Понятное дело, что Клара никогда не представляла, что попадёт в такой огро-о-омный и избитый романтический штамп, как подскользнуться и упасть на спутника. Через мгновение после того, как девушка пропищала извинения, ей до дрожи захотелось накрыть лицо рукой и хорошенько покачать головой, но в подобных условиях это было невозможно... Ну, и глупо тоже... Точнее ещё глупее, чем вся сложившаяся ситуация.
Девушка рискнула приоткрыть один глаз, когда обнаружила, что до сих пор не валяется лицом в сугробе, куда бы её со смехом тут же столкнул любой из ровесников. Новый знакомый не просто не оттолкнул Клару, но и легонько прижал к себе, удерживая за талию. И без того красный цвет её щёк стал откровенно пунцовым, сердце пропустило удар. Клара уставилась на парня широко открытыми глазами, одновременно взволнованными и испуганными.
Этот странный парень всколыхнул душу молоденькой девушки, впервые заставив осознать свою женскую натуру. Она чувствовала его руку на своей талии. Эти объятия были деликатными, но сильными. Попытайся она оттолкнуть его сейчас, кто знает, получилось бы у неё. Пожалуй, лишь с разрешения незнакомца. Беспомощность спровоцировала легкую слабость в ногах, порция адреналина прокатилась по венам, заставив вздрогнуть. Девушка шумно выдохнула, когда рука Мукуро мягко скользнула по её спине к шапке.
Никто так не прикасался к её волосам. В основном, её яркие розовые пряди подвергались насилию со стороны хулиганов или матери, которая постоянно зализывала их в некоторое подобие "приличной" причёски. Нежные прикосновения доставались ей от отца, когда он ерошил голову Клариссы, разрушая устроенный там мамой порядок. Но это касание не было отцовским жестом, не было ничем, что доводилось Кларе испытывать ранее. Ей не хотелось, чтобы Мукуро отпускал её. Сердце, которое только что казалось остановилось, вновь забилось в четыре раза быстрее. Пусть хоть на пару минут, секунд, всё останется как сейчас: снежные хлопья, городок, освещенный огнями и красивое лицо незнакомца... нет... Не незнакомца, а просто парня, глаза которого медленно исследовали лицо Клариссы.
Пунцовость щёк спала, оставив место легкому румянцу, и к тому моменту, когда Мукуро вновь посмотрел в глаза Клариссе, девушка догадывалась, что будет дальше. Его неторопливость и изящество подогревали нетерпение Клары, но в этом томительном ожидании и находилась вся прелесть ситуации. Взгляд Розенкройц, прямой и честный, поймал глаза Мукуро. То что девушка обнаружила в них, не испугало её, она не надеялась на подвенечное платье и "долго и счастливо", но всё-таки чертовски приятно было бы заметить в них хоть какую-то заинтересованность лично ею. Что ж, нет, так нет... Упрямое девичье сердце все равно билось как сумасшедшее, а волнение никуда не делось, ведь это...
Казалось, что мужчина что-то произнёс. Его губы шевелились, но разобрать слова было решительно невозможно. Все звуки исчезли. Клара закрыла глаза. Нежное прикосновение губ.
Когда Кларисса вновь открыла глаза тепло мужских рук уже исчезло. Девушка в последний раз взглянула на незнакомца. Всё верно... Теперь, это снова незнакомец. И, заметив, усмешку на его губах, улыбнулась в ответ. Мужчина исчез в снежном вихре, а Кларисса, подбежав к поручням, в восторге и упоении уставилась на городок, чьи золотые глаза сегодня стали гореть как-то иначе. Она знала, что сегодня её последний день в этом городе. Нужно двигаться дальше...
Дотронувшись до цветка, сотворенного иллюзионистом, девушка ощутила внутри тепло и рассмеялась и произнесла: "Чертов иллюзионист!"
Через несколько минут крыша опустела, а девушка уже шла в сторону вокзала довольно поигрывая бумажником итальянца.