: смешанный
Каждый день для вас трудятся
Aurora Hart
Mukuro RokudoElina Mears
Нужные персонажи

Занзас, Леви-а-Тан, Луссурия, Сасагава Рёхей, вся Семья Сфорца, вся Семья Риколетти, особый отдел ФБР.

25.12.2014 г. | Добро пожаловать к дяде

Эмель
— Вы должны понимать, что цена должна быть.. м~м.. адекватной. — «А то знаю я, аппетиты Игараси-сама.» — И, безусловно, весьма удачно то, что я прибыл в Японию в поисках информации. И уполномочен вести подобные переговоры. - Эмель снова бросил взгляд на коробочки мирно покоящуюся на столе, выдавая свою заинтересованность.

КАНОНИЧЕСКИЕ персонажи принимаются по упрощённому шаблону. Очень ждём Хранителей Вонголы!
18.10.16
Вводится новое правило. Если вы не предупреждали об отсутствии (все мы можем быть заняты, все всё понимают), то в сюжетные эпизоды, посты пишутся в течении недели ( 7 дней). Если Вы не укладываетесь в означенный срок, персонально оговорим тот интервал, в который Вы сможете ответить.

Katekyo Hitman Reborn: Burning Sky

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Katekyo Hitman Reborn: Burning Sky » Личные моменты » [Флешбек] "Какой чудесный день, какой чудесный пень..."


[Флешбек] "Какой чудесный день, какой чудесный пень..."

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

1. Место действия:
Япония, Намимори.

2. Время действия:
Хаято и Тсуне по 17 лет.
Середина мая.
Воскресенье. Утро.

3. Погода:
По голубому небу бегут пушистые белые "барашки" облаков. Ярко светит солнце.

4. Участники:
Hayato Gokudera, Tsunayoshi Sawada.

5. Краткое описание:
Что? Кто мафиози? Это - мафиози? Издеваетесь... Или немного о глупостях, на которые может подбить подчинённый, если босс вовремя не пресекает безобразие.

0

2

Гокудера, как истинно верный последователь, просидел перед домом семьи Савада несколько часов. Без шуток, действительно несколько. Если уточнить его местонахождение и состояние – он дремал, привалившись спиной к стенке рядом с воротами, часов с четырёх, если не раньше, даже рассвет ещё не забрезжил. В его понимании, в этом и заключалась суть охраны объекта. До этого он патрулировал вокруг дома, засвечивая карманным фонариком всевозможных жучков, сверчков, ночных мотыльков и вздумавших прогуляться соседских котов. Коты порскали в ближайшие кусты, блестели оттуда настороженными и испуганными глазами, мотыльки бились в стекло фонаря и, видимо, довольно чувствительно ударяясь, то падали куда-то вниз, то уносились на бреющем полёте в сторону, вихляя и хромая то на одно крыло, то на оба… Наконец, слегка продрогший и немного уставший, он устроился, подогнув колени, прямо на асфальте и погрузился в неглубокий, неровный, беспокойный сон. Разумеется, потревожить покой обожаемого босса, перед которым трепетал, как всё тот же четырнадцатилетний мальчишка, только-только приехавший в Намимори и объявивший о своей преданности Десятому Вонголе, то есть – постучаться в дом, Хаято не посмел. Субординация же. Равно как и уйти. Безопасность же. Если честно, он делал так далеко не в первый раз, поутру обычно потихоньку уходя, пока Тсуна его не увидел, изредка – не успевая вовремя убраться и чуть ли не в панике убегая, пока тот шёл до калитки. Нет, Гокудера не каждую ночь сталкерил за своим боссом, вопреки распространённому среди всех остальных Хранителей, а также их знакомых и друзей, мнению, иначе он давно бы схватил какую-нибудь гадость, типа воспаления лёгких, особенно в непогоду или в холодные месяцы, или попросту надорвался бы от такого неправильного режима. Но порой у него сердце было не на месте, свербило, ныло и требовало личного контроля. Ну, а сегодня с ним всё было хорошо, никакие дурные предчувствия не устраивали испытания над и без того нестабильной психикой десятого Хранителя Урагана Вонголы, но накануне вечером у Хаято возникла замечательная, как ему казалось, идея на то, как можно провести этот выходной. Только бы его дорогой Десятый не успел заранее сговориться с Кёко Сасагавой. Или с Ямамото. Или ещё с кем-нибудь! А вдруг Реборн утащит Тсунаёши куда-нибудь, по своему "похвальному" обыкновению преподносить сюрпризы в любое, но обычно - наиболее неудобное время суток?! На самом деле, Хаято понимал необходимость тренировок, и даже то, почему они так жестоки, но хотя бы иногда надо же делать перерывы! В общем, уже к двум часам ночи несчастный Гокудера извёлся так, что не смог усидеть под своей крышей и помчался туда, да так и промыкался, слоняясь близ священной обители самого дорогого для него человека, пока его силы не истощились, и он попросту не вырубился.
Минут через сорок после того, как Хаято сомкнул глаза, его спящее тело утратило сидячее положение, плюхнулось на бок и свернулось наподобие клубка, как это делают котята, на холодной мостовой. Не заметить его было абсолютно невозможно, потому что он так валялся непосредственно около ворот, и дискомфорта явно не ощущал. И вообще ничего не ощущал, сопел себе тихонько и сопел.

[AVA]http://s2.uploads.ru/t/uz25I.jpg[/AVA]

+1

3

[ava]http://s020.radikal.ru/i712/1510/b6/0d436c321b35.jpg[/ava]
На удивление, май выдался достаточно теплым. Потому, вполне ожидаемым было желание Тсунаёши провести воскресенье на улице, а не в пределах четырех стен родного дома. Со вчерашнего дня особых планов составлено не было, потому Савада хотел с утра решить,  что же больше ему хочется делать, и куда ему хочется отправиться в этот день. Реборн дал ему свободу от тренировок - по крайней мере, так он говорил, но его планы имели свойство меняться по десять раз на дню… Но, Тсуна продолжал верить в лучшее, а именно в то, что сегодня он сможет прожить день без спартанских методов воспитания его репетитора, - и потому, появилась редкая возможность провести выходной так, как хотелось самому Саваде, без оглядки на приказы Реборна. Прогноз погоды сбылся с необычайной точностью, и, когда Тсуна, всё ещё в полусне, лежа в кровати, повернулся в сторону окна, яркий солнечный свет заставил его зажмуриться. Солнце, светило ярко, даже сквозь занавески и казалось, что Тсунаёши смотрел на солнце без солнечных очков. Присев и свесив с кровати ноги, Тсуна сонно покачал головой, потянулся и зевнул. Возможно, он встал слишком рано, но ложиться обратно уже не было смысла - солнце светило настолько ярко, что даже с задернутыми шторами комната была необычайно ярко освещена, да и такие резкие пробуждения имеют особенность полностью лишать возможности заснуть. То есть, спать-то хочется, и можно лечь, но, сколько бы ты ни лежал, всё равно, заснуть не получится, как бы ты ни старался. Разминая шею, парень поднялся с кровати и направился в сторону шкафа с одеждой. На улице, конечно, жарко не было, но для мая погода была вполне теплая. Уже натягивая одежду, Тсуна решил, что первым делом, он хочет прогуляться. Просто, подышать свежим воздухом, бесцельно послоняться по Намимори. Возможно, и встретит кого, но это не было его основной целью, он просто хотел развеяться. Может, зайдет в какую-нибудь лапшичную, или перекусит в местном фаст-фуд ресторанчике… При мыслях о еде послышалось негромкое, но настойчивое урчание, потому, Тсуна поспешил сначала в ванную комнату, а затем, стараясь ступать потише, спустился на первый этаж, манимый приятным запахом домашней стряпни с кухни.
Завтрак, как всегда был прекрасен. Блины у мамы всегда получались особенные, попробовав их один раз, сложно забыть этот вкус. Не смотря на то, что пища довольно сытная, их всегда было мало, хотелось ещё,  и потому Тсуна понимал любовь Ламбо к данному блюду. Хотя, Ламбо с удовольствием уминал не только блины, но и любое блюдо, приготовленное мамой Тсуны. Допив стакан молока, Тсунаёши отнес посуду к раковине, помыл, и, вытерев тарелку и стакан, поставил тарелку к остальной посуде, но, посмотрев на календарь, ненадолго застыл, задумавшись. Воскресенье, воскресенье… Что же было запланировано в этот день? Вроде бы ничего важного…
“Май, воскресенье… Точно, как я мог забыть! Сегодня же открывается Айя!”
Несмотря на то, что Тсунаёши боролся с остаточными проявлениями своей “никчемности”, всё равно, в моменты, когда он нервничал или волновался, он мог стать неуклюжим. И, только когда он хлопнул себя по лбу, он осознал, что в той руке, которая сейчас была у него на лбу, буквально несколько мгновений назад был крепко сжат стеклянный стакан. Глаза расширились, и  Савада, резко посмотрев вниз и замахав руками, попытался поймать его, пока тот не упал и не разлетелся на тысячу маленьких и не очень осколков. Когда мама обернулась, её лицу предстало весьма странное зрелище – сын сидел перед раковиной на корточках и в руках сжимал стакан,  испуганно глядя на него. На вопрос, что случилось, Тсунаёши лишь нервно ответил, что видимо, по неосторожности чуть не поставил стакан не в тот шкафчик, и, чуть покраснев, быстро поставил его на должное место и поспешил к двери. В такие моменты на щеках у будущего Десятого Босса Вонголы проступал румянец, и он старался как можно скорее скрыться с места, где проявил свою “никчемность”. Обувшись, он повернулся к маме и пообещал, что будет осторожен, и вернется через два-три часа. Сначала был звук открываемой двери, а затем, закрыв за собой дверь, Савада вышел на улицу и направился к воротам, глубоко вдыхая свежий майский воздух.

Отредактировано Tsunayoshi Sawada (2015-10-11 01:55:16)

+1

4

Гокудера, и без того терзаемый тревожными и беспокойными видениями, в которых кто-то, невменяемо хохоча, пытался наехать на него асфальтоукладчиком, а мостовая превращалась в раскалённые угли, продрал глаза от звука скрипа открываемых ворот… Ну, как продрал, с усилием разлепил потяжелевшие веки и мутным взором снизу вверх уставился на возвышающегося над ним Тсунаёши, напоминающий бесхозного, виляющего хвостом каждому встречному человеку щеночка не только позой – поскольку, прежде, чем подняться во весь рост, он на несколько секунд простоял на четвереньках, - но и беззащитно-обожающим взглядом, направленным на Дечимо. Собственно, только Десятый Вонгола и был вправе наблюдать своего Хранителя Урагана таким, все остальные словили бы в лоб динамитом, и ещё были бы обруганы в стиле: "Что пялишься, зыркала лишние?". Причём сам Хаято, вероятно, при этом густо покраснел бы. Гокудера ведь терпеть не мог, когда кто-либо ловит его на слабостях, или в неловкие моменты. Даже если речь шла о близких товарищах. Он попросту смущался, и прятал это за агрессивной реакцией, пока не успели раскусить. Хотя, конечно, большая часть его знакомых уже давно всё поняла, и относилась с этаким сочувственным пониманием к задвигам эмоционального подрывника, вытворяющего такие кунштюки, будто лучшим способом пожелать доброго утра для него являлась попытка пришибить на месте или наорать. Тот же Ямамото, кажется, уже не покупался на демонстративно сердитый тон Хаято, только улыбался и продолжал пытаться беседовать со взвинченным Хранителем Урагана, как ни в чём не бывало. И, кстати, это действовало, поскольку Гокудера и впрямь успокаивался, становился более сдержанным, а иногда – даже позитивным.
Но хватит об этом. Хотелось верить, что сегодня они на мечника не натолкнутся.

- Д-д-д-десятый… - сведёнными губами прошептал Хаято, и медленно выпрямился, покряхтывая и держась за поясницу, словно столетний дед с разваливающимся позвоночником, расправил плечи и от души потянулся руками к небесам, тряхнул головой, дабы почувствовать занемевшую было шею, и вновь вперился в Саваду-младшего, - Наконец-то я вижу Вас, Десятый! – с радостным восторгом ребёнка, узревшего Санта Клауса, непреходящим, сколько бы лет они с Тсуной ни были знакомы, выдохнул Хранитель Урагана, не отводя от друга сияющего взора, - Как прошла Ваша ночь? – всё таким же бодрым голосом, словно он провёл ночь не на улице, а в тёплой и уютной кровати, отлично отдохнул и выспался, и у него совсем ничего не затекло и не болит. Внутренне Хаято торжествовал, хотя и поглядывал краешком глаза вдоль улицы – не принесла ли нелёгкая Миуру, обряженную в очередной стрёмный костюм, в который не то, что на улицу, а даже собственному отражению в зеркале показываться не следовало бы, и не несётся ли взмыленный и неадекватный Рёхей, с воспалённо горящими очами и широкой улыбкой, вдоль которой, как считал порой Хаято, Солнцу Вонголы хорошо было бы треснуть. При этом даже сам Гокудера не брался бы предсказать свою же реакцию на их появление, хотя, конечно, от мрачной физиономии подрывника и его ауры вселенского разочарования точно рухнула бы пара-другая низко пролетающих ворон, и завяли бы растения по всей округе. Не то, чтобы он так ненавидел всех их общих товарищей, нет – его отношение к Хару, к обоим представителям семейства Сасагава, к Ямамото и даже Ламбо давно стало гораздо спокойнее, однако, вот конкретно сегодня, сейчас, их появление будет ну совершенно некстати! Конечно, на худой конец, можно было бы пойти гулять всей компанией, но Гокудере всё-таки втайне хотелось заполучить внимание Тсунаёши на этот день только для себя одного. Такое эгоистичное, пожалуй, желание, но у него был к Дечимо серьёзный и давно вынашиваемый разговор, не предназначенный для компании. Не говоря о нескольких идеях по поводу мест, куда они могут сходить лишь вдвоём. Не потому, что остальные чем-то плохи, но некоторыми вещами можно поделиться лишь с одним человеком, и свой выбор Хаято сделал. Такое маленькое потакание своим слабостям - а тяга к прогулкам в обществе Тсуны, и чтобы больше никто не мешался под рукой, были именно одной из них.

[AVA]http://s2.uploads.ru/t/uz25I.jpg[/AVA]

+1

5

[ava]http://s020.radikal.ru/i712/1510/b6/0d436c321b35.jpg[/ava]
Ярко светило солнце, пели птицы, всё вокруг постепенно окрашивалось в зеленый цвет. Лето было совсем близко, это чувствовалось вокруг, и Тсуна, глубоко вдыхая уже почти что летний воздух, поднял глаза на небо. Облаков было совсем мало, но те, что были, имели самые причудливые формы и медленно плыли по небу, подгоняемые легким, теплым ветром. Медленно двигаясь к воротам и продолжая смотреть на небо, Савада потянул ручку на себя, и вышел за пределы собственного участка. Здравый смысл тут же напомнил, что нужно, помимо неба, смотреть ещё и по сторонам, потому юноша опустил глаза, и, каково же было его удивление, когда он увидел стоящего перед ним на четвереньках Гокудеру. Откуда же он здесь взялся? Ведь время-то совсем раннее, Тсуна предполагал, что сейчас все его хранители будут спать, ну, или завтракать, но уж никак не встречать его у выхода из собственного дома. На некоторое время оторопев, они так и простояли, нелепо смотря друг на друга – Тсунаёши был слишком удивлен, увидеть своего друга так рано у собственного участка, потому, оторопев на некоторое время, он не мог сказать ничего. Только позже, осознав, что он может напугать лучшего друга своим молчанием (мало ли, может, решит, что Тсуна таким образом высказывает недовольство происходящим и не желает говорить со своим Хранителем Урагана), он смог произнести лишь имя своего друга, продолжая удивленно смотреть на него:
- Гокудера-кун!
“Когда он успел здесь очутиться? Хотя, если подумать, он как-то дежурил у моего дома, но это было лишь первое время, и я думал, что он уже не будет так расточительно тратить своё время… Неужели он и правда провел всю ночь здесь? Это же опасно для здоровья, как же так...”
В голове поплыли картины, как перед собственным сном его Хранитель Урагана протягивает растяжки по периметру участка Савады, намереваясь уничтожить каждого непрошеного гостя. Как каждый человек, приближающийся к участку ближе, чем того допускал его ни в меру активный Хранитель Урагана оценивался как потенциальная угроза благополучию и безопасности будущего Десятого Босса Вонголы. Выражение лица Гокудеры в такие моменты приобретало значение “не пропущать супостата!”. Мысленно вздохнув, он помог лучшему другу подняться, и, взволнованно проговорил:
- Гокудера-кун, моя ночь прошла хорошо, но неужели ты был здесь всю ночь? Сейчас же не лето, - забыв о том, что на дворе май, сказал юноша, - Ты же мог заболеть, и это не говоря о том, что ночью на тебя могли бы напасть и ограбить!
В голосе чувствовалось явное волнение – Тсуна не укорял своего друга, а скорее беспокоился о нем. Только потом он подумал, что самое страшное, что могло бы произойти с его Хранителем Урагана – это простуда. Тому человеку, который по незнанию, или по собственной глупости решит напасть или, упаси Боже, покуситься на личное имущество Гокудеры, можно было лишь посочувствовать. А заодно, и всем обитателям района, в котором данное несчастье произойдет. И если тому, кто попытается облегчить карманы его лучшего друга, грозит  скоропостижная расправа,  то обитателям близлежащих домов придется намного туже – психологическое здоровье обитателей будет подорвано в обоих смыслах данного выражения. Мало того, что их посреди ночи разбудит череда криков и недовольных воплей, так потом за ними последует несколько взрывов и звуков сильных ударов. Велика вероятность, что стекла не выдержат такого шума, посуда попадает с полок и все окрестные собаки враз подадут голос, возмущаясь неожиданным шумом. А про какофонию, в которую сольются сигнализации всех автомобилей района, лучше просто промолчать… Но, Тсунаёши тогда об этом не думал, всё, что его интересовало – это почему его лучший друг оказался у порога его дома в такую рань, и не провел ли он ночь, словно вспомнив былые годы, дежуря и охраняя покой будущего Десятого Босса Вонголы от возможных недоброжелателей. Покачав головой, молодой человек посмотрел лучшему другу в глаза и осторожно задал вопрос:
- В любом случае, почему ты здесь в такую рань? Что-то случилось?

+1

6

От беспокойства Тсунаёши у Хаято едва ли не навернулись слёзы на глаза. Десятый всегда в первую очередь заботится о нём! Думает о благополучии своих друзей! Гокудеру всякий раз трогало до глубины души признание его великим Десятым, ведь он совсем не был уверен, что этого заслуживает, всякий раз остро и мучительно переживая, когда, по его мнению, он не оправдывал это доверие… Но младший Савада как будто всего этого вообще не замечал – косяков Хаято, его неудач, ошибок, остановок. Для Тсуны он, кажется, был человеком, которому прощалось всё – слабость, отчаяние, вспышки гнева и поражения в боях. Впрочем, Гокудеру не было смысла наказывать – он совершенно безукоризненно выполнял над собой карательную процедуру сам, и тут, скорее, действительно требовалось проследить лучше за тем, как бы он, напротив, не переусердствовал, по-глупому угробившись в процессе своего неудержимого покаяния. Иногда он вообще не мог заставить себя взглянуть на своё Небо, непоколебимо убеждённый в том, что опозорил его, и тогда Тсунаёши самому приходилось делать первый шаг и убеждать Хаято в том, что всё в порядке, и ему совершенно не нужно так себя истязать.
У Хранителя Урагана непроизвольно дрогнули губы, и он почувствовал, что, вздрогнув, снова густо краснеет – беда только, что пылающие щёки спрятать некуда… Поборов два противоречивых желания – снова упасть перед обожаемым боссом на колени, или обнять, прижимая к себе, то и другое действие сопровождая бурными изъявлениями глубокой признательности и просто экспрессивными возгласами, - Гокудера потупил взор в землю и тихо сказал, неумело пряча радостную улыбку:
- Я просто хотел сегодня утром встретиться с Вами раньше, чем это успеют сделать все остальные… - ярко горящие воодушевлением зелёные глаза встретились со взором Дечимо, - Скажите, Джудайме, могу ли я пригласить Вас на прогулку? – Хаято внёс это чуть ли не такую торжественность, словно собирался делать младшему Саваде предложение руки и сердца, или, как минимум, являлся королём-отцом, навещающим единственного сына, уже вступившего в права наследования престола. При этом Гокудера явно не допускал возможности того, что Тсуна не согласится, ведь, помимо того, что Десятый в принципе всегда тяжело отказывал людям, если речь не шла о нём в режиме посмертной воли, так ещё и Хранителя Урагана распирала такая энергия, такая кипучая жажда деятельности, такой восторг, такая, наконец, любовь, чистая, искренняя любовь, ничего не требующая взамен - такая, какую знают привязанные к своим хозяевам собаки, готовые ждать у порога в метель, буран и дождь, даже если их бьют и плохо кормят, а ещё маленькие дети, для которых заботливое объятие или поцелуй в щёку уже кажутся высшими моментами благосклонности, поскольку ни о каких других они ещё не знают, - что он не мог представить, чтобы у Тсунаёши хватило духу ему противостоять. Неукротимая воля к жизни и к активной деятельности Урагана увлечёт его, попутно походя сметая всё на своём пути. Да и, в конце концов, Хаято никогда бы не злоупотребил доверием и открытостью своего босса, и, если он что-то предлагал, то это точно было что-то хорошее, и, даже если не совсем безопасное, то он обо всё позаботится и не позволит Дечимо пострадать. Конечно, затеи Гокудеры не всегда заканчивались добром и без травм, однако, сегодня он искренне верил, что всё обойдётся. У него есть резон постараться - он хочет, чтобы дорогой босс наконец-то был им доволен, а не просто смирялся, как обычно, с неудачами своего Хранителя. И пусть другие говорят, что он выслуживается ради улыбки и похвалы Тсуны - ему плевать. Он всего лишь хочет порадовать близкого человека. Поделиться своими чувствами, отдарить хоть немного за всё то, что тот сделал для него. Глупо, возможно, благодарить за дружбу - но Гокудера в этом нуждался, он не мог держать всё это в себе, он всегда хотел, чтобы о том, чем он гордится, знал весь мир, и тоже гордился, восхищался и преклонялся. Десятый Вонгола заслуживал этого, и даже большего.

[AVA]http://s2.uploads.ru/t/uz25I.jpg[/AVA]

+1

7

[ava]http://s020.radikal.ru/i712/1510/b6/0d436c321b35.jpg[/ava]
- Да, да… - Савада ненадолго оторопел от вопроса. Конечно, он будет рад прогуляться со своим лучшим другом в это утро, да и планов никаких не было, просто тот факт, что его Хранитель Урагана ждал его неизвестно сколько, ставил Тсуну в неудобное положение. Он и в обычное время-то отказать не мог, а сейчас и подавно, учитывая то, на какие жертвы ради него пошел Гокудера. Хотя, встречались подобным образом ребята далеко не в первый раз, Савада всё равно был рад видеть своего друга. Ведь он так далеко зашел ради того, чтобы первым его увидеть в это утро! А если подумать, что Тсуна мог бы не проснуться так рано от яркого солнечного света, а решил бы поваляться в кровати чуть подольше, в полудреме, или же просто повернулся на другой бок и заснул бы, то Гокудера ждал бы его намного больше… Но, Тсуна был уверен, что уж кто-кто, а его Хранитель Урагана, он точно бы дождался Тсунаёши. В любую погоду и любое время суток. Да и тем более, как он мог отказать другу, если тот так его ждал? Потому, дружелюбно улыбнувшись, юноша кивнул и продолжил:
- Конечно, Гокудера-кун! Давай прогуляемся.
Рассеянно посмотрев по сторонам, он осознал, что, поскольку он сам планов ещё не построил, то и не знал, куда идти. Конечно, был вариант пойти вместе посмотреть на открытие Айи, а, возможно, даже попробовать какое-нибудь блюдо, но вдруг у Гокудера задумал что-то другое? Вряд ли бы он стал ждать Тсуну с самого утра без определенного плана. Айя отодвигалась, по крайней мере, на некоторое время – нужно было послушать, что задумал его Хранитель Урагана. Наивно улыбаясь, Тсуна спросил:
- Только… Куда? У тебя наверняка есть план, да? – небольшая пауза, и он продолжил: - Я уверен в этом.
Продолжая улыбаться, юноша оглянулся. Улица была совершенно пустой, не считая ребят – наверняка в это время не спят либо спортсмены, либо те, кто по каким-либо причинам вынужден выполнять какие-то дела. Говоря о спортсменах… Был хороший шанс встретить кого-то из ребят по пути туда, куда его хотел пригласить Гокудера. И хотя сам Тсунаёши был бы рад увидеть своих друзей, ему почему-то показалось, что именно сегодня его Хранитель Урагана предпочел бы избежать встречи с большинством друзей Тсуны. Что-то особое явно было запланировано, и ему было интересно, что же Гокудера задумал. Хотя, зная его, можно ожидать чего-то радикального, и чувство самосохранения Тсуны на секунду дало о себе знать тихим “Надо быть осторожнее” , но… Не стоит перескакивать к заключению! Наверняка сегодня всё пройдет отлично и спокойно. Без взрывов, драк, и погонь. Должны же они хотя бы один раз отдохнуть, как подобает обычным людям? Всё-таки, все те сражения и всё то, что через что его семья прошла – всё ради того, что бы они смогли наслаждаться обыкновенной, спокойной жизнью и её мелочами и маленькими радостями. Возможно, сегодня как раз один из таких дней, когда всё будет просто и спокойно? Вспомнилась популярная несколько лет назад песня “Simple and Clean”, и юноша даже начал напевать её про себя. Довольно улыбаясь этим мыслям, Тсунаёши зажмурился, сладко потягиваясь, потом открыл глаза, и, убрав руки за голову, поднял глаза к небу, провожая взглядом облака, наслаждаясь теплым весенним, уже почти летним ветром:
- Мы будем на улице, или ты нашел какое-то необычное новое место?

Отредактировано Tsunayoshi Sawada (2015-10-20 19:43:54)

+1

8

Гокудера непроизвольно расплылся в широкой улыбке, переполненной гордостью и чем-то, похожим на восхищение. Он не уставал поражаться заботе и вниманию Тсунаёши ко всем окружающим, словно бы ровно и ко всем одинаково мягко и тепло сияющий благородный свет, внушающий уверенность в завтрашнем дне, предупредительный к каждому, всегда готовый предоставить второй шанс, возможность пересмотреть свою жизненную позицию и изменить судьбу к лучшему. Путеводный свет, указывающий направление и демонстрирующий на собственном примере несравненную стойкость духа и волю к жизни. Обычно это сияние пряталось в скромной и тихой оболочке мальчика, который не умеет никому приказывать, мальчика, просто желающего жить в мире с людьми и с самим собой, и, на первый взгляд, очень мало интересующегося мировыми проблемами. Тсуна никогда не мечтал ни о власти, ни о славе, и не считал себя героем-спасателем, он делал то, что считал правильным, и никто не мог сбить его с этого пути, несмотря на всю его скромность, стеснительность и боязнь принятия слишком серьёзных решений, возлагающих ответственность за чрезмерно многое… Но ведь именно это больше всего и привлекало в Десятом – его готовность разбираться с проблемами, возникающими здесь и сейчас, дать отпор любому, и всегда – ради блага этого же человека, в нём не было жестокости, желания убить или доказать своё превосходство, Тсуна просто отстаивал то, что было ему дорого, и как раз в такие моменты его воля, обычно почти незаметная, прячущаяся за вежливостью, сердечностью и отзывчивостью, сверкала, подобно вышедшей в зенит звезде. Хаято был абсолютно убеждён, что ни один из тех, кто увидит сверкающие лучи этой звезды, не останется равнодушным. И что за беда, если у Тсунаёши не лучшие отметки, если он не лучший в спортивных соревнованиях или любых других состязаниях? Пока в нём живёт этот свет, пока он остаётся великодушным, добрым и готовым на всё ради того, чтобы вокруг него всем было хорошо – Десятый не останется одинок, и рядом с ним всегда найдутся те, кто станут опорой и окажут поддержку в том, что ему самому не даётся… И на что Гокудере его идеальный табель с высшими баллами, если его сердце оставалось пустым, а разум – тёмным и озлобленным, пока он не встретил стоящего сейчас перед ним подростка? Того, кто вернул ему веру в людей, того, кто впервые дал Хаято понять, для чего, собственно, вообще необходима жизнь.

Улыбку Хранителя Урагана сопровождала рука, коснувшаяся левого плеча Тсуны. Сильная хватка, и он сам выше своего бессменного босса, и когда-то Гокудера уже поддался обманчивому впечатлению, что "этого сопляка соплёй перешибить можно", однако, он сильно в этом обманулся тогда, и до сих пор, признаться, очень этому рад, и до конца своих дней будет благодарен, что, помимо превосходящей силы, младший Савада превзошёл его и в милосердии, причём даже не задумываясь о том, что делает. За то, что наконец-то нашёлся тот, кто увидел в Хаято человека, и кому не пришлось доказывать своё право на существование и вступление в Семью… Если подумать, ведь сам Тсунаёши никогда его не проверял, он просто доверился, и всё. Эти испытания регулярно подсовывали Гокудере остальные. Дечимо это словно бы и не заботило, он просто взял и принял. Аж дрожь пробирала от одной мысли о том, что это может быть так легко и непринуждённо – самому-то Хаято сложно давались доверие и открытость… Вот почему яркое сияние Тсунаёши буквально ударило ему в глаза. Оно могло бы ослепить, если бы только этот подросток больше всего на свете не боялся причинить боль и вред товарищу.  Оно очаровывало, даже не так – зачаровывало, уводило за собой, к нему хотелось тянуться, умоляя не уходить, не исчезать, ведь после исчезновения такого света тьма, раньше казавшаяся довольно-таки сносным укрытием для одиночки, станет совершенно и бесповоротно невыносимой.
Но Хаято не увидит, как пламя Тсунаёши Савады погаснет, он не доживёт до этого момента, потому что умрёт раньше, пытаясь его защитить. Он будет бороться за Десятого, да и за себя – тоже, чтобы не причинить тому невыносимой боли, до последнего вздоха, пытаясь выгрызть жизнь, а, если не получится – во всяком случае, пытался, перепробовал всё, что мог.

Хаято нравилось, что Тсуна позволяет ему к себе прикасаться, брать за руки, даже обнимать, но он никогда не позволил бы себе перейти им же самим установленные границы и позволить себе лишнее, вести себя слишком панибратски и фамильярно. В каждом его жесте оставалась невысказанная вслух попытка выразить всю свою признательность, и он охотно вручил бы на сохранение Десятому своё сердце. Ведь тот счастлив, когда рядом с ним близкие, и, хотя близкими младший Савада был готов назвать даже людей вроде Бьякурана и Мукуро, Гокудера был готов смиряться с этим, пока Десятому хорошо от такого положения вещей. Смиряться до определённого предела – то есть, пока не не докажут, что недостойны ни снисхождения, ни сопереживания Дечимо Вонголы, и тогда дело Хаято будет защищать его до конца, какой бы безнадёжной ни была схватка с ними.
Ради этого света можно простить Тсунаёши все его недостатки, в сравнении с этим светом они воистину значат меньше, чем скучная серая пыль под ногами на дороге. И Гокудера, при всём своём вопиющем несовершенстве, был готов лечь за этот свет костьми.
«Доверяет мне…» - кто-то другой мог бы и насторожиться, а то и напугаться, узнав, что даже очень хороший друг подстерегает тебя прямо за дверями, стоит тебе лишь переступить порог своего дома. Тсунаёши не выказывал ни испуга, ни подозрительности, ни того отчуждения, попыток как-то отгородиться от неуёмного энтузиазма своего Хранителя, какие регулярно предпринимал в самом начале их знакомства.
- Я никогда не обману Ваше доверие, спасибо, - с горящим взглядом выдохнул Хаято, даже не заметив, что сделал это вслух, следуя запутанному ходу своих мыслей, - У меня действительно есть идеи… - его щёки снова чуть заалели от смущения, он внезапно сам себе показался чересчур наглым и навязчивым. Впрочем, не в первый раз, и когда бы это останавливало Хранителя Урагана… - Я хотел пригласить Вас в парк аттракционов, - да уж, что называется – время вспомнить былые времена, когда они водили пятилетнего Ламбо по качелям-каруселям, - Там недавно открылся балаганчик ужасов, а ещё поставили новое колесо обозрения, больше, чем прошлое. И ещё кое-что хорошее я видел по пути… - он весело и чуть хитро улыбнулся, прямо-таки "я замышляю шалость, и только шалость" во плоти.

[AVA]http://s2.uploads.ru/t/uz25I.jpg[/AVA]

+1

9

[ava]http://s020.radikal.ru/i712/1510/b6/0d436c321b35.jpg[/ava]
- Парк аттракционов… - протянул юноша, вспоминая свой последний визит в подобное место. И, к большому удивлению отметил, что со всеми делами, которые на него сваливались за последнее время, кроме того случая, когда они водили Ламбо по парку аттракционов, ни он, ни кто-то из его семьи, так ни разу и не посетили парк развлечения. А уж если открылись новые аттракционы – грех не посетить! Колесо обозрения – новое, значит вид, открывающийся с самой высокой точки – ещё лучше! Конечно, когда Тсуна летал при помощи Пламени Предсмертной Воли, он мог взлететь ещё выше и увидеть ещё больше, но это было не то. Просто сидеть с лучшим другом рядом, расслабившись и наслаждаясь видами, и не думать о сражениях или тренировках – намного, намного лучше любого вида, который открывается, когда ты взмываешь ввысь на Пламени Предсмертной Воли. А потом… Потом пришло осознание, что помимо интересного и прекрасного колеса обозрения открыли балаганчик ужасов. Конечно, к 17 годам Тсунаёши уже не боялся чихуахуа и напугать юношу было уже намного сложнее, он по - прежнему не любил подобные места, потому, подсознательно, избегал лишних контактов с подобными развлечениями. Его не сильно интересовали ни фильмы ужасов, не игры, связанные с напряженной атмосферой и появлением монстров из-за угла, прыгающих в камеру, способных остановить сердце у неподготовленных и заставить поседеть тех, кто слабее духом. Но, его страхи – это только его проблемы, и стоило попытаться выглядеть смелее, чем ты на самом деле являешься. Утвердительно кивнув на предложение, Тсуна сказал:
- Конечно, парк аттракционов – это увлекательно! Пойдем, Гокудера-кун! Мы посетим все новые аттракционы, и покатаемся на старых!- заявил он, а затем, нарочито-небрежным тоном, будто подобные места его совершенно не пугают, и вообще, такого человека, как Савада Тсунаёши так легко не напугать, он добавил, - И, конечно же, балаганчик ужасов. Мне интересно, что он из себя представляет, я никогда не бывал в подобных местах.
По пути к парку аттракционов, юноша размышлял, что же ещё задумал его лучший друг, что же он ещё видел по пути такого, что добавило в его глаза блеска, того самого, который предвещал крайне неожиданное, но, тем не менее, интересное развитие событий. Конечно, уже давным-давно прошли те времена, когда Тсунаёши шарахался от своего Хранителя Урагана, когда на того нападала бурная жажда деятельности, ибо велики были шансы, что без приключений ребята не отделаются, но сейчас он стал спокойнее, и научился относиться к подобного рода ситуациям с интересом – ведь любое приключение, если оно с друзьями – стоило того, что бы пройти его до конца! Жизнь, в конце концов, одна, и нужно было прожить её так, что бы потом было, что вспомнить, что рассказать друзьям, которые не смогли отправиться с ними. И неважно, что будет сложно по пути – сам путь окупает любые тяжести, которые сопряжены с приключением, а итог будет и того прекраснее! Конечно, то, что увидел Гокудера, наверняка, должно было стать сюрпризом для Тсуны, и юноша не хотел его испортить, но… Но, любопытство взяло верх, и, осторожно, будто стараясь не спросить лишнего, Тсунаёши спросил, повернувшись к своему другу с теплой улыбкой на лице:
- А… То, что ты увидел по пути, ты говорил… Что это было? Ты расскажешь же, правда? – стараясь замаскировать в голосе сильное любопытство и надежду, Тсунаёши чуть замедлил шаг, глубоко вдыхая теплый весенний воздух и глядя по сторонам. Конечно, он мог и сам попытаться искать то, что заинтересовало его Хранителя Урагана, но почему-то решил сначала спросить. Возможно, он увидит что-то интересное, но это не будет тем же самым, что увидел его друг, а строить неверные предположения Савада не хотел.

Отредактировано Tsunayoshi Sawada (2015-10-30 18:06:52)

+1

10

Что хорошего мог уметь мальчишка, которого держать в руках динамит научили, а заботиться и ухаживать за другими - нет? Хорошего не в плане крутых техник и мощных атак, а в общечеловеческом, межличностном, проще говоря - как товарищ, а не боец? Вот и попытки услужить у него были опасные для здоровья и психики, повергающие окружающих в шок и недоумение, а тех, ради кого всё это якобы делалось, выставляющие в нелепом и глупом свете, вынуждая брать ответственность за шумного, неосторожного и буйного Хранителя и извиняться перед всеми свидетелями этого кошмара. Или даже, ещё хуже, Десятый попадал "под каток" своего Урагана, когда он впадал в раж рассказать всех в кровавый фарш в форме блина, заслышав любую глупость, оскорблявшую, по его мнению, босса, не думая о том, что было бы гораздо лучше просто оставить слова хулы без внимания, предоставить им висеть над головой обидчика, по сути, в дурном и глупом свете выставлявшего исключительно себя, представая невоспитанным подзаборным грубияном, даже таких понятий, как "корректность" и "толерантность", никогда не слышавшим.. Но Гокудера взрослел, и до него доходило, что он должен стараться понять, что в действительности нужно Тсуне, чего тому хочется, как облегчить ему жизнь, и чего в ней недостаёт, а не концентрироваться на собственных вкусах и предпочтениях, на том, что бесит его самого. Если подумать - сколько раз Джудайме его просил остановиться и прекратить? И ни разу - "пойди разберись с теми-то и теми-то"... Ставил друга в сложное и стеснительное положение. Десятый - безгранично добрый, отзывчивый и мягкий человек, которого следует окутывать теплом и уходом, чтобы тот никогда ни в чём не нуждался и не испытывал тоски, способной пробраться в самые глубокие уголки души и всё там выстудить. Ради этого человека, ради того, что им обоим было дорого, Гокудера когда-то разжёг своё кольцо Урагана, однако, бои и пламя - лишь необязательное дополнение к нормальной жизни, а ни в коем случае не наоборот. Если подумать, то Хаято ни в одной сфере не мог состояться очень долгое время. Он чувствовал, что не заслуживает внимания и симпатии этого замечательного и очень светлого человека, ведь в нём самом не было ничего, что выделило бы его среди других, что было бы основанием отдать предпочтение именно ему. Хаято как постоянную жизненную установку, как мантру, повторял, что хочет стать Правой Рукой Десятого, то есть - его прямым заместителем и тем, кто, в определённых ситуациях, уполномочен помогать в решении важных вопросов и говорить от его имени, доказывая всем, и, в первую очередь, самому себе, что, невзирая ни на какие неудачи, несмотря на возможную конкуренцию со всех сторон, способен стать таким... Если быть совершенно честным с самим собой, Гокудера вовсе не был так уверен в том, что действительно является оптимальным вариантом на данном посту; с его-то постоянными ошибками, куда там... Но, как достаточно сильная личность, Хаято не сдавался, а стремился исправить свои недостатки, которые видел очень и очень хорошо. Его нынешней мечтой, граничащей с одержимостью, было показать Тсунаёши-доно, что он изменился, что он стал тем, на кого спокойно можно положиться, не переживая, что он натворит бед, или же себя самого не убережёт... И сейчас он был счастлив и тронут почти до слёз искренней радости только одним тем, что его приглашение приняли. Тсунаёши наверняка имеет много дел, но он согласился! Гокудера не бухнулся перед ним на колени лишь потому, что не хотел заставить Десятого растеряться окончательно, но он просиял так, будто ему оказали величайшее благодеяние, а не всего лишь приняли приглашение погулять вместе.
Дорогу Хаято избрал не самую короткую, сделав небольшой крюк. Он улыбался как ребёнок, глядя только на Десятого и наслаждаясь одним только тем, что они шагают вместе, рядом, в такой солнечный и тёплый день, что с ними всё в порядке, и они вообще имеют возможность наслаждаться свободным временем и хорошей погодой, а ведь их вполне могло уже не стать... И некому было бы дышать, разговаривать и заниматься всяческой милой чепухой, вроде... Ну, да, вроде того, что входило в его второй план.
Остановив Дечимо на пересечении двух улиц, Хаято, прижав палец к губам, шепнул:
- Тсс... Только ни о чём пока не спрашивайте. Просто подождите меня тут. Я быстро.
И он быстрее вспышки фотоаппарата умчался за поворот. Прошло всего пять минут, а Гокудера уже принёсся обратно, таща в руках большой прозрачный стаканчик, над которым колыхалось взбитое, подобно пуховой перине, облако двух цветов - нежно-пристального и белого, и кое-где в нём виднелись кусочки ягод клубники и очень мелко расколотая шоколадная крошка; сбоку скромно торчала маленькая пластмассовая ложечка, почти целиком потонувшая в креме Это было похоже на воздушный замок, этакую резиденцию феи Фата-Морганы, или на волшебную вату, но никак не на обыкновенное мороженое, слово "банальный" или "простой" тут и рядом не стояло. Такое не зазорно преподнести на десерт сочетающейся браком королевской паре, или на день рождения гению. И "слишком по-девчачьи" или "для малышей" тут тоже не повернулся бы язык выговорить... Потому что никто не отказался бы попробовать такое, и даже те, у кого обнаружилась бы аллергия на какие-то из компонентов, горько вздохнули бы, зачарованно любуясь со стороны.
- Джудайме... Это у них там новинка. Я подумал, что Вам понравится, - чуть дрожащим от беспокойства и надежды голосом тихо, даже непривычно тихо для него, серьёзно вымолвил Хаято, глядя Тсуне в глаза. Сам он ещё не пробовал, да и не попробует - ему хватало сбережений лишь на одну порцию, если потратит хоть немного больше - не останется достаточной суммы на билеты в парк. Потратился недавно на видеоигру, идиот, теперь за это поплатился... Но очень уж хотелось, недавно вышедшая аркада обещала быть интересной.

[AVA]http://s2.uploads.ru/t/uz25I.jpg[/AVA]

+1

11

[ava]http://s020.radikal.ru/i712/1510/b6/0d436c321b35.jpg[/ava]
-Воу…
Чуть приоткрыв рот от удивления, Тсунаёши заворожено смотрел на мороженое. Это и вправду был уже не десерт, это было произведение кондитерского искусства. Идеально подобранные ингредиенты, форма, цвет – всё выверено просто идеально. Никогда до этого юноша не видел столь необычного и завораживающего мороженного, даже сложно поверить, что такое чудо может быть в одном ряду с другими, более простыми видами сладкого. Нет, такое произведение искусства – это именно Мороженое, с большой буквы “М”. Тсуна осматривал стакан, и, к собственному удивлению, помимо всевозможных украшений, заметил ложечку, но только одну. Серьезно посмотрев на Гокудеру, он убедился, что его лучший друг купил только одно мороженое, и, сложив два плюс два, и получив закономерное “четыре”, понял, что данная красота полагалась только Саваде. И, почему-то Нео Вонгола Примо был уверен, что Гокудера не отказался бы тоже попробовать этот воздушный замок, а не оставаться в стороне, наблюдая, как его ест Тсуна. Да, самопожертвование – это та черта, над которой стоит работать ещё, работать и работать. В планы юноши уж никак не входило есть мороженое в одиночестве – он просто не смог бы. Потому, покачав головой, он, тепло улыбаясь, взглянул лучшему другу в глаза и сказал:
- Гокудера-кун, так дело не пойдет. Ты же знаешь, что я никогда не стану есть такую красоту один, я не смогу. Ты разделишь это мороженное со мной, и даже не спорь, - с теплой улыбкой произнес юноша, однако в голосе чувствовалась решимость, по данному вопросу спорить было совершенно бесполезно. – Думаю, место, где ты брал это чудо достаточно далеко, и мороженое растает, если мы пойдем за вторым. Но, я хочу, что бы мы насладились вкусом этого воздушного замка оба, сполна. Потому, за ещё одним мы сходим. А пока мы идем…
Тсунаёши достал из крема ложечку и провел ей по лакомству. Как только в ложечке набралось приличное количество сладкого, он, не теряя ни секунды, попробовал мороженое, и, с довольной улыбкой закрыл глаза, застыв ненадолго с ложечкой во рту, наслаждаясь вкусом. Да, это было невероятно, даже если бы Савада очень постарался, вряд ли бы он смог придумать более хороший вкус. Здесь было всё, и всё было идеально, никакие другие качества не могли описать это совершенство. Кусочки клубники, сладкие, сочные. Может, даже небольшие кусочки киви, во всяком случае, юноше так показалось, и шоколадная крошка, казалось, таяла во рту, и это было настолько нежно и незабываемо, что невозможно было оторваться. И уж точно невозможно забыть. Именно поэтому, он не мог наслаждаться этими ощущениями один. Это было бы неправильно, нечестно по отношению к лучшему другу, и Тсуна не был таким человеком, который мог бы один наслаждаться лакомством.
“Ты должен это попробовать!”
Очнувшись, Тсунаёши, слегка покраснев, вернул ложечку в мороженое, и протянул стаканчик лучшему другу, смотря на него извиняющимся взглядом, будто прося прощения за долгую задержку. Ведь, теперь была очередь его лучшего друга, а он уже столько времени держит мороженое у себя, а оно ведь тает!  Гокудера был просто обязан разделить с ним это лакомство, разделить его в лучшем виде, а не в форме едва холодной кашицы.  И Савада не принимал отрицательного ответа в данном вопросе, даже от своего лучшего друга.
- Держи. Мы разделим это мороженое, вместе. Пока идем за вторым, съедим это. Будем есть по очереди, а там возьмем ещё одно, - улыбаясь, заявил будущий Десятый Босс Вонголы.  – Или даже два! – смеясь, добавил он.

Отредактировано Tsunayoshi Sawada (2015-10-31 00:16:31)

+1

12

Гокудера вздрогнул и взглянул Тсунаёши в глаза - ради того взгляда, каким он сейчас одарил Дечимо, стоило бороться, рисковать собой и проливать свою драгоценную кровь, живительную жидкость организма, без которой невозможно будет продолжение существования. Это было нечто большее, чем простое обожание, и даже не преклонение. Чистая, незамутнённая, предельная верность и преданное послушание. Так смотрят, скорее, на иконы и другие святыни, чем на живых людей.
- Если Вы так хотите... - опустив взгляд и снова ощущая, что непроизвольно краснеет, тихо проговорил Хаято. Ему было как будто неловко, и он явно сильно скромничал, стараясь оставить для друга как можно больше. Коснувшись его, Савада мог бы почувствовать, как его Ураган мелко-мелко дрожит, словно бы его обуял неконтролируемый приступ спонтанного страха; ну, а волнение он и так не  мог унять.
Однако, с порцией, несмотря на все эти маленькие казусы, они расправились на удивление быстро. Ну, ещё бы, вдвоём-то на одну... Пока у Тсуны ложечка по дну стаканчика не заскребла - да, когда мороженое прикончили, была именно его очередь.
- Десятый... - неуверенным тоном начал Гокудера, внимательно изучая землю прямо перед носками его ботинок, - Скажите... Я всегда хотел это знать... - Хаято терялся, не зная, с чего начать, и подумать только, как этот шумный, неистовый, почти бешеный парень, способный заставить человека проглотить динамитную шашку целиком, и ещё сказать, что понравилось и хочет ещё, преклонялся перед невзрачным с виду щуплым японским подростком! Единственный, кто мог увидеть Гокудеру тихим, робким, стеснительным и скромным, сбить с него напускную самоуверенность и демонстративную наглость, - Я же так не нравился Вам, когда мы только познакомились. Вы избегали меня, не находили, куда бы Вам деться, когда я появлялся, и не знали, чего от меня ждать. Я ведь всё помню... И понимаю, что это было лишь естественно. Должно быть, я действительно пугал. И всё это время от меня было больше бед, чем пользы. Я не мог помочь Вам... И наблюдал за тем, как Вы снова и снова за нас вступаетесь, получая раны, страдая... А всё, что я делал, это терпел поражение за поражением. Я проиграл бой за кольцо Урагана... Проиграл в состязании Чойса... И, честно говоря, иногда мне кажется, что Джи был прав насчёт меня... Не хочу сказать, что мне не нравится с Вами быть. Не могу сказать, что... - он покачал головой, усмехнулся с долей самоиронии, - ...что мне не нравится встречаться с ребятами... - в его голосе так и читалось: "только им не говорите, пожалуйста, не то возгордятся", - И защитить Вас я хочу любой ценой, больше мне ничего не нужно, если я смогу сохранить Вашу жизнь... И Вашу улыбку тоже, - это звучало как-то очень наивно и по-детски, и Хаято, рассердившись на себя, заговорил с большей экспрессией, - Но ведь я... Мне кажется, что Вы достойны лучшего. Вы даже не представляете, как мне бывает стыдно за то, что я такой, и всё это время я стремился исправиться. Ради Вас. Чтобы никто не мог Вас печалить, или причинять боль. Я хотел... Стать тем, кем Вы сможете гордиться так, как я горжусь Вами. Но... Десятый... Я по-прежнему всё такой же ненужный и слабый, каким был всегда, разве нет? И мой вопрос... Почему я? Вы ведь всегда, всё это время, были вправе отдать кольцо Урагана Вонголы кому угодно...
Было в целом ощутимо, что тема зреет давно и тяжело. Даже, пожалуй, не первый год. И проела Хаято, как иных пожирает изнутри раковая опухоль.

[AVA]http://s2.uploads.ru/t/uz25I.jpg[/AVA]

+1

13

[ava]http://s020.radikal.ru/i712/1510/b6/0d436c321b35.jpg[/ava]
Тсунаёши спокойно выслушал своего лучшего друга, понимающе глядя ему в глаза. У каждого человека есть тайны, скелеты в шкафу, мысли, которые тяжким грузом оседают на душе, тянут вниз. Так недолго упасть в бездну отчаянья, и очень хочется выговориться, чтобы не было больше настолько тяжело. Однако, такие вещи сказать очень непросто, и причин может быть очень много – можно стесняться, может быть неловко, может быть просто страшно. И нужна большая сила воли, что бы говорить о таком. А ещё большая сила воли нужна для того, что бы говорить о таких вещах с человеком, с которым они напрямую связаны. Возможно, было даже к лучшему, что сегодня ребята отправились гулять вдвоем – по лицу лучшего друга было заметно, сколько усилий юноша прилагает, что бы просто дышать и говорить об этом. Конечно, Гокудере было проще выражать свои чувства при Тсуне, он мог показать слабость при Боссе. Но, всё равно, о таких вещах его Хранитель Урагана мог говорить только наедине с собой, и уже тот факт, что он решился говорить, означал для Тсуны очень многое. С мягкой, теплой улыбкой на лице он выслушал своего лучшего друга, и, положив ему руку на плечо, спокойно ответил
-Гокудера-кун… Да, когда мы только познакомились, ты меня немного пугал, я не стану спорить. Тогда… - выдержав паузу, юноша опустил глаза, будто стесняясь тех слов, которые он скажет дальше, - тогда я только начинал знакомство с мафиозным миром. Реборн и его спартанские методы, моё будущее, как босса самой сильной семьи, мафия… Я не хотел ничего общего иметь с этим, тогда-то. Я просто хотел жить, жить обычной жизнью. И потому я отчаянно цеплялся за любой аспект обычной жизни, и… Наверное, поэтому сторонился тебя, как человека, принявшего мафию. Ведь, ты же приехал из Италии в Намимори, из мира мафии. А я – я тогда был простой Никчемный Тсуна, - горько усмехнувшись, добавил он. – Я отталкивал тебя и избегал тебя тогда, по малодушию и слабости делая тебе больно. Возможно, сейчас – лучший способ извиниться за те времена. Я… Как бы не было страшно тогда, и как бы я тебя не сторонился, не сторонился Реборна, мне хотелось проводить с вами время. Это было что-то отличное от моей обычной, никчемной жизни. Я благодарен, что даже не смотря на то, каким никчемным я был, ты не отвернулся от меня тогда, и всё равно шел за мной.
Смущенно улыбнувшись, Тсунаёши убрал руку с плеча лучшего друга, ненадолго отойдя в сторону, что бы выкинуть в мусорный бачок уже пустой стаканчик из-под мороженного. Подобно воздушному замку, оно исчезло слишком быстро, когда на него перестали смотреть. Но, ничего, они возьмут ещё, и может даже не один. Всё равно назад возвращаться предстоит тем же самым путем, а значит… Больше мороженного! Вернувшись к другу, идя рядом с ним, он тихо продолжил, отвечая на остальные вопросы, которые были заданы ранее:
- Ты не прав, думая, что ты слабый и не нужный, не прав, считая, что ты когда-либо был таким. Сила не заключается в способности выиграть сражение, в разрушительной силе техник или способности устоять на ногах после самых тяжелых ударов противника. Сила должна быть где-то внутри, и что бы взрастить её, нужно время. Нужно преодолеть себя, свои недостатки и слабости. Ты уже не тот человек, которым был несколько лет назад, когда твой темперамент мог взять верх над тобой. Ты даже не тот человек, которым был вчера. Каждый день ты стараешься стать лучше, становишься лучше. Мне было совершенно неважно, что ты проигрывал эти сражения. Мне было важно, что ты оставался живым, что бы ни случилось. И потому, мне совершенно не важно, что будут говорить другие, даже если это скажет Первое Поколение. Ты – мой друг. Моя семья. Я не хочу видеть никого другого на твоём месте, просто потому, что оно твоё, и никто не заменит тебя. Боль, радость, улыбки, слезы, всё это – неотъемлемые части жизни, и без одного невозможно другое, через всё мы пройдем вместе. Только так мы можем быть живы. Я буду сражаться, за тебя, за мою семью, за друзей. За то, что я верю. И я знаю, что ты всегда будешь поддерживать меня, потому, что мы друзья. Как и я, всегда поддержу тебя.
Выдержав паузу,  Тсуна с легким хлопком опустил руку на плечо лучшему другу, стараясь сделать это помягче, и добавил, тепло улыбаясь и глядя в небо:
-Я всегда буду гордиться тобой, Хаято.

+1

14

Такие моменты предельной откровенности... Хаято, признаться, опасался, что это как-то повлияет на их с Дечимо отношения, и те непоправимо изменятся, что-то будет навсегда сломано, или вовсе исчезнет. И он... Он больше никогда не сможет взглянуть своему боссу в глаза. Поэтому снова и снова оттягивал разговор, которому, по совести, следовало бы произойти давно. Но Тсуна говорил, и тугой ком в груди Гокудеры растворялся, отпускал. И Хаято, вновь вспыхнувший, будто маков цвет, сперва смотрел лишь на дорогу впереди, и лишь к последним словам Десятого вновь решительно вскинул уверенный, горящий непреклонностью взгляд на серьёзное лицо своего молодого босса:
- Вы не правы, Джудайме, - едва младший Савада закончил, чуть более горячо, чем, наверно, следовало бы, и безуспешно пытаясь унять как-то уж слишком учащённо бухающее в груди сердце, проговорил Хаято, - У меня были очень напряжённые отношения с миром мафии. Я ведь обошёл множество Семей и видел самых разных лидеров, но ни с кем не мог ужиться, и даже те из них, кто видел во мне какой-то потенциал, говорили, что я их не устраиваю, а я презрительно фыркал в ответ и думал про себя, что не больно-то и сдались. Другие же говорили, что я просто ни на что не способен. Наконец, сложилось мнение, что я неадекватен, ненавижу людей в принципе, и совершенно неуправляем. Но, видите ли, я не мог склониться перед ними и делать то, от чего меня воротило, и не собирался мириться со всем этим произволом и притворяться, что меня устраивают их жадность, лицемерие, а, зачастую, и жестокость. Как Вы, я думаю, знаете, притворяться я вообще не умею, и, если человек - ублюдок, я так ему и говорю... Когда я приехал в Намимори, я думал, что это будет последним шансом, который я кому-либо даю. И я был удивлён, ведь, хотя мне и сказали, что босс - такой же подросток, как я, но подсознательно я ожидал увидеть кого-то вроде... Ну, скажем, хотя бы Найто Лонгчемпа. Я никак не ожидал, что Вы будете до такой степени далеки от мафии, и настолько не приспособлены к ней. И я подумал, что такой пацан будет переварен в считанные дни, едва сунет нос в большие дела. Свои сомнения я привык разрешать силой, и поэтому не преминул проверить Вас. И, знаете... Я увидел силу, которая способна сделать тот мир, в котором я жил до тех пор, мир интриг, мир насилия, мир оружия, крови и боли, лучше. Я увидел Вашу волю, и не нашёл в ней ничего из того, что неизменно встречал раньше. И тогда я поверил. Я поверил, что у Вас получится. Знаете, мне даже нравилось, что Вы отвергали мафию. С одной стороны, конечно, это повергало меня в ужас, потому что я был готов поклясться, что никто не сможет вести Вонголу лучше Вас, нужно лишь набраться опыта и втянуться в процесс... Но, с другой, если бы Вы с восторгом приняли идею о вступлении туда, где надо брать в руки оружие и бить насмерть, где перегрызают друг другу глотки за чуть более удобное и тёплое место под солнцем, я был бы разочарован, поскольку это не соответствовало бы всему тому, что я успел про Вас понять. И я тогда решил, что в любом случае останусь с Вами, пойти мне всё равно было больше некуда... Мне было неважно, что у Вас плохие результаты за контрольные и экзамены, я сказал себе, что моих оценок нам хватит на двоих, и я буду рядом, когда Вам понадобится помощь в том, что Вы не понимаете из материала. Меня не трогали Ваши скромные итоги в спорте, в отношениях с другими людьми, ведь я уже усвоил, что Вы непременно добиваетесь своего, если Вам это действительно нужно, вопрос лишь в мотивации. И, кроме того, я сказал себе, что смогу то, что не получится у Вас, чем бы это ни было, чтобы стать опорой, когда Вы споткнётесь, и всегда поддержу, чтобы и у Вас тоже получилось.

"- Эти слабости Десятого... Я знаю их все. И с тем человеком, которого я так почитаю и которым я восхищаюсь, они не имеют ничего общего. Вот почему... Я всё ещё недоволен собой!"

- И я хочу попросить, чтобы Вы впредь никогда не думали, что можете помешать мне, или отвлечь; как бы я ни был занят, я брошу всё, и в любое время дня и ночи приму Вас, или же приду к Вам куда Вам будет угодно, не задавая вопросов. Вы можете делиться со мной всем, не опасаясь, что моё мнение о Вас упадёт, поскольку это невозможно. И я хочу, чтобы Вы не только защищали нас, но и берегли себя. Ни от одной раны мне никогда не было так больно, как в минуты, когда с Вами что-то случалось, и я полагал, что Вас больше не увижу. Я хочу, чтобы Вы это всегда помнили. Я буду рядом. Все Хранители будут рядом. Спасибо за то... - и, подчиняясь моментальному порыву, непосредственный и честный, как обычно, Ураган Вонголы крепко обнял Тсунаёши, прижал к себе, так, будто желал убедиться, что тот действительно жив, цел, здоров, и никто его не отнял, и не отнимет, - ...что дали мне семью.
Тепло. То, чем Хаято хотел безгранично делиться со своим боссом. И он глубоко плевал на то, что они уже фактически дошли, и стояли в нескольких метрах от входа, у всех на виду. Ладонь Гокудеры ласково коснулась каштановых волос на затылке Десятого, и ему вдруг показалось, что с ним рядом - вновь тот четырнадцатилетний тихий и пугливый мальчик, которому он, Хаято, повторяет, что всё будет хорошо. Какая-то частичка того мальчика всегда останется в Тсунаёши - что-то, что является его светлой и лучшей составляющей. И он этого мальчика защитит любой ценой, потому что его Небо всегда должно оставаться чистым и принимающим всех и каждого, любому находящим место в себе простором.

[AVA]http://s2.uploads.ru/t/uz25I.jpg[/AVA]

+1

15

[ava]http://s020.radikal.ru/i712/1510/b6/0d436c321b35.jpg[/ava]
Какое-то время Тсунаёши просто стоял, позволяя своему Хранителю Урагана обнимать его, чувствуя безграничное тепло и преданность. Сам Тсуна вряд ли смог бы быть таким же открытым в проявлении чувств и эмоций, как его лучший друг, потому он лишь спокойно стоял, закрыв глаза и тихо дыша, будто наслаждаясь моментом. Это было действительно чудесно и спокойно – и Тсуна был благодарен за эту паузу, будто отодвинувшую весь мир на задний план, давший ему небольшую передышку. Но, к сожалению, такие моменты становились всё реже, и к скорому времени их могло и не стать вовсе – как могло и не стать того подростка внутри Тсунаёши, которым, без сомнения, так дорожил его лучший друг. Но всё это, наверняка, слишком далекое будущее, когда не только Тсуна, но и все его Хранители будут уже в таком возрасте, что будет впору подумать о душе, а не о том, какой подросток жил у кого внутри лет сорок назад.
- Гокудера-кун, - всё так же, с закрытыми глазами, и улыбаясь, проговорил Тсунаёши, когда объятия чуть ослабли, выбираясь из них и стоя напротив лучшего друга, глядя ему в глаза, - Мы всегда будем друзьями, и мы всегда будем семьей. Ты, я, мои Хранители, все мы связаны. И до тех пор, пока мы дорожим этой связью и не отпускаем её – всё будет так, как мы захотим.
Кивнув в сторону, будто показывая, что пора идти, Тсуна направился дальше, засунув руки в карманы и глядя больше в небо, чем по сторонам, наслаждаясь природой и ощущением свободы. Свободы и спокойствия, ощущением, что сегодня всё пройдет хорошо – конечно, Тсунаёши может испугаться неожиданного появления какого-нибудь чудовища в их путешествии по балаганчику ужасов. Возможно, какие-то аттракционы заставят его зажмуриться, закрыть глаза, от страха или напряжения. Но всё это – естественные, неотъемлемые частицы нормальной жизни, которой стоит наслаждаться настолько полно, насколько только возможно. Эти моменты были слишком ценны, что бы просто так ими разбрасываться. Нужно провести день так, что бы воспоминания, которые потом останутся от него, согревали душу, вызывали улыбку на лице. Слишком большая разница – бегать с другом от чудовищ по аттракционам, будучи одновременно напуганными, и веселыми, ведя себя так, как подобает обычным молодым людям их возраста, и совершенно другое – бежать от преследования тех людей, которые угрожают твоим близким, тебе, боясь того, что ты не сможешь никого защитить, боясь смерти.
- Гокудера-кун, это мороженое было настолько великолепным, что мы не можем держать его в секрете от остальных Хранителей, - с мягкой улыбкой, произносит Тсунаёши, повернув голову к лучшему другу и едва заметно улыбаясь, - Когда-нибудь, мы должны будем придти все вместе, я возьму каждому по этому великолепному угощению, и мы сможем сесть где-нибудь и насладиться этим вкусом, все вместе. Это было бы чудесно, не находишь?
Неожиданная вибрация отвлекает юношу, и он достает из кармана небольшой телефон, с интересом смотрит на экран. Однако в скором времени его интерес сменяется разочарованием, и он, нажав несколько раз на кнопки, прячет аппарат в карман. Снова посмотрев на своего лучшего друга, он виновато поясняет:
- Пришло сообщение, я думал, что это могло быть от кого-то из Семьи. Мало ли, вдруг Реборн неожиданно решил провести тренировку. Однако, - выдержав паузу, он продолжает, - это был просто спам. Я удалил его. Кстаааааати, Гокудера-кун, - будто неожиданно додумавшись до чего-то, с улыбкой спрашивает Тсунаши, - Как ты борешься со спамом? Они становятся всё умнее, обходя блокировки, а менять телефон или почту не очень хочется. Что ты делаешь в подобных случаях?
Конечно, он мог спросить у кого-то из техников, наверняка Джанини, Спаннер, или Шоичи могли дать ему ответ не хуже Кью из фильмов про Джеймса Бонда, однако ему хотелось знать, как поступает его друг в подобной ситуации. Наверняка, на его почту и телефон тоже сыпется много лишнего спама. Будет полезно обменяться опытом в данном вопросе, да и просто, не всё же ему нагружать своих техников?

+1

16

Хотя детское выражение щенячьего безудержного восторга, превращающее неглупого вроде бы парня в восторжённого идиота, ныне посещало лицо Хаято гораздо реже, сменившись значительно более умеренной и сдержанной радостью, но он по-прежнему сиял, как начищенный медный щит, стоило лишь Тсуне обратиться к нему с вопросом или просьбой.
- Я заблокировал их специальной программой. Если хотите - дайте мне Ваш мобильный телефон на несколько минут, я и Вам её установлю. Это легко, большую часть упомянутого мной времени займёт, собственно, сам процесс скачивания. Хотя, лицензионная версия платная, а нелицензионная зависает, но я готов оплатить Вам это в качестве подарка. Пожалуйста, не отказывайтесь! - сейчас лишней наличности у Гокудеры не было, только впритык на вход в парк аттракционов, однако, он мог перекинуть нужную сумму со своего мобильного счёта на номер Дечимо. Мелочь, вроде бы, и десятый босс Семьи Вонгола однозначно и сам не обеднел бы от такой малой траты, но Хранителю Урагана слишком нравилось брать на себя всё, что только можно, в некотором смысле опекая обожаемого босса. То, что кто-то другой мог бы охарактеризовать как "нянчиться" или "носиться, будто с писаной торбой", для Хаято составляло нехитрое жизненное счастье. И нет, никогда не задумывался он о том, что пытается подстроить Десятого под себя и свои вкусы, напротив, Хаято с искренним и бурным одобрением, с гордостью и нежностью принимал каждое осуществлённое Тсуной самостоятельно решение, ему  нравилось наблюдать, как бывший тихий, скромный, робкий и запуганный мальчик раскрывается, показывая миру настоящего себя, достойного преклонения и любви.
- И я буду очень рад в следующий раз пригласить всех ребят, - улыбнулся Гокудера, в кои-то веки не ворча, что-де "эти кретины будут под руками мешаться и нести всякую чушь", - Я и сегодня не был бы против... Но мне нужно было с Вами поговорить наедине... Все эти мысли так долго мешали мне, я запутался и не мог найти себя. Но теперь мне действительно гораздо лучше, большое Вам спасибо, - и, приложив к сердцу сжатый кулак правой руки, Хаято на полном серьёзе поклонился Тсунаёши в пояс. Его щёки снова зарделись, а со дна зрачков окончательно ушла затаившаяся там глухая тоска, стылым комом застрявшая в душе и никак не собиравшаяся уползать оттуда восвояси, какие бы ментальные пинки ей ни отвешивал хозяин. И нет, Хаято не считал босса человеком, который может отвернуться от близких - скорее, он был склонен считать, что Савада-младший будет по долгу занимаемого им поста против воли вынужден расстаться с ним как с Хранителем. На него же смотрит весь Альянс, и вся эта огромная структура мафиозной группировки, так разросшаяся и укрепившаяся со времён поколения Джотто... Альянс, матёрые старые волки с дублёными шкурами, ошибок главе сильнейшей Семьи не простит, на звание "первых" наверняка полно охотников. И вот поэтому-то у Нео Вонгола Примо в ближайших наперсниках должен состоять достойный такой чести человек, взрослый, сильный и серьёзный. Как Хибари, только без склонности к членовредительству и этой его ярко выраженной отрешённости от коллектива. Может быть, Ямамото и правда лучше бы смотрелся на этой роли, но Хаято из чувства собственного достоинства и даже банального инстинкта самосохранения - идти-то ему было бы некуда, и жить не ради чего или кого, - не был готов уступить мечнику. Сколько раз он по ночам грыз свои губы и пальцы, терзал волосы, снова и снова анализируя своё поведение, подвергая себя самой суровой критике? В самые чёрные секунды даже думал передать Тсуне атрибут Урагана через вторые руки, например, Кёко или Хару, ибо Такеши с Рёхеем вряд ли отпустили бы его просто так, и молча исчезнуть в безлунной ночи... Но всякий раз Хаято оставался. Он слишком сильно хотел жить, и жить полноценно, а не до конца своих дней трусливо бегать от себя. У них было всё, чего он не умел - у него была лишь его преданность, готовность существовать ради Савады Тсунаёши и умереть за него. Но Хаято всегда жил по принципу "то, чего я не могу, поправимо - но не попробовать будет непростительно", и он упрямо рвался вперёд, оставляя на стальных преградах пятна своей крови и ошмётки плоти, вставая из грязи и зубами цепляясь за каждый шанс двигаться дальше.
Он не откажется ни от чего - ни от звания Хранителя, ни от статуса "правой руки дона". Выбор, то, чем можно гордиться, становится таковым лишь потому, что ты не можешь от него отступиться, всё верно.

[AVA]http://s2.uploads.ru/t/uz25I.jpg[/AVA]

+1

17

[ava]http://s020.radikal.ru/i712/1510/b6/0d436c321b35.jpg[/ava]
Протянув другу свою маленькую, потрепанную “раскладушку” Савада с интересом наблюдал за махинациями своего друга, попутно кивая и запоминая, чтобы, в случае чего, он и сам мог восстановить защиту, которую Гокудера установит ему на телефон. Спам в последнее время действительно стал приходить намного чаще, чем того хотелось бы, и именно поэтому любая помощь по ликвидации надоедливых сообщений была бы воспринята радужно. Но стоило только Гокудере сказать, что есть платная версия этой программы, и, что намного страшнее, он собирается оплатить для Тсуны её покупку, как юноша замотал головой, и, сбиваясь, попытался разубедить своего друга, отговорить от этой безумной, с точки зрения Тсунаёши, затеи:
- Г-Гокудера-кун, не надо! У меня телефон падает-ломается-теряется раз в год, если не чаще, потому не нужно так тратиться! Оно того совсем не стоит, поверь мне! А для защиты от спама мне вполне хватит бесплатной версии, я готов немного подождать, если она будет виснуть,- После того, как его Хранитель Урагана вернул ему телефон, и Савада спрятал потрепанный временем и обращением аппарат в карман, он виновато посмотрел на друга, и, оправдываясь, виновато улыбнулся, - Ты же знаешь, с моим ритмом жизни и с моей внимательностью, мне противопоказаны любые излишние траты на любую технику, которую можно носить с собой. Моя первая ПСП прожила всего полгода, пока во время очередной прогулки я не упал прямо на консольку экраном, - чуть смущаясь, сказал он, - Но, с другой стороны, когда-нибудь я смогу перебороть свою рассеянность и невнимательность. Когда-нибудь у меня будет хороший телефон, который я не разобью через полгода… И тогда, наверное только тогда можно будет подумать об установке платных приложений на аппарат. Я надеюсь, ты поможешь мне разобраться, когда придет время, так ведь?
Очередное проявление лояльности, Тсуна спокойно ждет, пока его друг выпрямиться, и, мягко ему улыбнувшись, кивает в сторону поворота к парку развлечений. Осталось всего ничего, они уже почти пришли. Он не стал ничего отвечать Гокудере, достаточно одного взгляда, и слова не нужны. Ему не нужно благодарить Саваду за то, что он делает, как и Тсуне не нужно было благодарить своего Хранителя Урагана за его верность, но они оба всё равно не смогут иначе, потому что так устроены. И не нужно быть оракулом, чтобы осознавать, что ребята по жизни пойдут, как и сейчас – вместе, уверенные в своем будущем, ведь рядом всегда будет плечо друга.
- Ого!
Тсуна, забыв на какое-то время, что он пришел в парк аттракционов не один, парень выбежал вперед, с восторгом глядя на новое колесо обозрения. Когда он только шел сюда, он понимал, что будет что-то грандиозное, но настолько грандиозное, нет, такого юноша не представлял. Надо сказать, что не он один был положительно удивлен новым аттракционом, и у входа образовалась уже совсем не маленькая очередь желающих. Значит, придется подождать, но, ничего не поделать. Но, ожидание нужно скрасить, ведь не просто же им стоять, переминаясь с ноги на ногу? Сияя, он повернулся к другу и сказал:
- Гигантское! Мы обязательно должны попасть туда! Давай так, - он засунул руку в карман, и, достав необходимую сумму, засунул её в руку лучшего друга, - Ты занимай очередь за билетами, а я сейчас вернусь!
Не дождавшись ответа, он убежал к повозке с сладостями, и уже через несколько минут вернулся, держа в руках две длинных палочки с сладкой ватой. Хранитель Урагана ждал его в самом начале очереди, недовольно поглядывая на порядком увеличившуюся за ним очередь. Протянув другу его порцию сладкой ваты и заходя на аттракцион, Тсуна с любопытством спросил:
- Как мы так быстро оказались в самом начале очереди?

+1


Вы здесь » Katekyo Hitman Reborn: Burning Sky » Личные моменты » [Флешбек] "Какой чудесный день, какой чудесный пень..."


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC