Дата создания: 20.05.2015
Название: Горящее Небо
Система игры: эпизодическая
Рейтинг игры: 18+
Мастеринг: смешанный
Каждый день для вас трудятся
Aurora Hart
Mukuro RokudoElina Mears
Нужные персонажи

Занзас, Леви-а-Тан, Луссурия, Сасагава Рёхей, вся Семья Сфорца, вся Семья Риколетти, особый отдел ФБР.

25.12.2014 г. | Добро пожаловать к дяде

Эмель
— Вы должны понимать, что цена должна быть.. м~м.. адекватной. — «А то знаю я, аппетиты Игараси-сама.» — И, безусловно, весьма удачно то, что я прибыл в Японию в поисках информации. И уполномочен вести подобные переговоры. - Эмель снова бросил взгляд на коробочки мирно покоящуюся на столе, выдавая свою заинтересованность.

КАНОНИЧЕСКИЕ персонажи принимаются по упрощённому шаблону. Очень ждём Хранителей Вонголы!
18.10.16
Вводится новое правило. Если вы не предупреждали об отсутствии (все мы можем быть заняты, все всё понимают), то в сюжетные эпизоды, посты пишутся в течении недели ( 7 дней). Если Вы не укладываетесь в означенный срок, персонально оговорим тот интервал, в который Вы сможете ответить.

Katekyo Hitman Reborn: Burning Sky

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Katekyo Hitman Reborn: Burning Sky » Архив законченных игр » [Флэшбек][общие] Семейные узы


[Флэшбек][общие] Семейные узы

Сообщений 61 страница 71 из 71

1

1. Место действия:
Сицилия.  Заброшенная стройка отеля на берегу моря. 

2. Время действия:
Два года назад.

3. Погода:
Жарко, солнце нещадно палит с небес, притворяющихся сковородой.
По ходу квеста погода может меняться.

4. Участники:
Bianchi, Gokudera Hayato

5. Краткое описание:
Родная семья - одна из самых важных вещей в мире. Даже если вы ссоритесь, есть непонимание, воспоминания о прошлом не дают сделать уверенный шаг вперёд, узы крови так или иначе берут своё, заставляя беспокоиться и приходить на помощь когда это требуется.

0

61

Да как он вообще смеет! Женщина со злостью вскидывает голову, глядя прищуренными глазами сквозь развеявшуюся иллюзию на разглагольствующего иллюзиониста. Мразь! Он пожалеет, что явился сюда, пожалеет что родился, только убивать окончательно его нельзя, но местоположение Хаято может и полутруп показать. Да и не соображает сейчас Скорпион, напрочь отметая все логичные выводы, которые потом пришли бы ей в голову, лишь бесясь от одного только звука голоса противника, стараясь не обращать внимание на страх, гнать от себя плохие мысли, что произошло что-то непоправимое и концентрируясь на злости.
- ЗАТКНИСЬ! Ты пожалеешь, что родился. - Вокруг ладошек розововолосой отравительницы ярче вспыхивает фиолетаовая аура, а в правой руке уже красуется блюдо с какой-то отравой даже на вид, чадящей фиолетовым дымом.
Вскочив на ноги, Скорпион опрометью бросается на рыжего паренька, намереваясь заткнуть тому рот фирменным блюдом, заставить скорчиться от боли, выплёскивая на нем страх за брата и скопившиеся за прошедший день и текущую ночь напряжение.

Вот только возмездию не дано было свершиться, и киллер забилась в хватке Хранителя Солнца, не позволяющего приблизиться к столь желанной жертве, пытаясь высвободиться, глухо рыча, до скрежета стискивая зубы, пытаясь не дать волю слезам бессилия.
- Отпусти, Сасагава. - Бьянки практически шипит, но физически она гораздо слабее, и вскоре попытки вырваться сходят на нет, и отравительнице только и остаётся, что жадно проследить за полётом Пряжки, инстинктивно рванувшись, чтобы забрать принадлежащую брату вещь, безуспешно впрочем, и злобно фыркнуть, когда туманник пропадает из виду, скрывая себя иллюзией.

Тут уже ситуацию в свои руки взял Савада, и Скорпион затихла, наблюдая со своего места, напряжённо вслушиваясь в слова, ища в них надежду на благополучный исход. И надежда была, главное было начинать что-то делать. Не сидеть на месте, точно нет, да и ожидание выжигает сердце не хуже пламени Урагана, бушующее в розоволосой итальянки.
Вот только... Что он творит?! Скорпион от изумления впала в лёгкий ступор, неверяще уставившись на босса. Тот умел удивлять, не раз доказывая, что способен на куда большее, чем выглядит с первого раза, но что он делает сейчас?
- Савада! - Скорпион говорит тихо, практически на выдохе, мягко говоря, удивлённая таким поворотом событий. Месть, кровопролитие, всё то, что говорит босс, его желание предотвратить, все это так. Но, неужели он правда думает, что добьётся чего-то, просто поставляясь под удар?! Конечно, Бьянки беспокоится за брата, стремясь разыскать его, но разве станет им всем легче, если Дечимо пострадает. Новая волна беспокойства и злости поднимается в отравительнице. Нечто сродни материнскому инстинкту, в своё время проявляющееся в присмотре за Ламбо и И Пин. Она помнит стоящего впереди человека ребёнком, совсем мальчишкой, ещё не понимающим, во что его втравили, совершенствующегося, растущего. Тогда, несмотря на то, что она хотела убить нынешнего Босса Вонголы, руководствуясь юношескими порывами, со временем она приняла его, чувствуя потребность оберегать и его тоже, как и брата. Пусть по мелочам, проявляя свою заботу в помощи по дому его маме, каким-то незначительным действиям, ведь случай, по сути, не предоставлял ей возможности защищать этого ребёнка, и хорошо, но что он творит сейчас?! Как будто так будет лучше. Как будто Хаято обрадует, что его обожаемый босс так подставился.
Быть может, в чём-то действия и были правильными, но поверить в благородство и благоразумие иллюзиониста не получалось.
- Что ты творишь, Вонгола! Савада Тсунаёши! - В голосе женщины можно услышать нотки страха и злости, злые слёзы, которым она не позволяет пролиться, пытаясь справиться с эмоциями, которые в разы усилились ещё и беспокойством за босса.

0

62

Молодой человек с рыжими волосами слышит словно бы речи какого-то блаженного, юродивого, не от мира сего. Таких запирают ради их же собственного блага, дабы кто-нибудь ненароком не обидел убогих, таких лечить надо, а не во главе других людей ставить. Как вообще некто с такими взглядами дожил до своих нынешних лет? Как он может возглавлять первую Семью Альянса?! Но его вера, искренняя убеждённость в правоте собственных слов, делают своё дело, и Хранитель Тумана Эспозито колеблется. Он, однозначно, не может ударить. Не может заключить в безвоздушную сферу из пламени или пронзить туманными иглами. Пламя сходит на нет, и завеса, делавшая его невидимым, развеивается рваными клочьями, будто кто-то разорвал как придётся огромное тёмное полотно, а лоскуты пустил разлетаться вокруг себя... А ведь, казалось бы, взяв кольцо вместо брата, он мысленно и вслух клялся никого не щадить.

"Полумрак комнаты, как скрывающий творящийся на ложе грех балдахин, окутывает две фигуры, на протянутой ладони одной из них, принадлежащей высокому мужчине с зачёсанными назад волосами, лежит кольцо с крупным синим камнем, второй склоняется в полном почтения поклоне, глотая слёзы, с озлобленным взглядом, ощущая, как от гнева сводит зубы, прежде чем взять символ своего назначения. Символ правосудия, обязанного свершиться, ведь убийцы, лишившие его Семью причитающегося ей положения, не должны больше существовать. Они - такие же, как те, кто несколько поколений назад развязал столкновение Семей, вынудив их сделаться кровными врагами."

Тогда он верил, что готов пойти на всё. Но... Дрожь берёт от слов босса чужой Семьи. Как можно?! Тактика, стратегия, хитроумные многоходовки - всё летит к чёрту перед такой идиотской честностью! Но... Именно она-то и подкупала. Поразительные люди, умеют же заставить сбиться с первоначального плана, как будто попал в ловушку собственной иллюзии и заплутал в её дьявольских петлях.
И кто же тут, в подобном случае, на самом деле слабый и бесхребетный?
- Мы не сражаемся с тобой, Вонгола Дечимо, Савада Тсунаёши. Ты нам не нужен, мы не хотим воевать с вами. Нам нужны только Бьянки Ядовитый Скорпион и Хаято Гокудера. Мы хотим их смерти. Так велел наш босс. Если хочешь, я возьму тебя с собой, и ты скажешь всё это ему. Извини уж, но не я решаю... Но у меня одно условие - ты идёшь один, и без оружия. Кроме того... Я должен предупредить, что, хотя твой Хранитель был ещё жив, когда я уходил, босс действительно мог уже убить его, пока я тут с вами трачу время.
Он уже не знал, что собирается делать, кроме одного - и впрямь устроить Тсунаёши встречу со своим начальством, и пускай дальше разбираются между собой. Чай, взрослые люди, не чета ему, дураку, так и не научившемуся понимать своих противников.

[AVA]http://forumstatic.ru/files/0015/bd/66/28650.jpg[/AVA]

0

63

[ava]http://s019.radikal.ru/i604/1511/13/56b744ceeb8f.jpg[/ava]
Да, это был риск, но риск оправданный. Выдохнув с облегчением, Дечимо кивнул рыжему иллюзионисту, давая понять, что его условия приняты. И сейчас, когда появилась надежда разрешить сложившуюся ситуацию без лишнего кровопролития, Савада будет держаться за неё, до самого конца. У него не было никаких возражений против встречи с Боссом другой семьи – это уже было пройдено Нео Вонгола Примо, и неоднократно. Если твой аргумент произносится криком, или, что ещё хуже, подкрепляется насилием – то твой аргумент, по большому счету, не очень-то и аргумент, а так, просто брошенные слова. Конфликты должны решаться в первую очередь переговорами, а уже только потом, если они не дали никаких результатов, то стороны должны начинать искать альтернативные пути решения проблем. Браться за оружие – последнее, что они могут сделать, а в этой истории этап переговоров вообще был пропущен. Кто знает, как бы всё повернулось, если бы босс семьи Эспозито сразу связался с Дечимо для разрешения этой ситуации, а не направил своих людей на охоту за Хранителями Тсуны? Все были бы живы… И это будет ещё один груз, который осядет на душе у Тсунаёши, тяжесть ответственности за тех людей, которых он не смог спасти. Состояние, в котором находится его лучший друг, все страдания, которые семья Эспозито принесла в жизнь Бьянки и Гокудеры, а заодно и всей Вонголы, и те страдания, которые, защищаясь, причинила Вонгола семье Эспозито, всё это можно было бы избежать, если бы Тсунаёши лучше справлялся со своими обязанностями, был более чутким к своей семье. Наверняка было что-то, что он упустил, что мог бы сделать, дабы предотвратить это? Но сейчас, сейчас было уже слишком поздно. Нужно решать проблемы, которые были перед молодым человеком и его семьей сейчас, и запомнить на будущее, что бы подобные ситуации больше никогда не повторялись.
- Я согласен. Я пойду один, пойду без оружия. Я могу отдать моё кольцо, если нужно, но должен предупредить, что выход в режим Предсмертной Воли не связан с ним. Если у тебя есть способ контролировать выход моего Пламени – пожалуйста. Я хочу, что бы ты знал, что у меня нет никакого намерения нарушать условия нашего договора, и готов доказать тебе это любыми действиями. Только, - выдержав паузу, Тсунаёши оглянулся на Рёхэя и Бьянки, а затем вернул своё внимание на собеседника, - мне нужно немного времени, что бы объяснить ситуацию своим спутникам. Я уверяю тебя, они не будут меня преследовать, я буду один. Но, я должен сказать им об этом, хорошо?
В голосе Тсуны чувствуется искренность, доброжелательность, и некая доля осторожности. Ему и правда нужно сказать ребятам, что дальше он пойдет один, но он не должен этими действиями спугнуть Эспозито – уровень доверия был недостаточно высок, что бы любое слово, сказанное Савадой, тот мог принять за правду. Но Тсунаёши старался быть как можно более искренним сейчас, и надеялся, что у него это получается. Посмотрев напоследок на своего собеседника с долей надежды, он повернулся к нему спиной, будто показывая своё доверие и уязвимость, Дечимо спокойно подошел к Бьянки и Рёхэю, и, мягко улыбаясь, сказал:
- Вы слышали его, я должен идти. И я пойду, и пойду я один, - в голосе на некоторое время появляется твердость, упреждающая любые попытки начать спор с Десятым Боссом Вонголы, - Я приму любые условия, которые выдвинут Эспозито, даже если это ловушка. Я пойду на всё ради спасения Гокудеры-куна. Ведь я… Я не смогу поступить иначе, вы же знаете меня, - запустив руку за голову, смеясь, проговорил Тсуна, - И он поступил бы так же, ради меня. Это значит, что вы не должны преследовать меня, и не должны даже попытаться проследить за мной, - взгляд на Бьянки, - Это не приказ, как Босса Вонголы. Это просьба, просьба от лучшего друга твоего брата, Бьянки. Я обещаю тебе, что я верну его. Просто верь мне… И жди. Будьте наготове, - теперь Тсунаёши смотрит в глаза Рёхэю, - Старший Брат, будь готов к тому, что состояние Гокудеры-куна может быть достаточно тяжелым. Нужно, что бы, в случае чего, ты смог сделать всё необходимое для него. Я рассчитываю на тебя, Старший Брат.
Кивнув на прощание своим друзьям, Тсуна медленным, спокойным шагом приблизился к тому месту, где он стоял то время, пока ожидал вердикта иллюзиониста. Дойдя туда, он положил руку на кольцо, показывая, что если данная мера будет необходима – он будет готов расстаться с кольцом, но пойдет на всё, чтобы вернуть Гокудеру. А, чтобы сделать это – ему нужно встретиться с боссом семьи Эспозито. А сейчас – принять условия рыжего юноши, от реакции которого сейчас столь много зависело.
- Я готов, Эспозито.

Отредактировано Tsunayoshi Sawada (2015-11-18 23:07:15)

+1

64

Бьянки напряжена, ей едва удается сдерживать рвущиеся наружу эмоции, не позволяя Ауре Тысячи Отравленных Цветов выйти из под контроля и повторится ситуация, только уже с Рёхеем. Но, чёрт возьми, что он творит?
Атаковать рыжий не стал, поддаваясь влиянию Савады, его искренности, а может просто боялся, да и приказа у него такого не было. От того меньшей мразью он Бьянки не казался, и хотелось расквитаться с одним из тех, кто участвовал в нападении на неё, вынуждая привлечь брата, отчего он и пострадал.
Кричать и ругаться смысла нет, Скорпион это понимает, от того только молча наблюдает, со злостью в глазах глядя туда, где должен был быть иллюзионист, словно бы надеясь просверлить дыру в том месте, разрывая ткань мироздания. 
Ощущать себя бессильной что-либо предпринять, когда даже выдраться из хватки Хранителя не можешь, пропускать через себя беспокойство за жизнь брата и за жизнь стоящего впереди босса. Женщине, выросшей в мафиозной семье, привыкшей к тому, что люди этой среды далеко не всегда наделены честью, и запросто идут на любые низости, было трудно поверить в то, что ситуацию можно решить миром. К тому же, Эспозито уже показали себя, не только нападая первыми, но и выбирая момент, когда Бьянки была одна, и вряд ли пережила бы вчерашний день, если бы не Хаято. С другой стороны, Савада ещё и силён, и когда действительно необходимо, может действовать более чем решительно, но...

Когда Дечимо подходит к ним, и начинает говорить, давая обещание, что всё в итоге будет хорошо, собираясь исполнить условие договора, и отдавая приказ не следовать за ним тем тоном, который присущ настоящему боссу мафиозной семьи, Бьянки уже почти не может себя контролировать, находясь на взводе, и слёзы непроизвольно катятся из глаз, и киллер зло мотает головой, чтобы стряхнуть их.
Пылкая натура итальянки против того, чтобы сидеть на месте и бездействовать, но рассудительность, ещё не изжившая себя подсказывает, что если Тсунаёши не захочет брать её с собой, то он этого не сделает, какими бы соображениями не руководствовался, но понимает и то, что именно у него больше всего шансов вернуть её брата живым.
По их возвращению она обязательно кому-то вломит, или задушит в объятиях, а скорее, всё сразу, но что она может сейчас!? От осознания этого только хуже. Чувствовать себя бесполезной, неспособной защитить дорогого человека, ощущать собственное бессилие, даже отсутствие возможности выплеснуть эмоции.
Наверное, нужно что-то сказать, но слова застревают в горле, и киллер только смотрит, совмещая во взгляде все чувства: надежду, злость, страх, бессилие, благодарность, горячность и желание действовать.

0

65

Глядя на этого молодого человека, босса Вонголы, рыжеволосый туманник с какой-то обычно несвойственной ему горечью задавался вопросом, а пошёл ли бы его собственный дон на такое ради него? И, как был вынужден констатировать юноша-иллюзионист - нет, это исключено. Дон Эспозито был подозрительным, расчётливым и нервным человеком, абсолютно во всём ищущим свою выгоду. Тот, кто наживался бы даже на всемирном потопе или втором пришествии. Тот, кто менял людей, точно Её Величество, королева Британии - надушенные перчатки. Тот, кто загонял колья в грудную клетку чужих иллюзий. Тот, чьё настоящее имя было не известно даже его Хранителям. Туманник не сомневался, что парня, за которым едет Савада Тсунаёши, продадут, как раритетную антикварную вещь. Продадут - на конфликт с Вонголой дон не пойдёт. Потому что дон Эспозито просто не привык, чтобы так дорожили человеком, а не его силой. Он не ожидал подобного препятствия, заполучив в своё полное распоряжение сына человека, которого ненавидел. Отнять у стареющего уже отца Хаято гордость рода Гокудера, и не просто убить, а растоптать и унизить. И рыжий был только "за". До сих пор, пока его глаза не встретились с этим оранжевым взором.
Нет. Чёртов блондин был до сих пор жив, наверняка, он сильный, он не мог так быстро сломаться. А дона устроит только полностью раздавленная, утратившая волю к борьбе и волю вообще, добыча. Чтобы можно было считать себя настоящим победителем - мало всадить пулю в висок, надо добиться, чтобы обречённый сам умолял об этой пуле. Заставить утратить человеческое достоинство и сдохнуть как подзаборная собака.
Чёрный автомобиль летел по улицам на максимально допустимой скорости. Город проносился мимо, напоминая нарисованные на огромном холсте декорации. Прелюдия к финальному акту.
Юноша сжимал руль обеими руками, вцеплялся так, словно тот, подобно нити Ариадны, был способен вывести его из хаотичного лабиринта, образовавшегося в собственной душе иллюзиониста.
- Вместо того, чтобы попытаться выбить из меня информацию, или подкупить меня, чтобы я помог похитить Вашего друга... - это слово рыжий проговорил с воистину непередаваемой смесью яркого сарказма, глубоко подавляемого уважения и тайной завистью, - ...Вы суётесь прямиком в пасть хищника, - это "Вы" само собой свидетельствовало об изменившемся отношении юноши к Тсуне, - Причём хищника - не льва, а шакала. Знаете, я даже не шучу. Его животное из коробочки - шакал, точнее, пара шакалов. Если подумать, что наши звери - нечто вроде нашего же альтер-эго... Любопытно выходит. Знаете... Если бы я мог выбирать - я выбрал бы Вас, синьор Тсунаёши. Но я не вправе выбирать. Я присягнул ему на верность после брата, и, если будет бой - я выступлю за него, даже точно зная, что погибну от Вашей руки. Я хочу, чтобы Вы это знали.
Странно. Его и впрямь интересовало мнение чужого босса о нём.

[AVA]http://forumstatic.ru/files/0015/bd/66/28650.jpg[/AVA]

0

66

[ava]http://s019.radikal.ru/i604/1511/13/56b744ceeb8f.jpg[/ava]
Для своего возраста юноша очень хорошо водил, и Тсунаёши мог не беспокоиться за собственную безопасность на дороге, даже учитывая скорость, развиваемую рыжим иллюзионистом. Внимание дороге он почти не уделял – так, искал знакомые ориентиры, чтобы, случись что, смог самостоятельно добраться до штаба. Было ли ему страшно? Да, но за себя он не боялся. Он переживал за своего лучшего друга, и только сейчас, когда появился хоть какой-то светлый лучик и вероятность благополучного разрешения данной ситуации, Савада позволил себе немного расслабиться. Рыжему юноше он доверял – тот довезет его к своему боссу, как и было обещано. Главное, чтобы с его лучшим другом было всё в порядке.
“Дождись меня, Хаято…”
Тишину первым нарушил, на удивление, Эспозито. Выбить информацию? Подкупить? Тсунаёши мягко улыбнулся, покачав головой, но не перебивая собеседника, позволяя ему выговориться. Выбивать информацию, возможно, и было когда-то в репертуаре Вонголы, но эти времена прошли, канули в лето, вслед за кровавым прошлым Вонголы. В этом мире слишком много насилия, чтобы ещё и семья, за которую ответственен Савада, которую он так любил, становилась рассадником ненависти и боли в этом мире. И он никогда не стал бы сражаться, если есть другие варианты. Даже если это будет означать сдаться, умереть, но это гарантирует жизнь и благополучие дорогих ему людей – Савада пойдет на это. Он сделает всё, ради своей семьи, и сунуться в пасть хищника было, едва ли, ни наименьшим из рисков, на которые Нео Вонгола Примо был готов пойти сегодня ради возвращения своего Хранителя Урагана. На очередной неровности дороги машина подлетела, Пряжка Урагана звякнула в кармане, будто напоминая о себе.
“Осталось совсем немного, Хаято…”
- Я бы никогда не стал выбивать из тебя информацию. Как и не пошел бы на подкуп. Я не посмел бы даже пытаться посягнуть на твои идеалы, и попытаться загрязнить их предложением денег. И ты снова не прав, Эспозито, считая, что у тебя нет выбора, - Тсунаёши улыбается уголками губ,  глядя на отражение собеседника в лобовом стекле. – Всегда есть выбор, но это не значит, что ты должен отказаться от своих клятв верности семье. Я не говорю о предательстве. Я говорю о… Изменении. Когда я получил Вонголу, я должен был получить и её наследство – всё кровавое наследство, всю ненависть и боль. Это наследие я принимать отказался. Но эти люди, все люди в семье – они все важны для меня, каждый, от Хранителей, до самых нижайших чинов. Но тогда, когда я познакомился со всеми, они не были моими Хранителями, они были моими друзьями, и стали моей Семьей. Той семьей, которую я должен защитить. Которую я люблю всем сердцем. Ведь хороший Босс должен любить и заботиться о своих подчиненных. Я не мог дать им упасть в эту ненависть, не мог позволить даже прикоснуться к нему, они не должны запятнать себя.  Потому это кровавое наследство я не принял, я начал изменять Вонголу изнутри – уходить от старых методов ведения дел, шантажа, взяточничества, насилия и убийств. Здесь не может быть ошибки, - в этом моменте голос Савады чуть дрогнул, будто ему было сложно признавать то, что он скажет дальше, - Мы – мафия. Мы – убийцы. Но это не значит, что убийства и насилие – единственный путь, по которому Семья должна идти. Получив Вонголу, я поставил перед собой цель, изменить её, ведь изначально она была создана для защиты тех, кто сам не мог постоять за себя. И я буду уводить мою Вонголу, каждый день, шаг за шагом, от этого кровавого прошлого в сторону светлого будущего, и я с радостью брошусь в любую бездну, проползу сквозь ножи, я проложу собой путь туда. Потому, что я люблю свою Семью, - Тсуна поворачивается к своему собеседнику, и продолжает, - Ты тоже любишь свою семью, я уверен. Тебя держит верность, да. Но, не только она. Если ты любишь их – ты должен делать их жизнь лучше. Говори с Боссом. Пытайся изменить его, пытайся показать ему, что есть другой путь, кроме мести. Я, я никогда не был сильным. Люди, которые окружают меня – они все лучше меня, сильнее меня. И именно то, что я был рядом с ними, давало мне силы. Если даже такой никчемный Тсуна смог сделать что-то хорошее для своей семьи, то я уверен, что ты, человек большой решимости и силы воли, сможешь справиться с этим. И я думаю, не ты один так мыслишь в семье.
Савада напоследок улыбнулся рыжему юноше, и перевел взгляд не на его отражение, а на дорогу впереди. Что-то подсказывало ему, что они почти доехали – машин становилось всё меньше, дорога – уже, будто они приближались к частным владениям. Когда машина остановилась, и иллюзионист заглушил двигатель, Тсуна положил руку ему на плечо, и, встретившись с ним взглядом, сказал:
- Боя не будет. Ни я, ни моя семья, больше не причиним вреда твоей семье. Я уверен, мы найдем способ решить это мирно. Я обещаю тебе, что со своей стороны я сделаю всё возможное, - теплая улыбка, будто попытка поделиться надеждой, - А теперь… Идем?

0

67

Дон Карлос Эспозито сидел в огромном обеденном зале - том самом, где проводил званые ужины, и за которым праздновал своё назначение на место босса вместе с Хранителями отца, наперебой произносившими тосты на тему того, сколь многообещающим они считают молодого лидера Семьи, а ему казавшимися лживыми лицемерами, льстившими и выслуживавшимися ради получения особых благ и привилегий. Пели-то они сладко, складно и ладно, однако, где эта свора теперь? Хранитель Грозы Эспозито-старшего подал в отставку по собственному, упирая на то, что Семья при новом боссе катится вниз, вместо того, чтобы расти, и не одобрял методы наследника. Следующий Гроза, вот, вообще имел наглость подохнуть. Дождя пришибли ещё раньше, до начала нынешнего конфликта... Карлос, в целом, всегда был склонен думать о людях худшее, больше любя получать приятные сюрпризы, чем разочаровываться... Так вот, дон Карлос сидел в кресле, закинув ногу на ногу, неспешно потягивал красное вино, размышлял. Пленник терпел избиения. Точнее, как терпел - скалился и цедил сквозь зубы отборным ядом, пока силы говорить оставались. Огрызался на оскорбления. Не терял сознание от боли, хотя, клевреты Эспозито очень старались. И на фразу о том, что за такие непочтительные взгляды останется без обоих глаз, лишь продолжал злобно сверлить взором из-под насупленных бровей, яростно и непримиримо. Даже когда ему лезвие ножа к лицу поднесли, делая вид, что готовы исполнить озвученное, всё равно продолжал упёрто пытаться сжечь огнём из сузившихся зрачков. Отвечать к тому моменту уже не мог, только хрипеть и плеваться кровью - кажется, что-то всё-таки отбили, переусердствовали; даже пришлось подлечить, чтобы раньше времени не скончался. И, вот, даже изобретательная фантазия дона Карлоса иссякла - то, что оставалось, убило бы пленника, а, как мужчина чувствовал, подходящий момент ещё не настал... Он был изрядно обескуражен. Честно говоря, блондин не казался особенно выносливым, и казалось, что сломается он быстро. На чём только держался? Покалечив и убив этого парня, Карлос проиграет, ведь это означало бы, что он не способен заставлять других испытать желаемые им эмоции, не прибегая к наиболее грубым формам насилия. Это уязвляло. Вот и запивал досаду, раздражение и недоумение спиртным.
Когда ему доложили о возвращении Хранителя Тумана, да ещё и в компании с главой Семьи Вонгола, Карлос изумился ещё больше. Настолько, что поперхнулся и уронил на ковёр фужер, тут же разлетевшийся на кусочки. По расшитому красно-чёрно-золотыми узорами зелёному ковру разлилось бесформенное пятно.
- Ну, ведите! - насилу прокашлявшись, выжал из себя сдавленным голосом мужчина.
Дон Вонголы внешне не впечатлял. Совершенно. Тщедушный невысокий юноша. Вилкой перешибёшь. Но... Взгляд. Встретившись с его зрачками своими, Карлос нутром почуял, что перед ним действительно настоящее Небо. Хм... На периферии сознания смутно забрезжило понимание слепой и безграничной веры белобрысого подрывателя. Да. Такому хочется поверить. Будь Карлос помоложе и более наивным, не таким тёртым - сам повёлся бы.
- А. Савада Тсунаёши. Примчался за этой падалью, да? Недурственно. И быстро. Ты почти успел. Мне доложили, что десять минут назад он скончался. Если желаешь, можешь получить то, что осталось.
Рыжий стоял в стороне и помалкивал. Как интересно вышло... Неужели спелся с японским выходцем? И нервничает, это очевидно, смотрит в сторону и с ноги на ногу переминается... Неинтересно. Разобраться с предателем, "слившим" Вонголе местонахождение базы Семьи Эспозито, успеется - и с ним церемониться не станет, это не враг, которого хотелось увидеть униженным и подчинённым, либо же принудить умолять о снисходительной смерти, это - мальчишка, получивший доверие, которого не заслуживал, мелкая крыска, и постигнет его судьба всех облезлых крысок, что воровато пробираются в приличные дома. Сопляк. Сосунок... Дон Карлос возвратил всё своё внимание Саваде. Он знал, что даже тот не сможет его прочесть. Такой вот странный дар. Туманники не "читали" его эмоций, его разум был для них закрыт, никто ничего не знал о нём сверх того, что он сам соообщал. Возможно, это было взаимосвязано с его пламенем, а, возможно, являлось личной особенностью. Тсунаёши придётся безосновательно и без единого доказательства либо поверить ему, либо нет.

[NIC]Carlos Esposito[/NIC]
[STA]The dark side of the stars[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/FW1rS.jpg[/AVA]

0

68

[ava]http://s019.radikal.ru/i604/1511/13/56b744ceeb8f.jpg[/ava]
Да, что и говорить, штаб Эспозито впечатлял. Гигантские двери, мраморные колонны, красные ковры, каждый шаг по длинным коридорам создавал гулкое эхо, разносившееся, наверное, по всему пределу особняка. Тсуна следовал за рыжим иллюзионистом, стараясь не отставать,  но он не мог не смотреть по сторонам – слишком по-королевски выглядело убранство их штаба. Конечно же, штаб Вонголы выглядел не беднее, но Вонгола, на секундочку, самая сильная семья мафиозного мира Италии, и им по статусу полагалось иметь такие хоромы. Если бы в штабе Вонголы не было и половины той роскоши, которая там присутствовала, то это вызвало бы не один десяток лишних вопросов, которых Десятый Босс Вонголы по возможности, хотел бы избежать. Сам Тсунаёши не был приверженцем роскоши, предпочитая простоту и функциональность, но он мог пожертвовать своими предпочтениями в декоре, если это пойдет на пользу его семье. Но семья Эспозито… Честно признаться, Савада не ожидал, что его здесь встретит настолько помпезная обстановка. Как будто, всё, что он видел вокруг, пыталось сказать ему, что у семьи всё настолько хорошо, что её нынешнее положение – лишь временное недоразумение. Что-то было здесь… Настораживающее. Унимая всё возрастающее беспокойство в душе, Дечимо глубоко вздохнул, заходя вслед за своим проводником в большой обеденный зал.
Гигантский стол, стулья вокруг него, вся эта мебель стоила больших денег. Очень больших денег. Лампа, стилизованная под гигантский подсвечник, ярко освещала комнату. В мраморных колоннах у стен комнаты так же были вмонтированы светильники, и, судя по теням рядом с колоннами, Савада вполне мог предположить наличие охраны. Ожидают нападения? Странно. Очень странно. Всё это начинало очень сильно не нравиться Нео Вонгола Примо, но, он старался не подавать виду. Подойдя чуть ближе к боссу семьи Эспозито, Тсуна поприветствовал его легким кивком головы:
- Дон Эспозито.
Его собеседник был прекрасно осведомлен о том, кто именно Тсуна, это в чем-то упрощало задачу Дечимо. Однако, чем больше тот говорил, тем сильнее в душе Нео Вонгола Примо разгоралось пламя. Падаль… Падаль?! И это о его лучшем друге? Нахмурившись, Дечимо позволил собеседнику закончить свой монолог, осматривая его, пытаясь хоть за что-то зацепиться, чтобы можно было склонить чашу весов в его сторону. Босс был совершенно непроницаем, и, оставив попытки разобраться в этом не самом приятном человеке, Тсуна быстро обвел взглядом пространство вокруг него. Красное пятно на ковре, по виду – от вина, и осколки от разбитого фужера рядом. Ещё не успели убрать? Интересно. Значит, его здесь не ждали,  как бы не старался дон Эспозито держать свой покерфэйс, Савада был уверен, что его визит был неожиданностью. И если босс был нечитаем, то Нео Вонгола Примо чувствовал волнение иллюзиониста сзади. Тот ставил себя под удар, выдав Саваде местоположение базы Эспозито. Даже не смотря на то, что, задайся Дечимо такой целью, он сам бы нашел их штаб, но, это заняло бы намного больше времени. Но тот юноша, он поверил в Саваду, и именно поэтому помог ему, рискнув своей жизнью, хотя, совершенно был не обязан. И если Тсуна хоть чуть-чуть разбирался в людях, то был уверен, что за это юному иллюзионисту придется заплатить. Заплатить за то,  в чем сам Тсуна, а заодно и любой благоразумный человек не видел ничего плохого. Даже если рассуждать с холодным рассудком, то насколько хороши не были бы бойцы Эспозито, Вонголе они всё равно не ровня, и факт обнаружения Тсуной их штаба ничего не меняет, тем более, что сам Савада не собирался ни мстить этой семье, ни разглашать эти данные. И, что самое важное, Тсунаёши не видел в действиях туманника ничего постыдного. Загородив собой своего проводника, глядя дону Эспозито прямо в глаза, всё так же хмурясь, Нео Вонгола Примо начал:
- Я не знаю, какая история произошла между Вами и моим Хранителем Урагана, но никому не позволено называть кого-либо из моей семьи падалью. Запомните это хорошо, Дон Эспозито. Это раз. -  Тсунаёши выдержал небольшую паузу, позволяя словам дойти до собеседника. В голосе Дечимо чувствовалась жесткость, уверенность и властность. Конечно, конфликта он хотел избежать любой ценой. Но никому не будет позволено оскорблять то, что ему дорого. Никому и никогда. – Да, Дон Эспозито, я желаю забрать моего Хранителя Урагана. Чем скорее, тем лучше. Что Вы хотите взамен, чтобы прекратить это бессмысленное кровопролитие? Может, есть способ перевести это недоразумение во взаимовыгодное сотрудничество? Я уверен, что мы оба выиграем от такого союза,- смягчив голос, добавил Дечимо.
Тсунаёши не отводил взгляда. Будь он на несколько лет моложе и менее опытным, то уже давно бы потерялся под давлением, которое чувствовалось во всем этом особняке, под давлением обстоятельств, теряясь и стесняясь. Раньше он мог дать всему отпор, перейдя в Гипер-Режим Предсмертной Воли. Но, больше ему было не нужно пламя во лбу, чтобы вызывать уважение, подчеркивать серьезность своих намерений, он вполне мог показать свою решимость и без него. Годы работы в должности Босса самой сильной мафиозной семьи Италии не прошли бесследно.
- И да, дон Эспозито… Я понимаю, что это не моё дело, но… Какая судьба ждет Вашего Хранителя Тумана, юношу, который доставил меня сюда? Он проявил доблесть и отвагу, будучи готовым сразиться со мной, с моими Хранителями. Я бы не хотел, чтобы ему был причинен вред. Такие люди на вес золота.

+2

69

Этот парень, выходец из Японии, чья история нашумела на весь мафиозный мир, начиная от эпопеи с получением колец Вонголы, и завершая снятием проклятия аркобалено и победой над Виндиче, свою славу явно заслужил. Даже если две трети слухов, по обыкновению любителей травить байки, приукрашены и сильно преувеличены. Если в первый миг Карлосу почудилось, что вонгольского босса можно сожрать, не жуя, то к этому моменту он ощутил себя так, будто это, наоборот, сам Тсунаёши мог бы при желании его самого проглотить, впрочем, равно как и любого другого - проглотить и не подавиться... Вот только не хотел, и это ставило в тупик. За Савадой ощущалась не только уверенность в себе, но и настоящее величие. Такому не нужно опускаться до насилия, ведь перед ним и так хочется склониться, признавая своё бесспорное и полное поражение.
И Карлос понял, что впрямь хочет завершить дело миром. Не то, чтобы он испугался, но... В поединке великодушия Тсунаёши Савада сделал его по всем статьям.
- Лично к Вашему Хранителю я никаких претензий не имею, это старая межсемейная вражда с его отцом. Насколько мне известно, он и его старшая сестра являются единственным потомством и прямыми наследниками. Между нашими Семьями нет и не может быть мира, кровь проливается уже давно... Но Вашу просьбу я уважу. Эй, вы там! Притащите сюда... Этого субъекта! - ядовитая и грубая ирония в голосе, когда Карлос заместил слово "падаль", или любое другое нелицеприятное определение, была откровенно нескрываема.
Щелчок пальцами, сопровождающий окрик - и несколько человек бросились выполнять приказание. А Карлос продолжил разглядывать Дечимо.
- Что до этого мальчишки - он может убираться на все четыре стороны. Лучше - вместе с вами
- Нет, - тихо, но отчётливо вымолвил Хранитель Тумана.
- Что?!.. - Карлос чуть не задохнулся то ли от гнева, то ли от изумления.
А рыжий, чтоб его разнесло, сделал пару небольших шагов вперёд, и смотрел он на босса так, что тот даже огрызнуться повторно не сумел.
- Я Вас не оставлю. Посмотрите на себя. Синьор, Вы же так останетесь совсем одиноки. То, что есть у Савады Тсунаёши... И у Хаято Гокудеры... И то, чего нет у нас... Это взаимное доверие, поддержка и любовь. Они едины, и я действительно понял во время боя с ними, что такое Вонгола. Я хочу стать для вас тем же, чем стал для Десятого Вонголы его Хранитель Урагана, я хочу быть Вашим другом, поэтому убейте меня, только не прогоняйте! - с несвойственным ему волнением и душевным жаром быстро говорил юноша.
- Ты что вообще несёшь?! - брезгливо поморщился Карлос.
- Ещё не поздно! Забудьте о личных счётах с посторонними, когда у Вас есть мы! Вы нужны нам, поэтому не отворачивайтесь от нас! Пожалуйста! - и рыжий туманник встал между Дечимо и своим Небом, - Эти люди... Разве Вы не понимаете, почему Вонгола так сильна? Почему они - первые в Альянсе? Они - целое. А мы - мы разрозненные элементы, не действующие сообща. Я буду на Вашей стороне, буду сражаться за Вас до конца... - молодой человек встал на одно колено и склонил голову в покорном поклоне, - ...даже с Вами самими! - слова Тсунаёши, и то, что он в одиночку и без оружия приехал в чужой штаб за подчинённым, и как вели себя он и все остальные в той иллюзии и после неё, не могло в совокупности не произвести потрясающее впечатление и самый что ни на есть подлинный переворот. И туманник пёр напролом, не собираясь отступать от принятого решения. Его вдохновение могло бы воспламенить энтузиазмом и каменную статую, поскольку он осознал, как же его Семья отличается от настоящих нерушимых уз, с которыми можно преодолеть что угодно. Иллюзионист Эспозито за эти короткие часа полтора полностью уверовал во все связанные с Савадой Тсунаёши легенды. Но это не повод разорвать договор и нарушить клятву - напротив, поняв, в какую сторону и к чему надлежит стремиться, он преисполнился желания помочь в этом и своему Небу, каким бы несовершенным оно ни являлось.
В этот момент из карцера вернулись. Тело-то они приволокли, и бросили на тот же многострадальный ковёр, и оно не пошевелилось, и даже самого слабого стона не издало. Собственно, Хаято Гокудера и правда мало чем отличался от трупа. Он был без сознания. На раздетом до пояса теле живого места не было от синяков, кровоподтёков, явно тяжёлых резаных ран, кое-как залеченных, ровно до такой степени, чтобы не скончался от потери крови. Его бледность казалась неестественной для того, кто ещё не умер, да и дыхание, если смотреть со стороны и не притрагиваться, будто бы отсутствовало. В крови были перепачканы и спутанные в какой-то безобразный ком светлые волосы.

0

70

[ava]http://s019.radikal.ru/i604/1511/13/56b744ceeb8f.jpg[/ava]
Тело принесли, как-то небрежно бросили, Нео Вонгола Примо быстрым шагом направился к лежащему на ковре лучшему другу, присел рядом, и, положив его голову себе на колени, провел ладонью по лицу, убирая спутанные волосы с лица, стирая с кожи грязь. Да, прибыл он действительно вовремя – и любое промедление сейчас было смерти подобно. Коснувшись указательным пальцем гарнитуры в ухе, он  произнес имя адресата, и уже после того, как гудки в ухе сменились на взволнованный голос, задающий сразу же тысячу и один вопрос, он тихо проговорил:
- Пожалуйста, помолчите, и послушайте меня. Это срочно, состояние Гокудеры близко к критическому, и едва ли я смогу долго продержать его своим пламенем. Адрес можете отследить по звонку, у меня нет времени называть его полностью. С собой обязательно Рёхэй и Бьянки. И передайте Бьянки, что любые проявления враждебности к Эспозито нежелательны настолько, насколько это вообще возможно. И, никакого оружия. Это тоже передайте, и убедитесь, что она услышала это.
Ещё раз коснувшись пальцем кнопки на гарнитуре, молодой человек покачал головой. Конечно, это было рискованно – звать её сюда. Страшно подумать, что Бьянки могла бы сделать, увидь она своего брата в таком состоянии. Но, с другой стороны, он никак не мог отказать ей в том, чтобы она была рядом с Гокудерой, пока его везут обратно в штаб. Это было бы бесчеловечно, Тсуна просто не смог бы так поступить. Потому, пока он занялся тем, что обещал сделать по телефону – попытался собственным пламенем поддержать лучшего друга, настолько, насколько мог – поделиться собственной энергией, столько, сколько потребуется, лишь бы его Хранитель Урагана пережил эту ночь. Вернув руку на лицо лучшего друга, Тсунаёши сосредоточился на собственном пламени, стараясь “согреть” лучшего друга, делясь с ним теплом и энергией.
“Держись, Хаято. Я вытащу тебя, я обещаю. Только держись. Помощь уже близко, осталось совсем немного. Всё будет хорошо, держись”
Словно издалека, до него доносились обрывки разговора между юным иллюзионистом и боссом Эспозито, и, судя по интонациям, разговор был не из приятных.  Поддерживая концентрацию, Дечимо чуть расслабился, вслушиваясь в разговор внимательнее, и у него пошли мурашки по спине. Не хватало только сейчас конфликтов у него за спиной. Ему хотелось разорваться – он должен был быть рядом с лучшим другом, особенно сейчас, пытаясь хоть как-то поддержать его, не дать ему погаснуть, не дать ему умереть. Но также Тсунаёши хотел  встать между Туманом Эспозито и его Боссом, потому что, то, как это звучало, изменения в атмосфере… Всё это было тревожно, слишком тревожно, чтобы игнорировать. Но и промолчать он тоже не мог.
- Послушайте меня, пожалуйста, - тихо, но достаточно отчетливо начал Савада, обращаясь к обоим слушателям, а затем уже решил обратиться отдельно к каждому, - Дон Эспозито, неужели Вы не видите преданность в глазах Вашего Хранителя Тумана? Вы хотите выгнать из Вашей семьи наиболее преданного Вам человека лишь потому, что он проявил величайшую из человеческих черт – сочувствие. Да, это мир мафии, и здесь такое не принято. Но мы – люди в первую очередь, и лишь потом – мафиози. Иначе любая организация, насколько сильной она бы не была, распадется. Любую группу людей связывает или страх, или преданность. Вы можете держать семью в страхе, но тогда она не будет функционировать так же, как работала будь люди вам верны из преданности, любви. Ваш Хранитель Тумана столкнулся с моими людьми без страха, и привел меня к Вам поверив в мои слова, когда увидел, что есть другой путь. Он любит Вас, любит эту семью. Неужели Вы не любите свою семью, Дон Эспозито? Не ответите взаимностью человеку, который так открывает Вам душу? Я не член семьи Эспозито, и не имею права вмешиваться в внутреннюю политику семьи, потому не считайте это интервенцией. Считайте это советом, от одного Босса к другому. Посмотрите на мир с другой стороны, и вы увидите, насколько он удивителен. Посмотрите в глаза Вашего иллюзиониста. В них всё написано лучше, чем я когда-либо смогу сказать словами.

+1

71

Какая жалкая, всё-таки, и быстро, слишком быстро, изнашивающаяся штука - человеческое тело, и нужно являться кем-то вроде Хибари, дабы оно в любых обстоятельствах работало безотказно, не причиняло неудобств, не выходило из строя в минуты, когда наиболее необходимо! Если нет - можно, при мафиозных реалиях, сразу закапываться... Но чудовищами типа Кёи, увы, лишь рождаются, а не становятся... Уж сколько раз стремления и рвение Гокудеры не совпадали с его реальными возможностями! У Хаято не было никаких сил подобным образом, чётко и последовательно, выстроить цепь своих размышлений - нет, скорее, едва в нём забрезжили хоть какие-то намёки на сознание, он просто ощутил, как и обычно, жгучее недовольство собой, раздражение на такую слабость и бесполезность рядом с тем, кого поклялся защищать, не щадя своей крови и выкладываясь не до седьмого даже, а до двадцатого пота. Он даже не предположил, что всё вокруг может оказаться на поверку очередной подделкой, творчеством туманника - пламя Десятого солгать не могло, и Хаято переполнили любовь и признательность. Рука шевельнулась, и, какой бы это ужасающей болью ни отдавалось, Гокудера, задействовав ресурсы организма, которых у него, казалось бы, не было и быть не могло, невесть из каких закромов, медленно поднял её, судорожно сжал пальцы на запястье самого драгоценного и обожаемого для него человека. Что там, когда и почему натворил его отец, или, может быть, дед, дабы навлечь на их род столь суровую месть - Гокудеру не волновало, хотя и трогать свою семью, будь та хоть тысячу раз виновна, подрыватель всяким проходимцам позволять не собирался; вот только вписался он, подробностей не вызнавая, за что и поплатился. Информация - тоже оружие, а Хаято её забыл раздобыть предварительно, чтоб соваться на рожон не просто так. Даже не то, чтобы забыл, скорее - нарочно пренебрёг, не желая ковыряться в грязном "нижнем белье" дражайшего родителя, сиречь - его тёмное и сомнительное прошлое разнюхивать. Знал лишь, что Эспозито - враги, считал вполне достаточными данные сведения. Вот и облажался. Быть таким, по стоянно нуждаться в заботе о себе, не оправдывать собственных ожиданий... Когда он придёт в себя, то снова будет ругаться на эту бездарность и бесполезность самыми что ни на есть распоследними словами, чаще всего зовущимися "матом", горько терзаясь и переживая о том, что Джи явно попросту пожалел убогого, и признал наследником, а не прибил на месте, лишь потому, что за непутёвого преемничка заступились. Сейчас всё, что Хаято в принципе смог - это слабо, еле слышно, прошептать:
- Десятый... - как бы плохо ему ни пришлось, сколько бы жил ни вытянули и не намотали на кол, тот, что предназначен для одной из самых позорных видов смертной казни, голос всё равно дрогнул, потеплев, выговаривая это заветное, будто впервые звучащее, слово, - Простите меня... - возможно, будь он хоть чуть-чуть более здоров и крепок, то не удержал бы ни слёз, ни самоуничижительных выходок, вроде падения на колени и припечатывания собственного лба об полллюбую твёрдую поверхность. Но он и так уже лежал, замордованный почти до смерти, куда уж дальше-то.
Больше Хаято не достало ни на один звук, ни на жест, он и для этого собрал всё, что имел, проявив чудеса выдержки и упрямства ради того, чтобы донести самое важное. Договорив же, подрыватель вновь провалился в бесчувственное состояние, утратив всякую связь с реальностью... Может быть, потому что боялся заметить мелькнувшую в глазах Савады укоризну, либо же разочарование. Вслух и специально Десятый никогда бы такого ему не озвучил, но чувства порой действуют вперёд разума, и босс мог подсознательно ощутить недовольство своим Хранителем, помимо желания понять, что его тяготит такой человек, как Гокудера, и, хотя выдать такое заявление прямо неудобно, природная мягкость и многолетнее товарищество мешают, однако, терпеть дальше становится невыносимо. Кто управляет симпатиями и антипатиями, кто отвечает за постоянство эмоциональных привязанностей? Да, Дечимо никогда и никого в беде не бросил бы, но так ли должна вести себя правая рука, и не следует ли Хаято сгореть со стыда незамедлительно, на этом вот самом полу чужой резиденции? Он восхищался Тсуной, однако, тем паче не понимал, на кой тот держит его в Хранителях, когда любой был бы только рад занять такое хорошее место, близко к дону Семьи Вонгола. Это было попросту нерационально, а сам Гокудера - дурак, не понимающий своего счастья, и, сколько бы ни отдавал, как бы горячо ни вкладывался, всё равно это составляло ничтожную малость от того, что Дечимо заслуживал.

0


Вы здесь » Katekyo Hitman Reborn: Burning Sky » Архив законченных игр » [Флэшбек][общие] Семейные узы


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC