Гокудера Хаято
Главный администратор
Связь
Бьянки
Администратор
Связь
Элина Мейрс
Администратор-дизайнер
Связь
Кикё
Администратор
Связь
Дата создания: 20.05.2015
Название: Горящее Небо
Система игры: эпизодическая
Рейтинг игры: 18+
Мастеринг: смешанный
Навигация
Нужные персонажи

Занзас, Леви-а-Тан, Луссурия, Сасагава Рёхей, вся Семья Сфорца, вся Семья Риколетти, особый отдел ФБР.

Новости проекта
Приём неканонов ограничен, пока не наберётся 10ть канонических\акционных персонажей.
18.10.16
Вводится новое правило. Если вы не предупреждали об отсутствии (все мы можем быть заняты, все всё понимают), то в сюжетные эпизоды, посты пишутся в течении недели ( 7 дней). Если Вы не укладываетесь в означенный срок, персонально оговорим тот интервал, в который Вы сможете ответить.
Цитаты игроков
Эмель

— Вы должны понимать, что цена должна быть.. м~м.. адекватной. — «А то знаю я, аппетиты Игараси-сама.» — И, безусловно, весьма удачно то, что я прибыл в Японию в поисках информации. И уполномочен вести подобные переговоры. - Эмель снова бросил взгляд на коробочки мирно покоящуюся на столе, выдавая свою заинтересованность.

Баннеры партнёров
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Рейтинг форумов Forum-top.ru

Katekyo Hitman Reborn: Burning Sky

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Katekyo Hitman Reborn: Burning Sky » Сюжетные эпизоды » 26 декабря 2014 года | Идеальный сюрприз


26 декабря 2014 года | Идеальный сюрприз

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

1. Место действия:
Америка, Аляска.
Исследовательский центр.
Лаборатория.

2. Время действия:
Через полчаса после квеста:
Мишень 37

3. Погода:
...

4. Участники:
Byakuran Gesso, Light Earwing.

5. Краткое описание:
Всё идёт хорошо... Но внезапно Бьякуран выясняет, что у одного из тех, кого он доселе считал своими фигурами, есть свои планы на игру.

0

2

Бьякуран, в сущности, не питал самообмана по части собственных действий. Его проверки были жестоки - он же не оборудование на функциональность тестировал, а одних живых людей натравливал на других, да ещё и заставил принимать всю эту огромную многовариантную игру всерьёз, вкладываться, не жалея ни себя, ни врага... Впрочем, то, что он уже выполнил, или только задумывал реализовать, напоминало план Тсунаёши и Шоичи Ирие по сдаче базы Мелоне и вручении молодой Вонголе новой информации, а также осведомлении тех подростков, что отдыхать слишком рано, ибо они лишь в самом начале трудной, извилистой тропы к прежней, мирной, жизни. Это пошло всем на пользу в плане развития, а какими пёстрыми красками и бесчисленными гранями сверкали характеры каждого действующего лица! На самой грани пересматриваешь многие пункты своего мировоззрения, учишься, развиваешься, хотя, ты-прежний вполне может при этом уйти на переплавку. Открываются самые низменные и благородные стороны участников, и они вполне могут разочароваться в себе, развалиться до состояния полных руин, но лишь от них самих зависит, будет ли что построено там, или место так и останется зарастающим бурьяном выжженным пустырём. Они вряд ли скажут ему "спасибо" за подброшенные испытания, даже когда выяснят правду, но Бьякуран и не нуждался в этом, просто его любознательная и деятельная натура не позволяла оставаться в стороне. Не пришёл бы он на помощь Алисе-тян в том парке, позволил бы ей умереть. Не полетел бы с ней до центра, не увлёкся бы происходящим здесь, неспособным оставить равнодушным и безучастным нотку исследователя-естествоиспытателя и любителя экзотических новинок, присущую бывшему боссу Мильфиоре... И что? Было бы гораздо лучше? Джокеры тихо-мирно загибались бы тут взаперти и под бесчисленными опытами; мафия варилась бы в собственном соку, с успехом пожирая сильнейших, либо выхватывая друг у друга из-под носа наиболее лакомые куски; а сам Бьякуран прозябал бы в четырёх стенах. Здорово? Ах, зевоту вызывает... Да, вот именно! Джессо надоело сидеть смирно, не это - так другое бы нашёл. И место, и повод... Просто, если есть занимательная перспектива, многообещающая и достаточно масштабная и безумная, дабы ради неё всем рискнуть, то грех упускать, изображая пай-мальчика для всех тех, кто всё равно не ценит, и насилу его терпит.

Однако же, Джокеры поразили Бьякурана гораздо глубже, чем он думал поначалу. Хранители Вонголы пошатнулись на своих позициях - то, чего уже весьма давненько никому не удавалось. Насколько крепка сейчас Семья Тсунаёши-куна? Пока их сторона в проигрыше, но Джессо отлично знал, что эти люди так просто не сдаются, и, затаив дыхание, заранее предвкушал начало следующего раунда. Эта база уже почти отработала своё и должна отправиться в расход, он заберёт Лайта, Верде, своих Венков, Мукуро-куна, если тот пожелает, а также, конечно, все наработки, и уйдёт, ничуть не сомневаясь, что Десятый Вонгола позаботится о несчастных, никому не нужных в целом мире, искалеченных экспериментом Джокерах, поскольку никто из них не так близок Бьякурану, чтобы тот мог попросить или заставить их идти с ним до завершающего его планы этапа.
Нынешняя ступень развития искусственного хадо - капля в океане, он рассчитывает добиться гораздо большего. Начатый было, но брошенный почти сразу ввиду кажущейся своей неудачности замысел Лайта Эрвинга - лишь одно звено в самом начале длинной цепи. Нет, Бьякуран не собирался восстанавливать эру террора, и он пока не знал, каким оно всё в итоге должно оказаться, зато превосходно понимал, что так, как всё идёт сейчас - нельзя. Мир настолько несовершенен, что было бы проще его окончательно допинать, и создавать заново, с нуля, чем перекраивать до идеала, но Джессо так просто не сдавался, даже если это походило на безнадёжную попытку ангела озарить тёплым и благословенным веянием своих крыл девятый круг Ада.
Точнее, всё это было бы так прекрасно... Если бы не... Но он бы не был собой, если бы просто сломался из-за пары ошибок. Это плохо, и этому нет оправданий, но остаются ещё другие, и они пока ещё живы. Это во-первых. А, во-вторых, если он сейчас сломается и сдастся, всем будет только хуже. Если уж заварил кашу - её надлежит расхлебать, и уже потом можно терзаться, ненавидеть себя и всё такое прочее. Сейчас нет на это времени, нет возможности, когда так много дел - расхолаживаться и обмякать непозволительно. Он не будет изыскивать для себя причин смягчить последствия собственных действий, например, тем, что Джокерам в любом случае без его вмешательства было бы гораздо хуже, поскольку он вообще дал им возможность выйти из этого центра и чем-то заняться, и облегчил им существование здесь, и далеко не факт, что они бы не погибли в ходе местных тестирований и экспериментов... Потому что такой подход попахивает его прежним мировоззрением, мол, если он спас и выручил из беды людей, как это было с Генкиши, Венками и другими, то они теперь ему по гроб жизни должны, и всё, что с ними случится, лучше, чем судьба, ожидавшая бы их в противном случае. И тех, кто погиб или хотя бы просто пострадал, он себе не простит. Но это не повод всё бросить. Если осознал, в чём потерпел неудачу, можно избежать её повторения.

Распахнув дверь лаборатории, Бьякуран нарочито приветливо и беззаботно - некоторые наивные личности до сих пор покупались на это, - улыбнулся и поприветствовал коллегу:
- Доброе утро, Лайто-сан! Как Вы сегодня отдохнули? - вот любопытно, слышал ли тот ночной грохот?
Кольцо пламени Света матово блеснуло, однако, белого огонька не зажглось. Любопытно работает, нужно доложить. Если человек абсолютно убеждён в собственной правоте, оно расценит его утверждение как истину, даже если это сумасшедший, мнящий себя Аттилой или Цезарем. Однако, если колеблешься и сомневаешься, утверждение в стиле "трава зелёная, а небо голубое" оно воспримет как попытку обмана. А гибкий, изворотливый разум Бьякурана позволял ему считать подлинным всё, что он только пожелает таковым объявить, так что для него самого хадо Света не было опасным, зато ему теперь стало совершенно нереально солгать. И Мукуро-куна ожидал бы весьма неприятный сюрприз, если бы их схватка продолжилась... Эта способность показалась Джессо нужнее, чем возможность превращаться в тень или управлять тёмными фантомами, рождёнными из мрака. Он и раньше отнюдь не был лишён проницательности, и это пламя идеально вписалось, дополняя уже имевшиеся предрасположенности... Бьякуран прошёл процедуру превращения в Джокера не ради увеличения силы, коей и без того был доволен. С одной стороны, им двигала самоотверженная жажда новых познаний, с другой - идея обзавестись оружием, Альянсу ещё не знакомым, тогда как о всех прочих его талантах они были чудесно осведомлены, и могли изобрести контрмеры.

+1

3

С тех пор, как в центре появился этот светловолосый улыбчивый человек, Лайт пребывал в мрачном и неудовлетворённом состоянии духа. Больше всего он дорожил своим личным пространством, обожал, когда всё шло по заранее размеченному сценарию, а Бьякуран являлся самой непредсказуемостью во плоти, стихией, способной на любой безумный выверт. Его идеи, конечно, значительно стабилизировали искусственное хадо, улучшили во многих пунктах жизнь обитателей центра, однако, Эрвинга бесило, что Джессо вмешивался в ЕГО область деятельности, ЕГО вотчину, ЕГО царство. Он здесь главный. Неоценённый в родном городе не понятый в университете, Лайт рассчитывал хоть так найти своё призвание и заниматься тем, чего в действительности хочет. А хотел он, чтобы они все признали, до какой степени заблуждались на его счёт. Разумеется,после того, как судьбы всех этих надутых, спесивых профессоров и докторов науки, считавших его то ли опасным мечтателем, то ли забавным фриком, окажутся в полной его власти. Он не злопамятный, и простит их. После того, как они раскаются и попросят прощения, желательно - на коленях... А, ладно. Достаточно будет публичных извинений, и опровержения тех нескольких газетных статей, где его обзывали вивисектором-любителем, или, самое мягкое, поклонником утопических теорий. Но одними бывшими наставниками и коллегами круг его замыслов не исчерпывался - Лайт грезил о диктатуре - сначала над какой-нибудь страной, затем - над миром. О, всем этим зажравшимся, жадным, думающим только о себе политикам давно следует дать укорот и показать, каков на самом деле должен быть настоящий правитель! Сила - вот что главное. А кто-то посторонний вмешивается, играет его фишками, смешивает карты. Рехнуться можно. Как составить тщательный и подробный план при таких неожиданностях?! Кажется, этот вообще ничего не умеет, или не хочет, просчитывать наперёд, и просто балуется, как малолетнее дитя. А затем сбежит, предоставив ему, Лайту, расхлёбывать всю кашу самому? А что? Почему нет? Где хоть какие-нибудь гарантии? Как заявился, так и смотается. Он же безответственный, совершенно не приспособленный к систематическому труду. Приходящие в белобрысую голову модернизации и предложения, конечно, тянут на гениальность, но на ней одной не вывезешь. Пока что они, пожалуй, нужны друг другу, но до бесконечности это не продлится. И вот тогда Лайт покажет ему, что он напрасно полез, куда не просили и не приглашали. Он не будет вечно ходить у Бьякурана на поводу и глотать всё, чем тот его пичкает. Откуда, чёрт возьми, вообще мог взяться этот тип, и как он за несколько минут без усилий и с улыбкой вычисляет то, над чем Лайт корпит и ломает голову по два-три дня, не меньше?! А ведь он был самым умным всюду, где учился, да и коллеги затем считали его весьма одарённым... До того, как Лайт неосторожно, переоценив уровень умственного развития этих людей, поделился с ними некоторыми отдельными, и прежде являвшимися самыми сокровенными, из его изысканий. Ну, сам виноват, конечно, по большому счёту, ещё бы перед свиньями в хлеву выступил, коэффициент интеллекта у этих животных и тех недоумков примерно сопоставим.
Какая ирония, но этот белобрысый, выводящий из себя своей невыносимой, вызывающей, поверхностностью и лёгкостью бытия, по-настоящему понимал его, и в этом заключалась ещё одна причина, по которой Лайт не спешил вступить с ним в открытый конфликт и противостояние.
- Спасибо, не жалуюсь, - буркнул Эрвинг так, словно сам в ответ на это приветствие мысленно пожелал Бьякурану сдохнуть, и побыстрее, или, хотя бы, провалиться в затяжную кому. Достал уже тут ходить. Лайт так и остался стоять над чертежами и схемами, лежавшими перед ним на столе, не повернув лица в сторону вошедшего.

[NIC]Light Earwing[/NIC]
[STA]Доктор Франкенштейн[/STA]
[AVA]http://s7.uploads.ru/Ux4pg.jpg[/AVA]

0

4

Мрачный человек, туго воспринимающий шутки, а его собственные потуги на чувство юмора смахивали на ужастики перед сном... Выражение лица Бьякурана не изменилось, он продолжал тепло и радостно улыбаться, лишь глаза прикрыл, из-под неплотно сомкнутых век озирая стоявшую перед ним фигуру весьма одарённого, вне всяких сомнений, учёного. То, что он не нравится этому мужчине, для Джессо было вполне очевидно, но не сказать, чтобы это мнение его хоть немного задевало. Бьякуран обладал редким даром замечать лишь то, что ему нравится, безвредно для себя скользя мимо всего остального, ни к чему не привязываясь настолько, чтобы без этого было невозможно или крайне трудно обойтись. Более того, в его присутствии вещи, беспокоившие и изводившие других, тоже словно растворялись. Он умел прогонять тревоги и страхи, просто находясь рядом - обратная сторона ужасавшего столько десятков, если не сотен, людей чудовища, повергавшего целые измерения в кромешную разруху и огненно-ледяную тьму. Теперешнего Бьякурана можно было прописывать в качестве тонизирующего, взбадривающего и антидепрессантного средства.

- Ну-ну, Вам определённо стоило бы научиться расслабляться и радоваться жизни, Лайто-кун! - сам его голос был как гладь океана в штиле абсолютной безмятежности и умиротворённости, отдых от всех забот земных и чуть ли не вечный покой - но не в плане гибели и окончания жизни, напротив, больше всего общих черт это имело с подлинным бессмертием, когда точно знаешь, что некая часть тебя продлится в вечности до бесконечности. Крохотная песчинка, покачиваемая на по-матерински нежных волнах источника всего бытия. Бьякуран умел уходить туда, когда его пытались подчинить; выбирал баланс на точке безукоризненного равновесия, вместо ссор и споров, - Лайто-кун, у меня для Вас есть новость. Скоро мы навсегда покинем это место и уедем. Думаю, туда, где потеплее. Австралия или Бразилия, как думаете?

Он спрашивал тем самым тоном, каким супруги, стоя в магазине перед рядами разноцветных рулонов, осведомляются друг у друга, красные или синие обои больше подойдут интерьеру новой комнаты. Или, того пуще, каким новоиспечённая воркующая парочка, пролистывая каталоги и брошюрки, выбирает, где проведут медовый месяц. Его приподнято-воодушевлённый настрой выглядел совершенно настоящим, мало кто мог заподозрить, какие чувства в действительности владеют Бьякураном. А был там лишь трезвый расчёт и хладнокровное здравомыслие. Несмотря на лёгкую податливость новым идеям и любовь к моментальной импровизации, Джессо не делал абсолютно ничего, предварительно это не обдумав, тщательно не взвесив и не вынеся вердикта хотя бы для самого себя. Просто он умел в считанные секунды обработать огромные объёмы новой информации - спасибо памяти о работе с бесчисленными потоками данных из параллельных вселенных, - и отреагировать моментально, а другими, считавшими невозможным так быстро думать и координироваться, это принималось за поверхностность, чрезмерную поспешность и предпринятые наобум, без должного тщания на этапе разработки плана, шаги. Он умел перестроиться за несколько секунд, отвечая любым изменившимся обстоятельствам, моментально внеся нужные коррективы в схему прежних представлений о той или иной ситуации. Хотя, конечно же, ни одним своим планом Бьякуран не дорожил так, чтобы это мешало ему предпринимать внезапные и крутые повороты на сто восемьдесят градусов, с упоением наслаждаясь непредсказуемостью развития событий. Выстроить невероятно сложный, многоярусный карточный замок, даже целую цитадель - и выдернуть карту из самого основания, восхищаясь тем, как всё рассыпается вокруг... Вот и ещё одна причина, по которой он разрешил Мукуро остаться - вот уж кто анти-элемент в любом раскладе колоды, и вот кто внезапное крушение, причём крушение намеренное и тонко рассчитанное, и следующую сразу за тем полную перестройку замыслов способен оценить ничуть не менее, чем сооружение их возвышающейся над всеми и вся громады.

0

5

У Лайта свело судорогой правый глаз, а угол рта передёрнуло и прихватило от нервного тика. Зато он наконец-то снизошёл до того, чтобы повернуться к Бьякурану лицом. Хотелось содрать эту чёртову маску беспечного разгильдяйства с физиономии Джессо, даже если придётся делать это вместе с кожей. Не то, чтобы доктор Эрвинг был совсем уж истеричным невротиком, однако, этот тип выводил из себя прямо-таки всем своим самовлюблённым обликом, с ног до головы и каждую секунду. Разбить улыбающееся лицо о ближайшую стену. Ещё можно об стол, но, если брызнет кровь, то рискует заляпать чертежи. Лайт бесился до скрежета зубовного, изо всех сил старался это скрыть, поскольку ссориться с Бьякураном было всё ещё никак нельзя, и от необходимости данного притворства, казавшегося ему чем-то ниже его достоинства, злился ещё сильнее. Этот чужак совсем уже зарвался.
- Нет, - из-под насупившихся бровей зыркнул тяжёлым взглядом профессор, - Мы уедем отсюда, когда я так скажу.
Игра в гляделки - словно обмен маленькими невидимыми шаровыми молниями и проверка на психологическую прогибаемость. На среднем пальце правой руки доктора Эрвинга матово блеснул бледно-розовый круглый камень, встроенный в тонкое золотое обручальное кольцо. Ах, Эмма! Они должны навсегда остаться вместе, и ради неё Лайт делает всё это - он хочет, чтобы она чувствовала себя важной и значимой, целое царство - в её мягкие и нежные руки, горы свернуть и уложить к ногам любимой! Вот чего он жаждал, вот чего добивался, и пусть их любви позавидует весь мир! Каждый ли способен на всё ради объекта своих чувств? Он - да. И не остановится ни перед чем. Даже если придётся навеки погасить улыбку на лице стоявшего перед ним молодого лиловоокого мужчины.
- Мистер Джессо. Я разрешил Вам делать тут всё, что Вы захотите, но теперь думаю, что вершил оплошность.
Сполох энергии пламени, взметнувшись из кольца, подсветил лицо Лайта, стол с разложенными по всей его поверхности графиками и таблицами, стены и потолок подсветились сиянием, напоминающим собой цвет жевательной резинки, в которую переложили красителя, превратив ту фактически в готовую отраву. Длинные светлые волосы профессора взметнулись, словно  раздул невесть откуда ворвавшийся вихрь, которого на самом деле не было. В очках отразилось это режущее своей ядовитой яркостью сияние, залившее практически всё помещение. Лайт не сдерживался, сейчас было слишком опасно экономить, ведь он пошёл ва-банк против потенциально самого опасного человека в этом научном центре.
- Вы слишком много взяли на себя. И забыли, что пришли ко мне в гости. Я напомню об этом Вам, - с подчёркнутой учтивостью промолвил Лайт, глядя, как розовое, как волосы некоторых крашеных дур, хадо подбирается к фигуре Бьякурана.
Он не мог не признавать, что в отношении работы мозга они с Джессо более чем стоили друг друга. Их сотрудничество вышло плодотворным, активным, захватывающим, как зажигательные танцы уроженцев Бразилии. Но - всему приходит конец, это неизбежно. И он разорвёт эти узы, если так надо для продолжения пути. Из-за Бьякурана слишком много проблем, несвоевременных и досадных, попросту лишних осложнений. Этот человек похож на злой рок, способный увлечь всё и всех к чертям, если вовремя не дать ему укорот. Лайт не тешил себя тем, что сие получится легко - сознавал, на что горазд его способный восхищать, когда не выводит из себя до белого каления и кровожадных бесенят в зрачках, оппонент. Однако, в глазах самого Лайта плескалась уже некоторая сумасшедшинка, и он не отступится, пока не поставит этого грёбанного "ангела" на колени, либо же не умрёт один из них. Возникшая откуда, что называется, не ждали жестокая конкуренция за полную и единоличную власть должен решиться здесь и сейчас.

Пламя Коррозии из кольца - 15

[NIC]Light Earwing[/NIC]
[STA]Доктор Франкенштейн[/STA]
[AVA]http://s7.uploads.ru/Ux4pg.jpg[/AVA]

0

6

Бьякуран без всякой эмпатии отлично чувствует, что Лайту он как в горле кость, и что достигнута верхняя планка терпимости этого и без того не самого уравновешеннного на свете человека, но это не слишком его трогает. Одним ненавидящим его на свете больше, одним меньше - разница невелика. Подумаешь, важность. Джессо разве что не ожидал, что всё случится столь скоро - но само столкновение он предвидел с самого начала, когда смекнул, что за тип личности ему попался. И, кроме того... Когда-то Бьякурану желали медленной и мучительной смерти сотни и сотни людей, от мала до велика, за утраченные кров, пищу, и даже, берите больше, всех родных, близких и друзей. С той концентрацией дурных пожеланий жалкое и забавное возмущение доктора Эрвинга не сравнится. Его даже забавляет этот плохо спрятанный негатив, прущий у профессора чуть ли не из каждой поры. Дым из ушей там не валит, нет?

- О, Лайто-кун, Вы знаете, как сказать людям, что им пора отбыть домой и не мозолить взор Вашей вельможной особы! - тихо смеётся Бьякуран. Происходящее кажется ему нелепой пародией на самоутверждение за счёт другого. "Это моя песочница, куличики я себе оставлю, но ты отдай её обратно и вали, не то я ударю тебя лопаточкой по лбу! Я смогу, однажды я буду великим каратистом!" - гневно топая ножками и размахивая ручками, кричит один малыш другому. Слегка зазорно даже участвовать-то в подобном балагане, но ничего не поделаешь, придётся вправить замечательный мозг мистера Лайта Эрвинга на отведённое изначально место и начать, всё-таки, то, за чем сюда явился сегодня. И нет, он готов даже простить Лайту эту выходку, граничащую с хамством привокзальных бездомных, но - только когда тот на своей шкуре поймёт, что не на того замахнулся, и покается.

Кисть его правой руки изящным жестом, тыльной стороной ладони наружу, поднялась навстречу потоку розового хадо, того ненатурального, почти болезненного, оттенка, каких в природе не бывает, оскорбляющего взор любого здравомыслящего и наделённого чувством вкуса человека своей пошлой и примитивной вульгарностью. Не то, чтобы его совсем не удивило наличие у Лайта пламени, однако, сейчас было время принимать вызов, а не отвлекаться на мешающие объективно воспринимать ситуацию эмоции... Светло-оранжевое свечение выхлестнулось из кольца - будто мгновенно вспыхнула многолучевая пульсирующая и плещущая пламенем звезда. Джессо был готов принять и отразить чужое пламя волной своего - и это вполне получилось бы с любым другим элементом, однако, тошнотворно-розовая мерзость попросту... Пожирала частички пламени Неба с непостижимой скоростью? Лиловые глаза Бьякурана широко распахнулись. А, в следующий миг, свет, исходящий из камня на кольце противника, поглотил его.

***

Розовая глубина. Он падает вниз головой - впрочем, "верх" и "низ" тут никак не различаются, однако, ощущение именно такое, что он стремительно опускается в неведомый провал, - в какой-то розовый колодец, но дна всё никак нет и нет. Касание окружающей его, заточившей в себя, розовой пелены будто разъедает кожу и жестоко щиплет глаза, будто их залили кислотой, которая, если это не прекратится, навсегда лишит зрения. Сердце бьётся через раз. Бьякуран утрачивает всякую связь с происходящим, а затем и теряет сознание - то просто милосердно отключается.
Тело его остаётся лежать на боку на полу лаборатории, бесчувственное, беззащитное и такое же слабое, как спящее новорождённое дитя.

Пламя Неба, отражение - 12
Урон - 20
Состояние здоровья - 6

0

7

Лайт с облегчением выдохнул, когда увидел результат столкновения разноэлементного пламени. Он улыбнулся - так, как это мог бы сделать сценический Сальери, с хорошим актёром на роли, стоя над свежим трупом сражённого его ядом Моцарта. Тот, кто омрачал его существование, оказался повержен, и, склонившись над телом, Эрвинг снял с его пальца светлое кольцо с маленькими белыми крылышками по бокам. Повертел в пальцах - забавная вещица, правда, сам он её никак задействовать не сможет, так что посмотрит, кому сплавить. Убрал в карман. Остальные кольца, трёх искусственных элементов, отправились в ящик стола - отдаст кому другому. Потом, когда выдастся свободная минутка... Взял со стола наполненный чем-то клубящимся, будто запертая в ограниченном, очень тесном, пространстве дымная спираль, из тех, что курятся над трубкой с табаком, или над костром, узкий длинный шприц, с длиной иглы в несколько сантиметров. И аккуратно ввёл эту субстанцию в тонкую жилку на запястье Бьякурана, так сказать, окончательно закрепляя победу. Если этому парню не повезёт - останется вообще без хадо, в лучшем случае - будет долго и тяжело отходить. Если ему вообще предоставить такую возможность.
Лайт хотел было запихнуть его в один из резервуаров с особым питательным и энергосберегающим раствором, в которых зрели кандидаты в Джокеры, и в которых же выяснялось, будут ли жить они, либо же нет. Туда обычно никто не заглядывает, ибо чревато. Да и вообще, могут подумать, что чёртов "ангел" решил осуществить над собой очередную процедуру, и кто они все такие, чтобы вмешиваться - Бьякуран будет без сознания, но ведь так оно и должно быть во время данного процесса, а пламя Коррозии действует лишь изнутри, и лишь на потоки хадо в организме, внешне его никак не распознать. И даже сроки, которые Бьякуран не выходит, не насторожат - эксперименты занимали огромный временной диапазон, от пары часов до месяца, а то и нескольких. Особенно так было в самом начале, когда они только приступили к исследованиям, и совершали одну техническую ошибку за другой; но и теперь такое могло случиться, почему нет; во всяком случае, спохватятся они не сразу, а, к тому моменту, Лайт бы уже избавился от нежелательного для него в центре балласта. Это было бы идеальное устранение, а уж, если бы Лайт придумал, что делать с телом и как его приспособить во имя научного прогресса... Однако, понял, что это его не устраивает. Эрвингу было мало расправиться с врагом. Он хотел увидеть отчаяние и страх в лиловых глазах, этих ненавистных, ироничных, высокомерных, всегда себе на уме и явно выражающих то, что их хозяин ни во что его, Лайта, не ставит, глазах. И поэтому он отволок бесчувственную жертву в изолированный отсек, предназначенный для тех Джокеров, кто выжил, но оказался не таким, как задумано - сумасшедшим, неуправляемым и буйным. Их запирали в этой камере, пока не решалось, что проще - попытаться исправить оплошность, или же убить. Впрочем, из таких пока ни одного не удалось привести в себя, все недообразцы были ликвидированы. Рано или поздно. Кроме единственного, который Лайт устранить не успел. Кстати, надо бы глянуть, что с той штукой сотворил Бьякуран, вроде бы, "ангел" живо интересовался тем изувеченным до неузнаваемости и превратившимся в монстра так же, как щуплый мужчина в каком-то фильме трансформировался в невероятного Халка, несчастным человеком.
***
Цепи, целая дюжина цепей. Изолированная от воздействия пламенем изнутри и снаружи - хотя, в самой комнате можно было задействовать то, сколько угодно, но экранированные стенки просто отражали бы то обратно, - маленькая камера. Дверца без окошек. А ещё панель управления позволяла убить находящийся внутри объект не менее, чем десятью разными способами. Персональный электронный ключ, реагирующий лишь на прикосновение живой ладони доктора Эрвинга и совершенно определённую голосовую команду - это если заточённого в карцер всё же приспичит отпустить. Лайт стоял перед Бьякураном и ожидал его реакции. Надеялся, что та не подведёт его ожиданий. Он предвкушал. Обычно недо-Джокеры кричали, плакали, бесновались, но ни один из них помилования не получил.

[NIC]Light Earwing[/NIC]
[STA]Доктор Франкенштейн[/STA]
[AVA]http://s7.uploads.ru/Ux4pg.jpg[/AVA]

0

8

Первое, что было необходимо сделать Бьякурану после того, как к нему нехотя и медленно вернулось сознание - это определить, в которой он реальности, и на каком свете. С его опытом странствий между измерениями, и даже смерти - вопрос донельзя актуальный. Однако, увидев перед собой лицо молодого длинноволосого блондина в очках, Джессо вспомнил всё. И... И его вдруг разобрал подкативший к горлу смех. Есть-таки правосудие! Есть! Он получил расплату за Мукуро-куна, просто-таки око за око. Этот долг совести на нём больше не висит. Осталось лишь заплатить за игры с Вонголой, всё же, Тсунаёши-кун такого отношения не заслужил, даже если бы Бьякурана раздражали все его Хранители - чего, конечно же, не было, он не испытывал на их счёт никаких эмоций, помимо интереса, и даже некоторой доли уважения. Всё-таки, люди, давшие отпор его Венкам, Шимон и Виндиче - совсем, совсем неплохо. Вот почему он выбрал их в качестве противников Джокерам, вот почему он в них верил. Но, тем не менее, оправдание всё равно выглядит чересчур жалким, ведь им сильно досталось его трудами... Привычка замешивать в свои игры целый мир, разумеется, не могла привести его к хорошему финалу - и вот, он здесь, и его положение справедливо. Он готов принять всё, что заслужил. И Эрвинг - всего лишь слепой инструмент в руках официального исполнителя приговора, не более. У самого Лайта, как у личности и человека, решать, кому жить, а кому - нет, и на каких условиях продлевать чьё бы то ни было существование, право отсутствует.

Джессо, не привыкнув сдерживать свои эмоции - во всяком случае, Лайт явно не относился к тем людям, ради кого он стал бы заниматься самоограничением и насилием над собой, - разразился заливистым хохотом. Человек, спелёнутый цепями так, что лишь голову поворачивать мог, глупо и нелепо проигравший, находящийся в полной власти у другого, потешался над иронией судьбы. Однако, поймав обалдевший взгляд Эрвинга, будто без слов вопрошавший: "Эй, парень, ты серьёзно, или у тебя крыша ехать начала?", нацепил спокойное выражение на лицо и проговорил:
- Это не истерика. Меня веселит закон мировой кармы, по которому я оказался здесь.
Да-да, точно. И, по этому закону, Лайт Эрвинг не способен определять дальнейшую судьбу Бьякурана. Он попросту не сможет, то, что зовётся фортуной и роком, ему не дозволит. Иначе никак нельзя объяснить весь ворох происходящих в мире нелепостей. Одних спасли там, где законы физики, логики, мироздания прямо-таки кричали, что это неосуществимо, и случилось чудо; другие гибнут фактически на ровном месте, и тогда, когда для их будущего, даже более того - их счастья любому было бы достаточно лишь протянуть им руку; люди, не успевшие на самолёт или поезд, который разбился; люди, угодившие под упавший с крыши кусок льда; одних людей теряешь, не успев чихнуть, других снова и снова подсовывает тебе на пути; и каждое принятое решение, даже - ценой в секунду или две, имеет вес в глобальном круговороте бытия... Ничто не происходит просто так, а случайности - слово, изобретённое смертными, не желающими внимать урокам, сыплющимся на них из разорванного их глупостью и ограниченностью сердца вечности.

"- Я ни о чём не жалею. Всё, что происходило со мной в этом времени, было не напрасно. Даже раны и боль..."

Да. Кому, как не Тсунаёши-куну, лучше всего известен этот закон? Каждому воздастся по делам его, и Джессо не мог ни огорчиться, ни испугаться. Равновесие Тринисетте, одним из стражей которого являлся Бьякуран после того, как кольцо Неба Маре избрало его законным наследником, простирается над каждым. Над ним... И над Лайтом тоже. И ни отнятое кольцо, ни подавленные силы не изменяли того факта, что он по-прежнему частица Тринисетте, и представитель трёх великих Гармоний. А Лайт Эрвинг - смешной опереточный злодей, воспринимать которого всерьёз невозможно, даже если бы на то было желание.

0

9

Лайт любил играть в Бога, любил изображать из себя Бога, а в идеале - сравнивать себя с ним и понимать, что он, человек, он, ученый, который идет поперёк законов природы, многим изобретательнее, многим расчетливее и, ах, многим реальнее неопределенного космического Эго. И чем старше Эрвинг становится, тем яснее понимает, что создать цивилизацию, создать условия среды, создать мир, даже добавив к нему такое забавное и такое отвергаемое обществом слово, как "искусственный", - не такая уж и невозможная задача. Все дело лишь во времени и, конечно же, твоей собственной гениальности. Лайт гениален. А вот времени у него не так уж и много, тем паче, что его приходится тратить на вещи, ставшие ему ныне абсолютно ненужными. Как... досадно!
Пленник неприступной комнаты для пыток преждевременно вел себя как умалишенный. Ключевое слово, конечно, "преждевременно", но Лайт рассчитывал по крайней мере на тяжелый мандраж, судороги, попытки сбросить цепи, - что там от ужаса перед судьбой у приговоренных бывает? - но явно не на истеричный смех. Ученый даже усомнился, в том, что вколол снотворное, а не наркотик, но тут же отмел эту мысль, точно зная, что такой обидной оплошности бы не совершил. Значит, как это часто бывает, виноват лишь тот, кто сидит напротив него. Бьякуран виноват в том, что не оправдал ожиданий, он виноват в том, что Лайту приходится тратить на него драгоценное время, и самая непростительная его ошибка - Бьякуран виноват в том, что счел свою гениальность выше гениальности Эрвинга. Омерзительно. Лайт чувствует себя омерзительно, что за такие обвинения человек перед ним еще жив.
...
Ох. Знаете что еще выделяет Лайта на фоне Бога? В отличие от мясника, который миллионами уничтожал людей и твердил о всепрощении, ученый никогда скрывал, что кровь - это неотъемлемая часть прогресса.
Бьякуран раньше помогал ему добиться результатов. Что же делать теперь, когда его амбиции встали поперек целей Эрвинга? Какой интересный вопрос, а главное, - волнующий.
Злость, досада, раздражение от расстроенных ожиданий начали проходить по мере того, как Лайт с присущей ему скрупулезностью осматривал место пленения Бьякурана. Эта крохотная комната была идеальна, великолепна и в равной степени отвратительна, ибо не может быть хорошо место, где расправляются с изжившим себя материалом. Но эта комната была хороша для места, где расправляются с изжившим себя материалом, она прекрасна подходила своему значению, и Лайт был уверен - да, в таком месте держать Бьякурана можно и даже нужно.
Переводя взгляд с обвязанного цепями мужчины на панель управления электрическим стулом, что была буквально в десяти сантиметрах от холодных пальцев, ученый улыбнулся, хотя самого его терзали сомнения. Нажать или нет? Может, сперва поморить его голодом, накачать наркотиками, поместить его в криокамеру и поставить в кабинете, как трофей? Слишком экстравагантно, да и Эмма не оценит. В конце концов, убить Лайт всегда успеет, а вот мыслить надо на здравую голову. Расчетливость, главное - это расчетливость, никаких эмоций или личных предубеждений.
- Мой дорогой Бьякуран, - наконец начал Эрвинг, выйдя из раздумий и взяв над собой контроль, - Вы, я так вижу, так легко миритесь со своей судьбой, - "и поражением", - что мне даже нет нужды спрашивать, комфортно ли Вам. И все-таки, - ученый легким движением указательного пальца увеличил натяжение цепей, сковывающих пленника, - все ли Вас устраивает в нынешнем положении? Думаю, Вы задержитесь в этом месте. Как Вы на это смотрите?
Эрвинг милостиво, будто делая одолжение, проверил жизненные показатели пленника - не хватало еще, чтобы Бьякуран помер от истощения раньше срока, ибо слишком мягко, в таком случае, будет его наказание за те... хлопоты, что он успел устроить.

[AVA]http://s7.uploads.ru/Ux4pg.jpg[/AVA]

0

10

Небо Маре ответил не сразу, и, прежде чем он заговорил, на его губах появилась отрешённо-мечтательная улыбка человека, чьи глубокие умозрительные странствия среди наивысших материй прервали, подобно тому, как молодого дворянина с синей гвоздикой в петлице, мечтающего у окна о далёкой, но, без сомнения, обожающей его возлюбленной, заставляет возвратиться к прозаической реальности неожиданным окликом вошедший без стука и без предварительного вызова какой-нибудь малозначительный лакей. Этот плебей может много о себе мнить, но уважать себя тем, что умеет вторгаться в самый неурочный момент, мешать и путаться под ногами у тех, кто по рождению, общественному положению и человеческому достоинству стоит неизмеримо выше, не заставит. Разве что вызовет ещё большее презрение, хотя, дальше, казалось бы, уже некуда. Хорошо, что Лайт не роняет себя окончательно угрозами и шантажом, не кричит, да и злорадствует достаточно утончённо для того, чтобы ради него вообще стоило снизойти до того, чтобы разомкнуть рот.
Бьякуран держался так, словно всё происходило наоборот, и это профессор у него в плену, и до сих пор жив лишь из милости. Впрочем, нет, так, словно они всё ещё находились на равных и прогуливались, подобно идущей по величественному саду из роз, лилий и тюльпанов рука об руку коронованной чете. Не опускался до того, чтобы обратить внимание на свою скованность в движениях и зависимое положение. Лайт и был для него, как диковинное насекомое, доселе неизвестного науке вида, в коробочке, наколотый на иголку, под тонким стеклом. И в такой ситуации изучать людей тоже весьма интересно, ведь они раскрываются подчас с самых восхитительно омерзительных, беспримерно подлых и очаровательно бесчестных сторон. Джессо рассматривал Лайта так, будто в результате его вердикта будущее души и тела этого человека будут решены раз и навсегда.
- Простите, я задумался. Вы что-то сказали? - бросил Д жессо с явным пренебрежением, словно Лайт робко прошептал свои слова себе под нос, как нерадивый придворный портной, совершивший оплошность при починке одеяния короля, и теперь топчущийся у порога опочивальни, не зная, как можно об этом сообщить, не вызвав на свои старые седины монарший гнев и, как следствие, опалу, - Если у Вас больше нет ничего важного - Вы можете идти. Должно быть, Вы уже устали, - он сказал это с таким сочувствием, словно Лайту действительно требовалось его одобрение на то, чтобы уйти или остаться, и вот его-то, столь измученного высочайшей аудиенцией, он, Бьякуран, продолжает терзать, заставляя тратить на себя всё его время и внимание. Он проявлял почти заботливость, обеспокоенность самочувствием Эрвинга, одним лишь своим тоном и вскользь брошенным взглядом. И впрямь, как о жалком слуге, прескверно изображавшем свою роль палача и нуждавшемся в подбадривании и утешении, иначе, чего доброго, коленки хлипкие под весом топора подкосятся, и тот рухнет.

+2

11

В голове раздался привычный звук щелкающей ручки - доктор Эрвинг из профессиональных рефлексов вцепился в первую фразу своего скованного пленника, сощурился и начал пристально всматриваться в увеличенное изображение Бьякурана на одном из многочисленных мониторов. С чем связана эта рассеянность? Все еще отходит от препарата? Слабость в связи с контактом с пламенем коррозии? Все вместе сыграло на внимательности, затупляя рефлексы?
"Тело плохо переносит инъекции?" - в считанные миллисекунды ученый перебирал свои догадки, но как только он заметил легкую улыбку на лице "пациента", весь его запал мгновенно исчез, испаряясь из сознания подобно облачку перед грозой.
Или перед бурей.
Ручка, сохраняющая мысли уверенного в себе гения, грубо хрустнула и упала в дальние овраги памяти; бесспорно, пытливый ум еще вернется к недосказанному, но это будет позже. Сейчас перед ним другие задачи - вспомнить все положения кодекса джентльмена, которые вдалбливались в Эрвинга с самого детства, уроки мысленной релаксации, запах уже мерзкого для вкусовых рецепторов зеленого чая, и, конечно же, лишний раз напомнить себе, что здесь он - хозяин положения. Именно он. Будь по-другому, то это ученый бы сейчас сидел на месте пленника и жалел обо всем, что не успел сделать.
Бьякуран, истинно, удивительный индивид. Жаль только, что доктор вряд ли оценит его личностные качества, когда накатывающая, тихо зудящая злость заполоняет все желания. Но издеваться над своим палачом? Откуда взялось столько безрассудства в его расчетливом коллеге?
"Бывшем коллеге".
Уголки губ на лице ученого дрогнули; Лайт хмыкнул в кулак, стараясь это скрыть. Вряд ли Бьякуран это услышал, и уж тем более он не мог видеть, как чуть подрагивают пальцы, нервно теребящие лабораторный халат, и, черт возьми, это было бы просто замечательно, если бы не было в тот момент так безразлично. Мужчине было плевать, что там видно и не видно обездвиженному до полного онемения во всем теле пленнику; его наименьшим образом интересовало состояние здоровья Бьякурана еще в период их сотрудничества, но ведь тогда этот мозолящий глаза белый черт приносил какую-то пользу! Он неизменно казался Эрвингу идиотом, но идиотом полезным, и он терпел его, покуда этот самый черт сам не возжелал власти. Возжелал, и провалился. Так почему же он, победитель, должен терпеть неуважение сейчас?
Ученый немного удивился, когда понял, что смотрит на отрешенное лицо Бьякурана слишком безучастным для своего состояния взглядом. Очень... странно.
Эрвинг вновь прислушался к своим ощущением, и кристально ясно понял, что сейчас его переполняет не злость, а пульсирующее раздражение, и хотелось не ломать, а устало вздохнуть. Этот черт связан, пленен и не выйдет на свежий воздух ни в каких даже самых радужных перспективах, он истощен и почти наверняка будет получать питательные вещества исключительно через трубку, и он все еще умудряется дерзить? Неужели положение пленника его нисколько не волнует? Неужели его совсем не заботит собственное будущее? Но ведь он - живое существо, и у него должны быть простейшие инстинкты самосохранения!
Что ж... что там Бьякуран сказал? Что Эрвинг устал? Да, это так. Он устал до старперского ворчания от идиотских вопросов, идиотского поведения и от его дичайше нелогичного хода мыслей, и уж поверьте - Лайт этого не стыдится. Вслух не скажет, да, но не стыдится. Ученый, по крайней мере, свой стыд, когда надо, пусть и с горем пополам, но осознает, а вот в таковой способности Бьякурана неимоверно сомневается.
- Позвольте поинтересоваться, сэр, - доктор, относительно спокойным жестом поправив очки, счел выдержанную паузу достаточной для того, чтобы даже такой алогичный тип, как один из "хранителей мирового равновесия" (было немного забавно говорить это даже мысленно - мы-то подразумеваем мафию, преступный мир и неповиновение закону) понял, что беспокоиться о здоровье своего надзирателя было абсолютно неуместным, - как долго Вы собираетесь ломать комедию? У Вас не так уж много вариантов, а Ваша судьба - в моих руках. Неужели нет в этом мире ничего, что Вам хотелось бы сделать?
Тон голоса у Эрвинга был немного резок, но в целом - вполне спокоен. Ученый уже устал злиться на бельмо в глазу, и зачем же тратить нервы, когда это самое бельмо уже вылечено?
"Надо же, как я сперва завелся. Даже как-то неудобно".
Лайт, правда, так и не закончил, перед кем же ему все-таки неудобно. Но разве хозяева положения должны утруждать себя подобными вопросами?

[AVA]http://s7.uploads.ru/Ux4pg.jpg[/AVA]

+1

12

Серьёзно? Эрвинг это серьёзно? Власть над жизнью, над судьбой, какие громкие слова для того, кто пришёл, как вор, и ударил исподтишка! Для того, кто не имеет понятия о том, кому и что говорит... Это уже даже не драма, это дурная комедия, и, если у Лайта достаточно свободного времени и капризного желания избалованного сноба, чтобы играть в эти игры, то Бьякуран не хотел в них принимать участие. Если профессор думает, что достаточно отнять у него кольцо и лишить свободы в движениях тело, как он покается в своих грехах пред ликом новоявленного святого, кланяясь тому в ноги, что Небо можно сковать, а Море - заточить в границы, то он несмышлённее грудного младенца. Бьякуран существовал во многих тысячах миров, ярких и цветных, как быстро вращающийся калейдоскоп, наполненных страхом и любовью, отчаянием и восторгом, рождениями и смертями. Все возможные, невозможные, почти возможные и недовозможные изгибы, повороты, перекрёстки и тупики своей судьбы и судеб всех своих знакомых, как друзей - а, точнее, сторонников, поскольку в той эпохе Джессо не был столь безрассуден, неосторожен и довечив, чтобы сближаться с кем-то до такой степени, открывая самые потаённые уголки своих мыслей и переживаний, - так и врагов. Это может поколебать и запутать даже самый стойкий разум, и ничего удивительного, что он заигрался и утратил тормоза... Потом Бьякуран не существовал больше нигде, уничтоженный по всей горизонтальной оси реальностей, и теперь он понимал, что это было правильно, ведь, если даже самый полезный и необходимый орган заболевает раковой опухолью, его удаляют и заменяют. Но кто же мог ожидать, что Небо Радуги вытворит такой финт, и заменит его - им же, предоставив новый шанс? Она возникла перед ним, простирая к нему обе руки, распахнутые для объятий. Девочка-музыка, фантом и наваждение. Его маленькая принцесса, искупившая всю его вину и все преступления. Милая, добрая Юни-тян.
Если вас никогда не отправляли в безвременье и пустоту, и не возвращали оттуда же, вы и понятия не имеете, что означает подлинная возможность управлять чужой судьбой. И тому, кто нуждается в материальных ограничителях физической оболочки, чтобы контролировать хоть что-то, кто без руки на пульте не чувствует себя ни в спокойствии, ни в безопасности, кто прибегает к насилию, поскольку иных рычагов влияния не имеет, да и этого не имеет, просто ещё не понял... Такому человеку никогда не дано будет познать такую силу. Силу и душу, пронизывающую весь мир.
Бьякуран остаётся Небом, истинным и единственным Небом Маре, с кольцом или без, и даже заблуждаясь до крайности. Как Небо, он имеет над собой только судьбу, свою избранность, которая закончится в свой срок и отведённым для него образом, и уж никак не Лайта Эрвинга, даже если тот послужит слепым и ничего не понимающим инструментом, всего лишь орудием рока. Нет спроса ни с кривого и ржавого отбойного молотка, опустившегося на чьё-то темя в глухой и грязной провонявшей подворотне с разбитыми из рогатки фонарями, ни с держащего его в дрожащих ручонках пьянчуги и наркомана, если прохожему было суждено умереть тут.
Он мог бы сказать, что жизнь отыграется на Лайте за его произвол, и отыграется страшно - и это было бы правдой. Мог бы сказать, что у доктора после столь похвального свершения появятся десятки врагов, кое-кто из которых ни перед чем не остановится - и это тоже было бы правдой. Мог бы назвать Лайта глупцом, играющим с огнём, не являющимся его настоящей собственностью, лишь волею случая оказавшимся его игрушкой и забавой, но этот огонь, им же изобретённый, ещё возьмёт дань за свою безотказную силу, потому что не бывает могущества без ответственности и великодушия - и это было бы не меньшей правдой. Но ни пророчествовать - а, точнее, делать вполне логические умозаключения, подкреплённые законом мирового баланса и непременного воздаяния по заслугам, - ни угрожать Джессо не желал; это слишком бы уронило его достоинство в его же собственных глазах. Небо говорит со смертными на земле, но только если смертные готовы слушать и делать правильные выводы. И потому Бьякуран снова заливается смехом, так, будто мужчина только что здорово его развеселил, рассказав орительную побасенку. И качает головой, бессловесно говоря, мол, ну что он такое может поделать, если Лайт - презабавнейший клоун, паяц, шут и скоморох, каких мало, и удержать серьёзную мину решительно невозможно. Однако, оборвав смех неожиданно и резко, будто в ладоши хлопнув, Бьякуран пронизал своего, хм, собеседника неожиданно строгим, суровым и изрядно разочарованным взглядом колючих и холодных лиловых глаз.
- Ты ошибаешься, - только и бросил он, и, хотя это была лишь устная речь, она производила ощущение того движения, каким бросают изголодавшейся плешивой собаке кость, чтобы та в кои-то веки отстала, - Если ты правда можешь принять это решение - убей моё воплощение в этом мире. Это всё, что тебе дано, бедняга, да? - он улыбается, улыбается легко и весело, улыбается так, будто участвует в чём-то долгожданном и прекрасном, - Я жив лишь потому, что это тебе что-то нужно от меня. Живой я, а не мёртвый. Но, знаешь, мне-то ничего от тебя не нужно. Совсем. Так что... - и совсем уже с жестоким равнодушием и спокойствием, ледяным пренебрежением жителя Олимпа к презренному червю, дополняет: - Свободен.
Кольцо Маре, пусть и разлучённое со своим обладателем, которому его даже не видно, нагревается... В этот же миг нагреваются и кольца всех Венков, и, хотя вещам не дано говорить, это тепло тревожное, оно предупреждает об опасности, о гнили в боку румяного сочного яблока. А кольцо Неба... Камень раскаляется до состояния горящего уголька. Он не соприкасается с телом хозяина, но контактирует с его разумом и волей, дух Тринисетте, заключённый в кольце, отзывается, как некогда откликнулись на зов Хранителей даже из разрушенного состояния кольца Вонголы. Лиловый взгляд в последний раз вспыхивает - издевательски, насмешливо и высокомерно, и гаснет. Глаза Бьякурана стекленеют, как у куклы, и, хотя покинутая оболочка дышит - это чисто механическое действие. Души и рассудка здесь больше нет. Бьякуран Джессо покинул этот мир.

***

Небо было пронзительно, вызывающе безмятежным, переполненным лазурной чистотой. Внизу, очень-очень далеко, отсверкивала живой амальгамой зеркальная гладь бездонных вод, раскинувшихся от края до края.
- Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою*, - нараспев произнёс мягким тоном Бьякуран, паря над этим вечным океаном. Здесь, где есть лишь бесконечность ленты Мёбиуса, навсегда разучиваешься спешить.
И собственный голос отозвался ему мириадами эхо. Здесь во множестве диковинных обличий и живописных ролей он видел все версии самого себя, и любую мог выбрать, чтобы оказаться в её шкуре. Он уже почти не помнил - разве что как о каком-то выдающемся курьёзе, - о лишённом ума и знания человечке, взявшем на себя очень скучный и незавидный образ.
- Сегодня наш праздник сгорает, сгорает, и в этом огне вся печаль исчезает, - негромко намурлыкивал себе Джессо, - Наутро, когда он совсем догорит, все чёрные тучи заплачут навзрыд.
Он не помнил, откуда почерпнул эту песню, но она ему очень нравилась. Разве что, с одним весомым исправлением - праздник только начинается. Скоро будет что-то весёлое. Венки не смогут проигнорировать предупреждение. А среди них есть умница Блюбелл и рассудительный Кикё. А ещё там гуляет Мукуро-кун, освобождённый Мукуро - и это ли не судьба? Ведь они могли разойтись совершенно по-другому. Не говоря вообще о той великолепной возможности побега, которую получил иллюзионист. Ничто не напрасно, и Лайт, думая, что чем-то владеет, на деле имеет меньше последнего рыбака или плотника. Ничем он не управляет. Ни-чем.


* - Ветхий Завет (Бытие. 1:1)

+2

13

Господин Эрвинг, конечно же, отнюдь не врач, но господин Эрвинг - человек образованный, и его насмерть заклеванная "светилами науки" докторская тому подтверждение. Доктор Эрвинг - это звучит солидно, мощно и так или иначе должно располагать к уважению. Доктор Эрвинг - не лечащий врач, не психолог, а лишь человек, открывший в себе чудной талант к пыткам живых и полуживых индивидуумов, и если не углубляться в его мотивы, симпатии и предпочтения, то можно с уверенностью сказать, что у этого самого Эрвинга, который господин и доктор, есть необходимые знания и право оповещать окружающих его людей о неутешительной истине: "Вы, уважаемый, идиот, говорю это вам, как специалист".
Разумеется, Лайт не сковывает себя стереотипами современного отсталого и недостойного его внимания общества, то есть, простите, управляемого вышестоящими имбецилами не до конца потерянного социума. Однако есть в психологии такая утка как "авторитетное мнение", суть которой состоит в том, что люди с гораздо большей охотой будут слушать человека опытного и умного. Лайт, правда, уверен, что сидящий в крохотном изоляторе человек плевать хотел на авторитетные мнения, утки и теории, когда как главный авторитет для него - он сам. И кого же это напоминает?..
Бьякуран идиот. Ученый точно не знает, есть ли в науке такой термин, который объяснял бы нынешнее поведение пациента, но именно в этот момент его глазные яблоки словно бы вытащили из пищевой пленки. Бьякуран - эгоцентричный безумец, ни во что ни ставящие ни свою, ни чужие жизни, с которым бесполезно говорить, сотрудничать и, как бы это не было грустно, использовать. Бьякуран настоящий, тот, которому надоедает ходить в маске полоумного улыбчивого кретина, предаст в любой момент, при любых обстоятельствах и в любом случае, ибо взаимодействовать - это значит гарантировать себе стабильное существование, а стабильность, гармония - претят то ли его природе, то ли приобретенной личности, и Эрвинг даже не скажет, какой случай его отвращает больше.
Лайт выглядел изумленным и даже несколько потерянным; он стоял в позе специалиста, скрестив руки на груди, но при этом явственно понимал, что никто его рекомендаций слушать не будет. И знаете, что забавно? Ему остается только стоять и слушать, как безумец вещает о своем превосходстве, ибо шок, обуревавший на протяжении всей этой короткой пламенной речи, не давал шанса пошевелиться, заставляя концентрироваться на одних только притупленных ощущениях и спутанных мыслях. Бьякуран все говорил, все заявлял и объяснял, а Лайт просто стоял и в больном изумлении думал: "Именем Королевы, когда же ты заткнешь свой рот?". Королева не властна над ситуацией, но и Бог тоже; ничто не может указать раздробленному разуму верный путь.
Очень неудобно в этом признаваться, но Эрвинг даже сам на мгновение подумал, что именно он - тот, кто должен подчиниться. Это правда, эта та истина, которую не сотрешь и не размажешь о ближайшую стенку. Это та истина, которая, по идее, должна мгновенно вбить гвоздь в стенку черепа, однако медлила с этим.
"Да как он?.."
Эрвинг понимал, что не должен это терпеть и может спокойно нажать кнопку, которая в итоге прервет жизненный цикл очередного сумасшедшего, но гениального идиота. Однако положение ученого ныне было похоже на ситуацию с пугливой женщиной, которая подверглась нападению и должна кричать, призывая на помощь, но не делает этого из-за чугунного удара всепоглощающего ступора. Та женщина наверняка никогда не подвергалась нападениям ранее, а вот как часто в своей жизни Эрвинг выслушивал унижающие речи? Приличное количество, но именно эта заставила его остановиться и задуматься.
Тупо уставившийся в монитор мужчина не сразу понял, что источник ненавистных ему ощущений, наконец, умолк. Ученый моргнул, чуть приоткрыв рот, прищурился и с отвращением понял, что второго такого ступора он просто не выдержит и банально слетит с катушек, окончательно уходя в своих желаниях от всякой этики, что рано или поздно все равно должно было произойти.
Бьякуран просто... уснул? Потерял сознание? Пленный "пророк" повесил голову, словно мимоза от неосторожного прикосновения, стыдливо прикрыв лицо белыми лохмами, неожиданным образом заканчивая их неохотный, скупой диалог.
"И что, это все?"
Давайте-ка сверимся еще раз: очнувшийся от наркотика Бьякуран, сперва, разумеется, придавший своим глазам блеск в нужной степени горделивый и несломленный, соизволил заговорить с ним, со своим грубым швейцаром, который однако услужливо предоставил своему господину отдельную комнату в стиле минимализма, похвалил его за старания, не забыв и отчитать, и, утомившись от собственных стараний, прилег отдохнуть, так? Это вот такую тактику поведения выбрал для себя Бьякуран, успешно ее исполнил и взял тайм-аут, так?
Эрвинг с каким-то научным интересом оглядел неподвижное тело, вздохнул и, приподняв очки, сдавил переносицу двумя пальцами, давая себе ощущение реальности и как бы говоря: "Да, Лайт, это было взаправду; нельзя точно сказать, что ты только что услышал, но оно было".
В целом, ситуация вышла довольно комичная: несущий истину простому обывателю, который в любой момент может легким движением руки закончить его жизнь, пророк произнес громкую речь и вырубился. Смешно, разумеется, но вот на смех Лайта не тянуло.
А вообще он, кажется, понял. Глядя на с виду не подающего признаки жизни Бьякурана, Лайт понял, наконец, в чем же состояла та самая сила, тот внутренний стержень, из-за которого он, несравненный в своих идеях и методах ученый, терпел надоедливого безумца раньше и сейчас. Бьякуран верит в то, что говорит. Бьякуран может не быть пророком, но он верит в то, что он пророк, и именно в этом его сила. Что бы он не сказал, его слова будут пропитаны уверенностью в собственной правоте, и именно своей уверенностью он покоряет людей вокруг него. Даже Лайта.
И как же, в таком случае, бороться с мощью слов? Банально не слушать их, а самого Бьякурана держать на расстоянии и на привязи. Теперь Эрвинг это понял. Только лишь теперь...
Ученый победно ухмыльнулся. Более он никому не позволит влиять на себя подобными речами, никому не позволит унижать себя и уж тем более - указывать, что ему делать. Он будет заманивать людей во дворцы своего разума, а когда время придет - захлопывать все двери и выпускать хищников. Действительно, у стыдливого безумца есть, чему поучиться. Но да легче это признавать, когда сам безумец уже повержен, не правда ли?
Мужчина, тихо мурлыча себе под нос Бетховена, подкорректировал программу содержания пленника, ибо вряд ли ему так уж необходима инъекция наркоза. Пусть поспит, а то бедняга совсем замучился действовать своему "обожаемому" (взаимно, конечно) доктору на нервы. Лайт начнет необходимые ему процедуры завтра, на свежую и незаинтересованную голову. Но убить Бьякурана? Нет, это будет слишком просто. Такому падкому на плохие воспоминания человеку, как доктор Эрвинг, хочется сотворить со своей головной болью что-нибудь поизощреннее.
На выходе, когда ученый доставал ключ-карту от изолятора, он с некоторым удивлением обнаружил в кармане что-то теплое. Пальцы его нащупали миниатюрные металлические крылышки, а на губах Лайта зазмеилась чуть издевательская улыбка.
"А, так Вы хотели меня предупредить, дорогой коллега? Как это по-дружески с Вашей стороны! Впрочем, истинный джентльмен должен уметь читать между строк".
Как только пальцы перестали соприкасаться с быстро остывающей поверхностью, так и Лайт тут же забыл про существование какого-то там кольца, принадлежащего Бьякурану. Личные вещи заключенным не нужны, а значит, их судьба остается полностью во власти Эрвинга. Как же он любит свободу действий!
За спиной послышался тихий звук закрывающихся засовов - дверь в изолятор посторонний сможет открыть только с помощью мощного взрыва. А сам ученый? Он и для себя закрыл тему, само существование безумного пророка, отодвинув его, как очередной препятствие. Раздробленная в щепки преграда не заслуживает дополнительных обсуждений.

[AVA]http://s7.uploads.ru/Ux4pg.jpg[/AVA]

0


Вы здесь » Katekyo Hitman Reborn: Burning Sky » Сюжетные эпизоды » 26 декабря 2014 года | Идеальный сюрприз


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC