Дата создания: 20.05.2015
Название: Горящее Небо
Система игры: эпизодическая
Рейтинг игры: 18+
Мастеринг: смешанный
Каждый день для вас трудятся
Aurora Hart
Mukuro RokudoElina Mears
Нужные персонажи

Занзас, Леви-а-Тан, Луссурия, Сасагава Рёхей, вся Семья Сфорца, вся Семья Риколетти, особый отдел ФБР.

25.12.2014 г. | Добро пожаловать к дяде

Эмель
— Вы должны понимать, что цена должна быть.. м~м.. адекватной. — «А то знаю я, аппетиты Игараси-сама.» — И, безусловно, весьма удачно то, что я прибыл в Японию в поисках информации. И уполномочен вести подобные переговоры. - Эмель снова бросил взгляд на коробочки мирно покоящуюся на столе, выдавая свою заинтересованность.

КАНОНИЧЕСКИЕ персонажи принимаются по упрощённому шаблону. Очень ждём Хранителей Вонголы!
18.10.16
Вводится новое правило. Если вы не предупреждали об отсутствии (все мы можем быть заняты, все всё понимают), то в сюжетные эпизоды, посты пишутся в течении недели ( 7 дней). Если Вы не укладываетесь в означенный срок, персонально оговорим тот интервал, в который Вы сможете ответить.

Katekyo Hitman Reborn: Burning Sky

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Katekyo Hitman Reborn: Burning Sky » Архив законченных игр » [личные][Флешбек] Ты воспоминание.


[личные][Флешбек] Ты воспоминание.

Сообщений 1 страница 28 из 28

1

1. Место действия:
По обстоятельствам.

2. Время действия:
1) незадолго до начала арки состязания Аркобалено;
2) через несколько месяцев.

3. Погода:
Разная.

4. Участники:
Byakuran Gesso, Daisy.

5. Краткое описание:
Новая первая встреча. Новое будущее. Новая разлука?

0

2

Полутёмное помещение за запертой дверью обито мягким материалом, не позволяющим жильцу нанести себе ушибы. Здесь есть одно окно, занавешенное не пропускающей свет материей, закрытое кованной решёткой, а лампы почти не включаются.
Полторы недели назад, состояние Дейзи сильно ухудшилось. И без того находящийся не в самом стабильном психическом состоянии молодой человек стал совсем нервным, начал проявлять агрессию и вспоминать то, чего не было и быть не могло. После того, как парень снова попытался совершить суицид, его закрыли здесь. Яркий свет, белые стены, любая мелочь может спровоцировать припадок.

"Кто я?" Если бы Дейзи мог, он бы сжал виски руками, стянутыми сейчас рукавами смирительной рубашки. С тех пор как воспоминания парня раздвоились, ему нет покоя. Сбежать, найти способ попасть в тот мир, где он был свободен, где он был с людьми, которых мог назвать друзьями, где был человек, за которым он пошёл бы до самого конца, за которого отдал бы жизнь, и который, в итоге, предал их всех. 
- КТО Я?! - юноша рванулся, падая с кровати. Худощавое тело начинает биться в конвульсиях, из горла вырывается невнятный крик. Они все считают его сумасшедшим невротиком, обычным шизофреником опасным для общества. Но откуда им знать каково это, принадлежать нескольким мирам, обрести смысл жизни и снова потерять его, даже не прожить тот отрезок жизни, получив лишь воспоминания.  Единственный шанс вырваться из плена, пускай и расставшись с жизнью в этом теле, чтобы воплотиться в том мире, у него забрали.
Дейзи затих, подтянув колени к груди, не беспокоясь о том, что лежит на полу, уткнувшись лицом в пол. Ему уже всё равно. Какая разница, где он находится, пока не может ничего сделать,  только ходить по палате. 
Зря он рассказал врачу о своих воспоминаниях, не сдержался, кинувшись к посетителю, так похожему на того, кого Дейзи в своих воспоминаниях называл Бьякураном, кто был его небом, белоснежным ангелом, вытащившим  его из этой дыры, и одновременно с тем, заставив метаться от непонимания происходящего. Теперь же врачи считают что его болезнь прогрессировала, выливаясь в шизофрению, и надзор усилился в разы.

[NIC]Daisy[/NIC]
[AVA]http://testrbrnsowhat.quadrobb.ru/img/avatars/0015/bd/66/62-1447897384.jpg[/AVA]

+1

3

Это место уныло, серо и похоже на мышиную нору. Больницы. Психиатрические клиники. Тюрьмы. Все они унылы, все одинаковы, бесцветные вылинявшие пятна на полотне мироздания, подгнившие, поганящие холст отсутствием красоты, гармонии, изящества, да вообще всего, что способно пробудить любопытство. Место, в которое Бьякуран никогда бы даже и не заглянул бы, если бы здесь не томилось одно из верных ему сердец. Джессо чувствовал себя не совсем обычно - он считал себя ответственным за судьбу этого человека здесь и сейчас. Его Солнце. Его Хранитель. Тот, кто когда-то вызвал у него живой интерес своей странной аномалией организма. Тот, кто ни разу не ослушался ни одного приказа. Он уже не лежит сломанной и брошенной куклой там, где его оставил Хибари Кёя, но, наверно, даже тогда Дейзи не было хуже, чем сейчас. Пролистывая историю болезни, выданную ему врачом после непродолжительного разговора, Бьякуран задержал палец на строчках, где чёрным по белому значились урезавшие и выхолостившие чужую боль, неизбывное отчаяние, одиночество и тоску до пустых и казённых понятий сухие слова: "нервный срыв", "буйство", "множественные попытки суицида". Покачал головой. Нет, он правильно сделал, что пришёл. Пора забирать Дейзи отсюда, ведь Солнце, особенно Солнце Маре, одно из великой тройки, не должно прозябать в забвении, в четырёх стенах, медленно угасая. Говорили, что этот парень - идиот и бесчувственный овощ, но Джессо так не думал. Он видел преданность в глазах так называемого безумца, видел там и любовь, почти собачьи, глубокие и беззаветные. В области сердца что-то дрогнуло и сжалось. Он мог оставить своих соратников гибнуть, одного за другим, в том ужасном будущем, но здесь такого не повторится. За это обожание, слепое, ничем не ограниченное, без рамок и условностей, как поклонение единственному существу, кто проявил к Дейзи хоть немного внимания и ласки, освободил и даже доверил сокровище, он был обязан теперь выложиться. Его Дейзи. Это почти как иметь наивного и глупенького, всецело от тебя зависящего ребёнка... Впрочем, такими, в большей или меньшей степени, были для него все Венки.
- Так я могу его забрать? - риторически уточняет Бьякуран, не сомневаясь в том, что у кого - у кого, а здесь ни у единой живой души не хватит сил противиться его воле. Он вполне мог бы тут всё разломать, ведь на него не действует ни один из их законов, но насилие и разрушение - больше не его методы, и ни к чему всё усложнять, если есть возможность решить дело мирно и бескровно. Да, он потратил время на все официальные процедуры, чтобы добиться законного права увести Дейзи отсюда.
- Если сможете с ним поладить. Он абсолютно сумасшедший, - доктор не верит в здравомыслие посетителя, зачем-то желающего получить самого неудобного из содержащихся в этом здании фриков. Какой прок от того, кто орёт, воет, бьётся головой и жаждет лишь поскорее прекратить жить.
- Хорошо, - мягко и безмятежно улыбается Бьякуран. Теперь он спокоен. Его Солнцу пришлось несладко, но сейчас Дейзи отмучается, ещё пара минут - и всё будет чудесно.

***

Эта камера... Ужасна. И ужасно то, в каком виде они держат его, Бьякурана, слугу, и, что гораздо важнее, друга. В лиловых глазах плещутся тепло и беспокойство, он присаживается рядом с Дейзи, мягко берёт его за плечи, заботливо приподнимает, заставляя взглянуть на себя.
- Дееей-зиии-кун... - ласково и тихо выговаривает, снова сияя радостью жизни, которую принёс и этому несчастному человеку. Кончики пальцев правой руки, с кольцом Неба Маре, сверкнувшим в свете лампы, касаются щеки, тем жестом, каким вытирают слёзы. Его ладонь скользит по волосам исстрадавшегося пленника... И, наконец, Бьякуран обнимает его, как бьющегося в истерике после чересчур затянувшегося душного и дурного сна малыша, покачивая на руках и убаюкивая, - Ты ведь помнишь меня, Дейзи-кун? Я пришёл за тобой, ты нужен мне... Слышишь? Я не снюсь тебе. Это правда. Всё - правда.
И впрямь, совсем как кроха. Живой, как же хорошо, что живой, что не способен умереть. Такие мягкие волосы, пусть и спутанные, грязные, пропитавшиеся потом - это неважно, всё равно гладить их приятно... Но эти ограничители, спеленавшие тело его Солнца, они мешают. Бьякуран хмурится, и ему хватает лишь небольшого применения пламени, чтобы они распались, отпуская Дейзи на свободу.
- Я больше никогда тебя не брошу.
Это важно. Если в первый раз ему была нужна клятва верности, то теперь - он сам собирался заплатить им всем той бесценной вещью, что зовётся благодарностью. Бьякуран не хотел иметь ничего общего с тем собой, кто вышвырнул вон тех, кто отдал ради него всё, едва ониперестали казаться ему полезными. Этой ошибки никогда больше не повторит.

+1

4

Когда снаружи послышались шаги, Дейзи даже не пошевелился, равнодушный к тому, что будет происходить дальше. Наверняка это врачи услышали стук падения, и собираются посмотреть, что происходит. Может оно и к лучшему, если его снова накачают снотворным, и не случившееся Солнце сможет забыться сном, попадая в плен воспоминаний где будет рядом с теми единственными, которых любил за всю свою жизнь. Быть может, рано или поздно они ошибутся, не рассчитают дозировку, позволяя "невротику и шизофренику", который всё равно всем поперёк горла стоит, не проснуться, и быть может, оказаться в той реальности, где он станет частью Радуги Маре.

Дверь отворилась, на секунду пропуская в палату свет люминесцентных ламп, разрывающих привычный полумрак. Молодой человек зажмурился, стараясь вернуть темноту, не желая смотреть на стерильно белый пол, не меньше любых других носителей этого света напоминающий ему про другую, спокойную белизну, окружающую их в Мильфиоре, ассоциирующуюся с Бьякураном, раздвоившимися воспоминаниями, разрывающими искалеченный рассудок.
Когда плеч Дейзи мягко, так непривычно для лечебницы, коснулись чьи-то руки, юноша, вздрогнув, мелко задрожал всем телом. Когда взгляд встретился с другим - лиловым, он замотал головой, не веря в происходящее. Зрачки зелёных глаз расширились, практически полностью закрывая радужку, непроизвольно выступили слёзы отчаяния. Это слишком жестоко так издеваться над ним.
Но незнакомый, и одновременно с тем, бесконечно знакомый голос с мягкими нотками врезается в сознание, вырывая из ступора.  Но разве это возможно? Нет. Наверняка это просто очередной бред распалённого рассудка, галлюцинация вызванная действием препаратов, и глаза, вместе со слезами, наполняются страхом новых потерь.
Но когда этот человек, который так похож на Бьякурана, который ощущается, как Бьякуран, будучи его головной болью и маниакальной жаждой последних полутора недель, обнимает его, Дейзи не может противиться, и отдаётся на волю ощущений, на миг впуская в себя спокойствие, и если бы Солнце мог, он бы обнял Джессо в ответ.
Конечно он помнит, и слова о реальности происходящего, то тепло и уверенность, ощущающиеся в госте, вселяют надежду в узника лечебницы, и на его губах появляется несмелая улыбка. Если всё это окажется бредом, он наверняка окончательно сойдёт с ума, умрёт от разрыва сердца, или сознанием уйдёт туда, где реальность больше не побеспокоит его.

Когда Солнце чувствует, что его руки свободны, он несмело поднимает их к лицу, глядит на трясущиеся пальцы, словно бы не веря в случившееся. Галлюцинация не смогла бы отстегнуть ремни, бред не мог бы приносить спокойствие, так давно не посещавшее сознание.
- Бьякуран - сама. - Дейзи снова поднимает голову жадно всматривается в родное лицо, чувствуя себя потерянным ребёнком, которого родители забыли в другом городе, и вот только сейчас, разыскали.
- Я... Я ждал вас. - Парень,  часть детства и того возраста, который называют юностью, проведший в стенах этого заведения, сейчас был впервые счастлив. В голове зашумело, перед глазами пошли тёмные пятна - нормальная реакция на потрясение, куда лучшая альтернатива приступу, и Дейзи тянется к Небу сам, обнимая его, утыкаясь лицом в плечо. Он готов поверить во что угодно, в любое объяснение происходящему, тем воспоминаниям, которых он не прожил, калейдоскопа событий и сражений, много чего, на что люди скажут "невозможно".
"Я больше никогда тебя не брошу." Что ещё ему нужно для счастья? И если не так, то лучше пусть он умрёт прямо сейчас, пока первый, и возможно последний счастливый момент не развеется дымкой.
- Бьякуран-сама. Я отдам жизнь за вас.

Отредактировано Daisy (2015-12-03 04:35:31)

+1

5

Бьякуран заворожённо, со странной на первый взгляд для человека, чьего внимания обычно добиваются всеми силами, и то не факт, что преуспеют, однако, с его точки зрения совершенно естественной надеждой всматривается в лицо своего Хранителя, ожидая, пока тот его признает, и беспокоясь о том, что опоздал, и рассудок Дейзи уже не вернуть, что его Солнце ушёл так далеко в апатию и депрессию, в закоулки собственного сознания, что даже у него недостанет сил позвать оттуда бедную заблудшую душу... Но нет, и блеснувшие в глазах Солнца признаки зарождающихся слёз выдают вполне живую и естественную реакцию на происходящее. Джессо видит словно бы наяву погасшую и возрождающуюся заново круглую метку-мишень на груди этого парнишки, и, как когда-то особенность его тела обеспечила Мильфиоре победу, за которую он, если честно, слишком мало вознаградил Солнце, да и всех тех, кто сражался за него - возможно, потому, что конечной награды, колец Вонголы, так и не получил, - так же точно теперь он вернёт свет и смысл жизни в эту почти опустевшую без него - какое отвратительное и бессмысленное расточительство, в этих психиатрических лечебницах могут лишь окончательно искалечить, - и едва трепещущую оболочку. Его Солнце - не маленький ребёнок, но почему-то Джессо чудится, что сам он старше на несколько столетий, и этот тончайший налёт то ли веков, то ли просто сотен измерений на одну его личность, отражается в глазах Бьякурана, не только подтверждая его подлинность - ибо изобразить такое невозможно, - но и даруя право относиться к Дейзи как к мальчику, его родному дитя, такому милому и трогательному малышу. Небо Маре снова остро понимает, для чего требуется его собственное присутствие на этом свете. Нет, он не откажется от дара Юни-тян, предоставившей ему новый шанс. У него есть те, кто нуждается и всегда будет нуждаться в нём.
- Тсссс... Тише-тише, - указательный палец правой руки Бьякурана ложится на губы Дейзи, как бы смыкая их, - О чём таком ты говоришь, Дейзи-кун? Я всё понимаю. Больше, чем своего уничтожения, ты страшишься снова остаться один, и вдруг понять, что всё хорошее в твоей жизни - лишь сон, а существуют лишь стены, и койка, и путы, наложенные теми, кто ненавидит, презирает или боится твоей особенности, для них являющейся лишь безумием и невменяемостью - путы, стянувшие тебя до полной неподвижности, - и никогда не желавшие тебе, неизлечимому случаю, добра врачи со шприцами, в каждом из которых ты будешь хотеть найти вечное успокоение, потому что даже и сам не видишь смысла в продлении подобного существования. Ты готов умереть, зная, что хоть кто-то считает тебя человеком, и до того, как снова будешь заперт и никому не нужен, обращённый всей этой лекарственной отравой в бездумное растение... Но... Я не приму такую жертву от тебя. Ведь я уже сказал, что ты мне нужен. И нужен отнюдь не мёртвым. Я не считаю никого другого достойным занимать место моего Хранителя Солнца, - снова гладит его по щеке, и в голосе не звучит ни одной фальшивой нотки, да и вообще ничего лишнего - ничего, кроме заботы, и, пожалуй, гордости. Он гордится не тем, что сделал этот парень в будущем, нет - гордится тем, что Дейзи верил, хотел, чтобы их встреча, их знакомство оказались истиной, даже несмотря на ужасный и мучительный конец, уготованный ему тем, что должны были показать видения. Джессо был рад, неописуемо рад тому, что сумел выдернуть Дейзи из непрекращающегося адского круговорота процедур, диагнозов и убивающих в человеке всё, что составляет его "я", внушающих дрожь своими размерами доз сильнейших препаратов... Пока они здесь не погасили эту наивную, упрямую веру, это ожидание чуда, хотя, всё вокруг кричало, что спасения не будет, и Дейзи сгниёт тут заживо, и никто, ни одна тварь земная, по нему не вздохнёт, - Кроме того, у нас есть дело. Очень важное... Но, когда оно закончится - я хочу, чтобы ты смог понять, что значит быть счастливым. И я... И Кикё-кун, и Закуро-кун, и Блюбелл-тян, и даже наш Торикабуто... Мы останемся вместе. Я никому, слышишь, Дейзи-кун, никому не позволю больше вас у меня отнять, - взгляд Джессо на миг становится ледяным, словно светлый и благостный ангел милосердия на какие-то доли секунды обратился в ангела смерти, - Что бы ни произошло.
Он не понимал, не мог понять тогда, в какой вечной пустоте застыло его сердце, бестрепетно оставлявшее позади остывающие трупы как врагов, так и его же сторонников. Ничем не умел дорожить, кроме своей несбыточной мечты об идеальном, безукоризненном мире, который даже власть над параллельными измерениями так и не смогла ему обеспечить... Теперь его сердце снова переполнило сияние впечатлений и эмоций, он воскрес, но обновлённые чувства тянулись к тем, к кому он поступал столь несправедливо.
- Пойдём отсюда, Дейзи-кун... - прошептал ему на ухо Бьякуран, помогая совсем не рабу своему, но дорогому товарищу и неотделимому члену Семьи, подняться, придерживая его исхудавшее, измождённое, выглядящее сейчас, после стольких моральных, да и физических - эти таблетки, уколы, обследования, этот изолятор, для которого даже тараканы слишком хороши, не то, что люди! - истязаний почти хрупким, слабым и беззащитным тело, - Кстати... - он подносит к лицу Дейзи, держа, впрочем, немного на расстоянии, раскрытую ладонью вверх руку с кольцом Солнца Маре, - Это твоё. Теперь оно всегда будет твоим. Если у тебя ещё есть сомнения в подлинности происходящего - надень его, используй, оно поможет тебе. Ты же помнишь, как его активировать? Покажи мне свою решимость... Свою готовность жить дальше, Дейзи-кун.
Они все готовы принести себя ради него в жертву, они готовы на всё. Но что будет делать Небо, если вновь потеряет их всех? Потеряет сейчас, а, значит, уже навсегда, и потеряет вовсе не тем чудовищем, по чьей вине их судьбы в том будущем, которому не бывать - Джессо сам об этом позаботится, - были жестоко оборваны, а тем, кто научился дорожить... Научился любить, в конце концов.

+1

6

Звучащие слова пробиваются через помутившееся, затягивающееся чёрным маревом сознание, заставляя Солнце бороться с порывом сползти в обморок, удерживать на плаву, подобно губке впитывать в себя родной голос, который уже не надеялся услышать, который никогда не слышал, но помнил лучше, чем голос своего лечащего врача, хотя оба они говорят ласково. Только в голосе Бьякурана не слышно мертвенного равнодушия, скрывающегося под ласковыми нотками, и Дейзи верит.
Снова верит во всё сказанное, вспоминает лица тех, кто был назван Джесо, и чувствует тепло, поднимающееся из груди. Сейчас не за что не скажешь, что перед тобой сумасшедший, если забыть о смирительной рубашке и растрёпанных волосах. В безумных обычно глазах, смотрящих в никуда, сейчас светится жизнь, смесь эмоций, из счастья и надежды. И Дейзи верит, что всё это правда, верит всем сердцем и уцелевшими остатками рассудка, игнорируя ту часть, которая подсказывает, что это невозможно, что всё бред, очередная галлюцинация; подавляет в себе желание обхватить плечи руками, начать раскачиваться, или вскочить и метаться по палате, чтобы хоть так выплеснуть эмоции через действия. А возможно, всё дело в том, что организм Дейзи ещё не вывел предыдущую дозу успокоительных лекарств, и парень может лучше контролировать себя, без особых проблем уживаясь с объективной реальностью, и без приступов принимая и смешивая свои воспоминания с текущими, уже сейчас успокаиваясь, переставая внутренне метаться, разрываясь надвое, приходя к гармонии, убеждая себя, что всё, что он помнит, на самом деле произошло именно с ним. 
Он - Хранитель Солнца Маре, один из Истинных Погребальных Венков, один из тех, кого выбрал Бьякуран, ставший для него вровень с Богом, только не равнодушный к людям, не равнодушный к нему, единственный сумевший увидеть в Дейзи человека, сильного бойца, а не просто невротика, которого идиоты-родители закрыли в психиатрической лечебнице, где лекарства и попытки лечения только ещё больше разрушили хрупкий рассудок, тогда ещё ребёнка.
Дейзи пытался покончить с собой и не мог умереть. Он, может, и сумасшедший, но не идиот, чтобы не обвести вокруг пальца кучку врачей, и не найти способ свести счёты с жизнью, но всё равно, почему-то не умирал. Он душился, пытался утопиться, вскрывал себе вены, падал с высоты, глотал таблетки убойными дозами, что он только с собой не делал, но каждый раз медики успевали "в последний момент" и "чудом" вытаскивали его с грани жизни и смерти. Солнце ненавидел эту свою особенность, мечтая лишь о том, чтобы его все оставили в покое, и дали уйти. 
Но сейчас. Бьякуран-сама верит в него, он по прежнему хочет, чтобы Дейзи был одним из Хранителей колец Маре, никогда больше не оставит его, и Дейзи верит ему. Именно сейчас, он благодарит небеса, что ни одна попытка покончить с собой не увенчалась успехом, ведь тогда он не смог бы увидеть того, кто стал его Небом, его Богом. Тем, кого Дейзи любил. Не так, как любят друг друга парочки. Скорее, как дитя любит своих родителей. Бесконечная преданность, готовность сделать ради одной одобрительной улыбки что угодно, желание жить ради него.
Дейзи подаётся вперёд, чтобы ещё на секунду задержать ощущение руки на своей щеке, отвечает несмелой улыбкой.
- Бьякуран-сама. - Слова благодарности застревают в горле, даже одно только имя произнести стоит некоторых усилий.  В горле пересыхает от волнения, голос тихий и хриплый, ведь Дейзи ни с кем не разговаривал после последнего визита к психиатру, да и не раз срывал голосовые связки, вопя во время участившихся приступов.

Тихий шепот, и Солнце, влекомый блондином, поднимается на ноги, не удержав равновесие, покачнулся, и рефлекторно ухватился за плечи Неба, и тут же испуганно отдёрнул руки, пряча их за спину, дернувшись, в попытке отстраниться, выдерживая расстояние, прежде чем понимает, что никто не будет заламывать ему руки, снова обездвиживая ненавистной рубашкой.
Когда Бьякуран достаёт кольцо, в груди что-то отзывается тёплой волной, и новая несмелая улыбка вместе с настороженным и одновременно счастливым взглядом адресовываются блондину.
Кольцо Маре. Оно, правда, теперь его?
- Я... Я действительно могу его взять? - Тонкая, неестественно худая рука с зеленоватого сейчас, как и волосы, оттенка кожей тянется к кольцу, нервные дрожащие тонкие пальцы, сейчас напоминающие скорее паучьи лапки, берут серебряный ободок. Кольцо кажется очень знакомым и Дейзи знает, что и как нужно делать, чтобы разжечь пламя, активируя внутренние резервы, и ускоряя процесс регенерации клеток, позволяя тёплой энергии Солнца заполнить себя. - Я не подведу вас снова, Бьякуран-сама. - Дейзи помнит, как и кому проиграл, и не допустит такого больше, оправдает оказанное доверие, станет достойным, действительно достойным звания Погребального Венка, Хранителя Солнца Бьякурана. - Мои чувства, моя благодарность, мои воспоминания - это моя решимость. 
Кольцо на пальце вспыхивает чистым золотым огнём Солнца, разгоняющим полумрак в палате, освещающий лица обоих людей, находящихся в ней.
Дейзи прикрывает глаза, и направляет энергию на восстановление организма так, словно бы делал это всегда, чувствуя, как слабость отступает, в голове проясняется. Как Организм перегоняет всю дрянь, которой напичкали его врачи.
- Спасибо. - Дейзи улыбается, искренне, вкладывает в одно единственное слова все переполняющие чувства, всё то, что не смог бы выразить словами, он пытается передать интонацией. - Я так счастлив. Я люблю вас. - Дейзи не боится быть понятым неправильно, ведь не может этот человек не так понять, принять искренний порыв за что-то плотское, чем люди разбрасываются не глядя. И, может такого говорить нельзя, Солнце не знает, но он знает то, что этот человек для него всё и любовь, это чистое чувство, не опошленное желаниями, даже не требующее ответа. В нём всё. От благодарности до счастья, и Дейзи знает, что Джесо сможет понять его правильно.

Отредактировано Daisy (2015-12-03 04:38:03)

+1

7

Некоторые, видимо, думают, что достаточно дать жизни зародиться - а дальше она будет ползти и карабкаться сама, варясь в соку собственных непознанных влечений, стремлений, желаний, сомнений, не зная, что нормально, а что - нет; путаться, спотыкаться, бесчисленно ошибаться, принимать одну сторону света за другую... И горе тому, кто не понимает, что надо делать, отличается от других и не признаёт их странных и сложных условностей, предназначенных словно бы для того, чтобы смертные, и без того во многом безжалостно ограниченные одним своим естеством, ещё больше загоняли себя в тесные и тёмные рамки и терзались своим несовершеством. Впрочем, иные так называемые законы, видимо, предназначались, напротив, для того, чтобы убаюкать их эго и скрыть убожество и тщету существования. Словно бы сама цель их бытия - сторожить эти дурацкие законы и обычаи; и тогда человек - не бесполезен, он защитник нравственности, религии или правопорядка, кому что, в зависимости от каждого конкретного индивида. Добро бы так было в действительности, но ведь руководствуются все они сугубо субъекиивными критериями, и те, кто берётся судить и карать, сами слишком уж не свободны от греха обмана и лицемерия.
Они попытались помочь Дейзи? Ложь. Чтобы помочь, им не хватало любви, милосердия, доброты. Нельзя лечить, про себя называя человека "психопатом". Нельзя врачевать мозг, душу и сердце, не вкладываясь самому, не отдавая себя. Преступление - влезть туда пальцами и ковыряться, глуша медикаментами, стоит лишь слишком резко дёрнуться без разрешения, или выплеснуть боль и уныние в крике. Только совершенно чёрствый человек будет затыкать рот тому, кто и так с трудом заставляет себя разговаривать... И они не лечили, они загоняли его в те показатели, которые отчего-то считают эталоном вменяемости и адекватности. Никто из них не интересовался личностью, подлинным "я" человека по имени "Дейзи", и они бы сказали, что он поправился, если бы он просто стал вести себя как все, ничем не выдавая, что его душу по-прежнему жжёт. Безграничная любовь к искорке разума и жизни, теплящейся внутри этого мяса, терпеливое и спокойное понимание, принятие и отсутствие агрессии, негатива, попыток перекраивать творение природы под себя и свои примитивные стереотипы - вот что поможет Солнцу Маре раскрыться и воплотить весь свой недюжинный потенциал.
- Я знаю, Дейзи-кун, - тихо говорит Бьякуран, мягко улыбаясь и смотря в глаза своему возрождающемуся Солнцу, - Я тоже люблю тебя.
Он полон того радостного одобрения, с каким отец встречает первые самостоятельные шаги сынишки. Нет, он не видит перед собой опасного безумца, и не потому, что Джессо хватило бы мановения руки, чтобы припечатать парня так, что даже регенерация не сразу его восстановит. Он не видит и жалкую тварь, не властную над собой настолько, что даже не в силах выбрать, жить или погибнуть ей. Так, как он сейчас на Дейзи, смотрят пловцы, нырнувшие на глубину в такое количество метров, что и помыслить боязно, избежавшие по пути бесчисленных угроз и выудившие оттуда, из крепко схлопнувшей створки раковины, сверкающую жемчужину.
- Ты поразителен, Дейзи-кун, ты знаешь об этом? - Бьякуран смеётся, но это звучит не обидно и не оскорбительно, он ведь не иронизирует, а в самом деле так считает, - Не имеет значения, сможешь ли ты победить в следующий раз. Я хочу, чтобы ты вернулся ко мне. Впрочем... - в лиловых глазах мелькает что-то, похожее на желание дать если не священную клятву, то твёрдое обещание, - ...если ты не сможешь, я приду, чтобы забрать тебя оттуда. Как это делаю сейчас. Идём. Кикё-кун и Блюбелл-тян уже наверняка беспокоятся. Они так на меня смотрели, будто меня самого должны тут закрыть. Возможно, так и есть. Среди нас всех я - самый сумасшедший, - опять шутит, опять смеётся, такой лёгкий, что, кажется, ничто в целом мире не способно глубоко его затронуть. Бьякуран, ангел-наваждение, хранитель нити, связывающей все миры, ключа к множественности реальностей - колец Маре.

+1

8

Дейзи как никогда счастлив сейчас, ему ничего не было нужно, он получил всё, чего так страстно желал уже сбылось. Он больше не один, он снова рядом со своим Небом, скоро присоединится к остальным Хранителям, хотя, может, они и не будут рады ему, кажется, он всегда держался отстранённо, да и продолжит. Невозможно вот так просто перестроиться, влиться в социум, как любят повторять здешние работники. Впрочем, ему и не нужно, только быть рядом с Бьякураном, пожалуй, со всеми ими, так или иначе, Дейзи привязался к ним, пускай даже, через воспоминания, быть полезным, доказать, что он не просто псих, и на что-то способен. Но получил Солнце, куда больше чем ожидал уже сейчас. Он получил реальность, он получил принятие, получил надежду и смысл жить.
На лице парня улыбка, пускай с ней он и становится ещё более похожим на сумасшедшего маньяка, в сочетании с общим видом: одеждой, спутанными волосами закрывающими половину лица. Осталось ещё закатать рукав, чтобы стала видна иголка, воткнутая в вену, к которой подсоединяется капельница.
- Спасибо. - Дейзи говорит одними губами, на деле же не произнося ни звука, смотря немигающим взглядом, запоминая каждую чёрточку лица, оттенок радужки, манеру улыбаться.

Поразителен, он? Всю жизнь он слышал совсем другие слова в свой адрес, сменившиеся  равнодушным тоном врачей, время от времени сменяющимся не менее равнодушным сюсюканьем, словно бы он умственно отсталый.  Как реагировать парень не знает, и лишь пожимает плечами, не сводя взгляд, непроизвольно тянет в рот пальцы, почти до крови прокусывая кожу, никак на это, впрочем, не реагируя. Ранка всё равно быстро затянется, и Солнце давно не обращает внимания на такие мелочи, находясь в растерянности, как сейчас, когда первая волна эмоций сошла, оставив за собой надежду и ожидания, перемежающиеся волнением, начинает грызть руки.

Ему дарят куда большее, чем просто спасение и новый шанс, ему дарят надежду на долго и счастливо, которое Дейзи видел когда-то в кинофильмах или читал в книгах. На счастливо с друзьями, семьёй. Того всего, чего он лишился после первого серьёзного срыва, оказавшись в стенах этого заведения, где всё только ухудшилось. Может ли быть  возможным, что его поражение не будет означать конец всего, и он действительно больше не останется один? В это поверить труднее, но именно в это парень больше всего хочет поверить, да и невозможно усомниться в словах бога. 
Не замечая, Солнце начинает нервничать больше, сильнее кусая пальцы, начиная легонько раскачиваться на носках.
- Сумасшедший, вы?! - Дейзи начинает нервно смеяться, хоть и понимает, что это шутка. Хотя, в какой-то степени, может это и правда. Ни один нормальный, тот нормальный, каким принято называть людей за стенами этого заведения, не сделает для кучки одиноких людей то, что сделал он.  Если так - Бьякуран действительно сумасшедший, и это лучшее его качество. Смех обрывается на незаконченной ноте, и Солнце снова глядит не мигая, с полуулыбкой и раньше не посещавшими огоньками озорства в глазах. - Наверное, это так.

Солнце кивает, готовый покинуть это место раз и навсегда. Он больше не вернётся в лечебницу никогда, лучше умереть, найти способ, сделать что угодно, но не возвращаться сюда.
А захотят ли медики выпустить его? Быть может, случится так, что его спеленают уже на выходе из палаты, накачивая новой дозой наркотика? Нет! Этого нельзя позволить, сделать что угодно, убить, выпустить кишки, повторить то, что Дейзи видел в воспоминаниях, только не оставаться здесь больше не секунды. А если не получится?
И без того не отличающийся логичным мышлением Дейзи начинает паниковать, опуская голову, полностью завешиваясь волосами, обхватывает плечи руками, даже не задумываясь о том, что как минимум Бьякуран не допустит такого развития событий.
- Они не выпустят меня отсюда. - Скорее самому себе говорит парень, не поднимая головы. Кольцо, ранее отсвечивавшее пламенем погасло, возвращая палате темноту, и Солнце делает совсем небольшой шаг назад, обращая взгляд внутрь себя.
Как он может быть Хранителем Маре, если не может справиться с собственными страхами, только усугубившимися с обретением воспоминаний, не способен даже из лечебницы выйти.

Отредактировано Daisy (2015-12-03 04:40:34)

+1

9

Заметив резкое изменение в настроении своего Солнца, Бьякуран качает головой. Выражение его лица меняется, он смотрит так, будто Дейзи ударил его, влепил пощёчину наотмашь человеку, который ничем этого не заслужил, и, хотя слишком великодушен, чтобы оскорбиться на подобное, проявляя мелочность, тем не менее, резко охладел и отдалился от того, кто так злоупотребил его доверием.
- Дейзи-кун... - чуть нараспев выговаривает он имя, но тон не предвещает ничего хорошего, - ...ответь мне на один вопрос. За что ты считаешь меня либо дураком, либо лжецом, и, в обоих случаях, человеком, не отвечающим за свои слова? Почему позволяешь себе унижать меня и унижаться самому недоверием ко мне? - поистине "прекрасен" босс, которого ни в грош не ставят подчинённые, раз уж Дейзи не уверен, что Бьякуран способен на столь элементарную вещь, как забрать из больницы одного пациента. При том, что планирование того уровня, на каком осуществлял таковое босс Мильфиоре, было Солнцу Маре уже хорошо известно - от того подобное поведение ещё больше уязвляло. Джессо задело то, что друг, секунду назад взиравший на него как на божество, теперь боится, что он настолько немощен и неловок, и не сможет провести мимо каких-то жалких людишек в белых халатах, не говоря уже о чём-то большем. Это не лидер, это пустое место. Вот как он трактовал поступок Дейзи, - Если я сказал, что мы уходим, значит, я уже обо всём позаботился. Но, знаешь... Мне нужен человек, а не тот, кто боится даже за порог шагнуть. Поэтому я ухожу. Если ты не догонишь меня - тебе придётся разбираться с врачами в одиночку. И со своим будущим - тоже, - пустая угроза, конечно же, он в любом случае не бросит Дейзи тут, да и такие перепады более чем понятны, бедняжку тут до растительного вида чуть не довели, где же ему сразу привыкнуть к разрушенному и снова восстановленному миру. Но Джессо хотелось подстегнуть своего Хранителя к действиям. И вторая угроза, предоставить Солнце самому себе после того, как то выберется из этих стен - а он выберется, кольцо-то Бьякуран даже не думал пытаться забрать, и одно это могло бы указать Дейзи на то, что он говорит, хотя и всерьёз, но не по-настоящему, если бы тот не пребывал в столь расстроенных и противоречивых чувствах, - была, собственно, хуже любого приговора.
Понести поражение самому себе. Что может больше указать человеку на его полное ничтожество? Особенно в таком вопросе, о котором только что высказывался столь громкими словами. Обещал не подводить, обещал пойти за Небом Маре куда угодно... Так вот, пока требуется всего лишь "на улицу", и, если столь простая задача не может быть выполнена - как Дейзи вообще что-то поручить? Вот тот бой, который Солнцу никак проигрывать нельзя. Самый главный, самый судьбоносный.

+1

10

То, что и как говорит Бьякуран, действуют подобно холодному ушату воды, выдёргивая парня из водоворота собственных мыслей и страхов, и только хуже от того, что Небо прав. Вот только, Дейзи сомневался не в Джессо и его силе, а в себе самом, за столько лет проведённых в клинике, отчаявшись даже умереть, уже потеряв представление, что может быть как-то ещё, и перед представлением, вернее, отсутствием представления ещё какой-то реальности пасовала логика и все разумные доводы. Солнце зажмурился, сдавливая голову в области висков, пытаясь справиться с противоречивыми мыслями и чувствами, переполняющими его, прогнать шум и тихие голоса из сознания, шепчущие, что он не достоин даже стоять рядом с этим человеком, или, быть может, это всё наркотический бред.
Но, даже если так, какая разница? Не он ли только что решил, что лучше умрёт, чем останется, что сделает всё, чтобы Джессо мог признать его как Хранителя, и если так, то какое имел право забыть, поддаваясь страхам, и выказать неуверенность? Что если Бьякуран действительно сейчас уйдёт? То, что Венок почувствовал в его голосе, те интонации и слова заставили парня по-настоящему испугаться, и испугаться не только сказанного, но и самого Небо.
- Нет. Я не за что не останусь здесь. Если понадобится, то я убью любого, кто помешает мне. - Дейзи говорит очень тихо, скорее, с собой, чем с кем-то ещё, не открывая глаз, пытаясь справиться с подступающей истерикой, которая бы вылилась в неподконтрольный ему приступ.
Какая-то часть разума подсказывает, что всё, что сейчас происходит, на самом деле лишь продолжение кошмара, и стоит ему покинуть стены палаты, как мир рухнет. Быть может, он откроет глаза там, где только что шла битва с Хранителем Облака Вонголы, или улыбчивый человек с лиловым взглядом сделает так, что его жизнь прекратится. Может, он пришёл как вестник смерти, которую так долго ждал Дейзи, в качестве прощального подарка обернувшись образом того человека, которого он желал увидеть? Даже если и так - плевать. Плевать, как он умрёт, но и поверить в такой скорый конец, едва только произошло хоть что-то обнадёживающее - не получается.

Из горда парня вырывается полустон-полукрик, он крепче сжимает голову руками, сгорбившись, пытаясь унять подступающую панику, вызванную уже словами Джессо, шум в сознании,  боль в висках, которая, кажется, взрывает голову, и звук перерастает в полноценный крик, прежде чем Солнце распрямился, широко раскрыв глаза, уставившись на Бьякурана, часто дыша и мелко дрожа всем телом.
В голове немного проясняется, и до Дейзи доходит, что и кому он сказал, почему Небо так резко отреагировал, и становится невообразимо больно и стыдно. Как он мог усомниться в том, кого приравнивал богам, да ещё и вслух? Пускай подразумевал и не сказанное, но всё равно поставил под сомнения всё происходящее здесь, силу блондина и собственные слова, разом всё перечеркнув.  Парня сейчас действительно можно сравнить с ребёнком, попавшим в незнакомую ситуацию, успевшим натворить дел и теперь не знающим, а что собственно делать дальше, и как вообще сюда попал.   
Опустившиеся руки непроизвольно начали теребить рукава рубашки, а взгляд уткнулся в пол.
- Простите, Бьякуран-сама. Я не смею сомневаться в вас, нет. - Пальцы забегали по ткани быстрее, сжимая и разжимая её, выдавая волнение и страх. Лица за волосами почти не видно, голос тихий и дрожит. Перед глазами Венка слайдами пролистывается череда воспоминаний, всего того, что происходило, и к чему он стремился, превращая воспоминания в одержимость. Разве теперь он может отступить? Разве имеет право подводить того, кому предан всем сердцем?
Вскинув голову, Дейзи с безумным блеском едва ли не фанатичного обожания в глазах смотрит на Джессо, выдавая маньячную полуулыбку.
- Я прошу прощения, Бьякуран-сама, и не буду больше задерживать вас здесь.
Солнце исправит свою ошибку, и не даст больше возможности сомневаться в себе. Он не хочет больше слышать этого тона в свой адрес, боится приговора, который лучше был бы смертью, боится разочаровать ещё больше и готов на любые действия, чтобы не допустить такого исхода.
Дейзи приближается в Небу, жадно глядит тому в лицо, немигающим взглядом, ожидая дальнейших указаний, страшась лишь того, что его приговор, на самом деле, уже состоялся.

Отредактировано Daisy (2015-12-03 04:45:34)

+1

11

Наблюдая за тем, как Дейзи досталось от одних только слов, Бьякуран сказал себе, что наказание за неосторожную фразу человека, который не владеет собой и насилу собирает разрозненные детали самого себя, заржавленные, погнутые или треснувшие, во что-то, отдалённо напоминающее единое целое, было слишком жестоким. Он не может больше смотреть на то, как страдает и дёргается его Хранитель, и, поэтому, Бьякуран поднимает руку с кольцом Неба и разжигает маленький язычок оранжевого пламени - много и не требуется, это может быть опасно. Касается объятым пламенем светлым камнем лба Солнца, погружая его в состояние, близкое к нирване - баланс между телом и душой, чувствами и мыслями, гармония с окружающим миром и самим собой.

"Небо. Огромное, куполом раскинувшееся над всем миром, ясное, прозрачно-голубое, хрустально-хрупкое, звенящее тишиной и тем одиночеством, которое зовут самодостаточностью и отрешением от всего земного, кроме полёта и непостижимой ни для кого, кроме легкоперых гонцов божеств и влюблённых - быстрокрылых беззаботных птиц. И то же ощущение, что обычно дарит Бьякурану необозримый простор лазурной глубины - любовь к миру и себе; не суетная и мелочная любовь смертных, но та любовь, какую должны испытывать мистические и сказочные обитатели заоблачной высоты, божества и ангелы. Эта любовь - готовность принимать в своё безмятежное лоно абсолютно любое земное создание, сродство и общность с ними на духовном уровне. Проще говоря - одна душа на всех, словно их связывает нежно-голубая нить, тоньше паутинной, тоньше грани между жизнью и смертью. Страха нет, и быть не может, ведь Дейзи сейчас должно казаться, что он родился с этими крыльями, и этот покой, это великолепие он имел возможность регулярно созерцать. Он - дитя солнечного света и дыхания безвременья. Здесь не надо никуда спешить, ведь небо - вечно. Небо пережило десятки великих цивилизаций и священных империй. Небо пережило и тех, кого, в своём невежестве, копошащиеся внизу принимали за его наместников. Смешно. Небо говорит напрямую с каждым, кто захочет слушать, в каждый момент бытия, безустанно; но мало кто готов принимать правду об окружающем мире и себе.
И это воззрение, эту надежду на то, что его, Неба, дары примут, не спрашивая, зачем, отчего, да почём нынче чудеса оптом и в розницу - Дейзи тоже получил. Во всяком случае, он мог принять это вместе с воспоминанием, и, хотя бы, понять, как мыслит его повелитель. Пусть и отдалённо - Бьякуран не думал, что Солнцу под силу воспринять и осознать всё.
Воздух. Свобода. Синева и белизна. Нырнуть в одно особенно пушистое, будто гора или замок того великана, к которому некий фольклорный Джек забирался по бобовому стеблю, облако, окунуться целиком и плавно пойти на снижение. Внизу, далеко-далеко, домики, будто игрушечные, кажущиеся макетами, заготовкой для будущего грандиозного строительства. Один из них Дейзи знает - сюда его привели, и здесь оставили. Но, поскольку Джессо отдаёт не только визуальные воспоминания, но и чувства - он может испытать то же, с чем его спаситель явился сюда. Тревогу и беспокойство, сладостное предвкушение встречи, надежду на то, что Солнце Маре не успели здесь уморить до полностью апатичного состояния, когда, кроме оболочки, ничего больше нет. Но, вместе с тем, есть в нём и непреклонная готовность исправить любую ошибку местных лекарей-калекарей. И он входит в здание с улыбкой."

Картинка гаснет, а объединённое сознание Дейзи и Бьякурана, словно бы на время поглотившего и растворившего безумие Солнца своим тёплым сиянием, вновь разделяется. У Солнца больше не болит голова, и ложные образы не путаются в сознании, мешая вменяемо оценивать объективную реальность. То, что, как Бьякуран надеялся, сейчас чувствует его Солнце - это освежённость. Новую бодрость, ту тихую бодрость, свойственную хорошо и спокойно, без кошмаров и иных тягостей, выспавшимся и отдохнувшим людям. Она редко заставляет вскочить и начать размахивать руками, носиться по округе и голосить, но к труду и требующим затрат энергии действиям подготавливает.
- Надеюсь, теперь мы забыли об этом маленьком недоразумении, Дейзи-кун, - лучезарно улыбается Небо Маре, - Пойдём. Весь этот огромный восхитительный мир ждёт нас. Ты - мой, Дейзи-кун. Оставайся моим всегда, и никто больше не заставит тебя думать о себе как о лишнем. Твоя смерть была бы расточительством. Я не люблю терять то, что назвал своим.
С этими словами Джессо, крепко держа Дейзи за плечи, осторожно и заботливо, как человек, считающийся с чужими фобиями, пусть и ровно настолько, сколько требуется для того, чтобы преодолеть их, вывел Солнце в коридор и увлёк дальше, к выходу. И никто им не мешал, никто не вставал на пути, никто не окликал их и не пытался возразить. Двое врачей, замаячивших было впереди, предупредительно расступились, при этом, сторонясь Дейзи так, словно бы он переносил на себе чуму. Бьякуран только улыбнулся им, почти легкомысленно, как улыбнулся бы даже удовлетворившему его стремление к красоте и изяществу едва распустившемуся цветку, или милому котёнку, играющему с кончиком своего же распушённого в азарте хвоста - в общем, чему угодно, что попалось бы ему в подобном благодушии на глаза и не вывело при этом из себя.

+1

12

Когда Бьякуран делает шаг вперёд, поднося руку, всего на мгновение Солнце объял иррациональный страх, подсказывающий, что вот сейчас он умрёт, навсегда освобождаясь от плена тела, всегда восстанавливающегося слишком быстро, чем Дейзи успевал навредить себе, но и этот страх ушёл мгновенно, стоило взглянуть в лиловые глаза.
Океан спокойствия, небесная безоблачная высь, гармония сознания с миром – те ощущения, которые переполнили Дейзи - успокаивающая мысли, убаюкивающая, позволяющая отрешиться от собственных страхов и переживаний, очищающая сознание. Дейзи не помнил, чувствовал ли он такое спокойствие когда-то, если да, наверное, это было очень давно, когда он был ещё маленьким ребёнком. Сейчас же, заполнившие, ранее неизвестные ощущения очистили сознание Солнца, из невротика делая из него здорового человека, пусть даже и ненадолго, и сомнения больше не беспокоят его.
Парень с замиранием сердца наблюдает за мелькающими перед глазами воспоминаниями и мыслями, воспринимающими сейчас как свои собственные, хоть таковыми и не являются. Он направляется к клинике, которую невозможно спутать с любым другим зданием, где, Дейзи знает, прямо сейчас, он сам же и находится, чувствует всё вместе с Небом, переполняясь тем же предвкушением и одновременно, в той части сознания, которая осознает себя как себя - благодарностью и трепетом.

Открыв глаза, Дейзи смотрит в другие - лиловые, на губах Солнца умиротворённая улыбка, а из взгляда пропали страх и неуверенность, сменившись спокойствием.
- Очень странное чувство. - Действительно странное. Парень давно уже забыл, каково это, не делить своё сознание на фрагменты эмоций, ощущая себя чем-то цельным, пребывать в состоянии умиротворения.  Он улыбается, не только губами, но и глазами, сейчас мало походя на сумасшедшего, если не считать одежды и общего растрёпанного вида, как ребёнок, или подросток, давно находившийся в одиночестве, и сейчас получивший возможность вернуться к своей семье, где его ждут, возможность заново увидеть мир, осознать его, возможность принять и быть принятым им.
- Бьякуран-сама. Спасибо. - На этот раз, не просто на эмоциях, переполняющей радости и неожиданного счастья, облегчения и надежды воплотившихся воспоминаний, разделивших рассудок Солнца Маре ещё на несколько частей, не из-за страха разочаровать, не слепой преданности и благодарности за приятие. Подаренная ясность сознания, гармония с собой позволили осознать ситуацию как реальность, а не галлюцинацию, в которую ему отчаянно хотелось поверить.

Поход по коридорам больницы Дейзи воспринял с лёгким волнением, стараясь не смотреть по сторонам, не вглядываться в лица врачей, или других здешних жителей стремясь лишь поскорее выйти наружу. Куда дальше - всё равно. Он пойдёт туда, куда скажет Джессо, даже если это будет преисподняя, только быть рядом, быть полезным, неплохо бы ещё оказаться подальше от лечебницы.

+1

13

Улицы встретили двоих обыкновенным шумом и гамом, мчащимися машинами, суетой и разноголосым хором, запахом человеческого пота, тщетно закамуфлированного набрызганным поверх ароматом духов и всевозможных одеколонов, стуком женских каблучков по мостовой и шелестом газет, которые читали, сидя на аккуратных скамьях, дородные и хорошо одетые господа, в ожидании прибытия транспорта. Блеск солнечных бликов на оконных стёклах и витринах магазинов, всё искрилось и сверкало, и блестел даже асфальт под ногами. И, если больницу бьющая через край фонтаном жизнь огибала по огромному крюку, словно прибежище покрытого струпьями прокажённого, то, с каждым шагом, уводившим двоих от этих затхлых,пропитанных вонью лекарств и болезней, стен, вокруг Бьякурана и Дейзи всё приходило во всё большее движение. Джессо заставил Солнце снять и бросить на выходе из треклятого заведения болтавшуюся на нём, как саван - на восставшем из погребального грота, Лазаре, смирительную рубашку, и набросил на него свою куртку, после чего, хотя совсем адекватным вид Хранителя Маре не стал, всё же, сделался достаточно вменяемым, чтобы их, не прекращая коситься и хмыкать, всё же не задержали по пути. Положим, самого Джессо мнение народа ничуть не трогало, он без труда нашёл бы аргументы, чтобы им прекратили чинить препоны почём зря - да и кто они все такие, эти смертные, чтобы осуждать то, что одобрил он?! - однако, он не хотел, чтобы его Солнце вновь заставили переживать.
- Смотри, Дейзи-кун. Вот жизнь, которой лишили тебя. В ней тоже можно найти приятные стороны. Я же сказал, что хочу научить тебя быть счастливым, полюбить этот мир так, как люблю его я. Вот, например... - Бьякуран снова рассмеялся своим неподражаемым, столь же лёгким и весёлым, сколь и лукавым, смехом, весельем, воплощающим саму непредсказуемость, - ...я помню, что ты любишь игрушки, - о, он хорошо это помнил, должно быть, обнимая мягкое, плюшевое, розовое недоразумение, Дейзи чувствовал себя защищённым. Не от людей, конечно же, ему хватало способностей, чтобы расправиться с кем угодно, а, скорее, от чрезмерного обилия внешних и внутренних переживаний. Должно быть, так было проще обуздать их и разобраться с ними. Не говоря о том, что игрушка - это друг, который никогда не бросит, не будет критиковать, или же смотреть свысока, будто вынужденный терпеть через силу, как Кикё, - Нам сюда.
С этими словами Небо с беззаботной усмешкой ввёл Дейзи за руку в магазин игрушек. Даже самый избалованный и взыскательный ребёнок нашёл бы здесь воплощение своей мечты. Но Бьякуран имел в виду нечто большее, чем просто показать Солнцу это место.
- Подожди меня здесь и, пожалуйста, ничего не трогай, - шутливо погрозив Солнцу пальцем, мягко сказал Бьякуран.

Так, словно заранее знал, куда смотреть, он прошёл мимо полок с пластмассовыми каруселями, запускаемыми ключом, балерина и оловянными солдатиками, будто сошедшими со страниц сказки Ганса Христиана Андерсена, огромных мягких пушистых собак и котят с глазками-пуговицами, способными заменить собой пуховую подушку... В углу, посаженный на низенький круглый столик с единственной ножкой, внизу переходящую в подобие трёх звериных лапок, отходящих друг от друга под равными углами, красовался тот самый заяц, наверно, самый дешёвый из всего, что здесь имелось. Бьякуран сделался серьёзным, даже почти печальным. В том, другом времени, заяц уже был у Дейзи, когда "ангел" впервые пришёл к нему. Вероятно, то было единственной вещью, которую Солнце Маре мог считать своей и, возможно, получил от бросившей его родни. Но здесь... Здесь судьба, видимо, решила отнять у бедного мальчика - а для Джессо Дейзи остался бы мальчиком, даже будь он вдвое старше, - даже самое последнее. Его Солнце, лежащее на полу убогой тёмной комнаты, почти задушенное и безучастное ко всему, покинутое, забытое, имеющее право рассчитывать лишь на новые экзекуции, которые там называли обследованиями, бесконечные, более жестокие, чем пытки еретиков, потому что пытки заканчивались быстрее, и милосердная петля, или кривой клинок гильотины, или даже очистительный костёр избавляли самого законченного и отпетого из грешников от дальнейших мук; Дейзи же нечего было ожидать даже этого. Сколько раз мокрыми от слёз губами бедняжка в почти горячечном бреду шептал, умолял, взывал к Богу и Дьяволу о даровании ему смерти, корчась в агонии, вновь и вновь выталкивающей его обратно, к пустому и всем вокруг давно осточертевшему прозябанию? Сколько раз проклинал за то, что ни одна высшая сила не может или не желает его забрать? Да он же был проклят сам, заклеймён бессердечным Господом, вручившим Дейзи такой "дар"... Бьякуран, при всей своей выдержке, содрогнулся. И тем паче хотелось ему баловать этого до сего дня насилу получавшего даже самое необходимое ребёнка. Если Бог настолько безучастен к бедам чад своих, то Джессо не считал себя настолько уж неправым в былом желании уподобиться Всевышнему. Он сделает больше, чем Тот, кто полагает, что с мира достаточно и сотворения, а дальше - "как-нибудь сами". И называть людей своими чадами? Этот Бог - ничем не отличается от кровных родителей Дейзи. Или Блюбелл, запертой в клинике только на том основании, что она не может ходить на своих ногах.
Бьякуран смотрел на милую забавную игрушку с длинными свисающими по бокам от умильной мордочки ушами, и ощущал гнев. Даже не так - бешенство. И они прощают Господу такое количество недоработок и ошибок... Ладно. Что же. Это не его дело. А его - заняться тем, что он добровольно взял на себя. Ради той, благодаря которой сейчас живёт. Глубоко вздохнув и взяв себя в руки, Джессо снял со столика этого глупого большеглазого зайца.

***

Прошло всего несколько минут, как Джессо вернулся и с гордым видом человека, который наслаждается, делая другим подарки, вручил Дейзи прямо в руки празднично упакованный свёрток, весь в крохотных блёстках, перевязанный широкой жёлтой лентой.
- С днём рождения, Дейзи-кун, - тихо сказал Небо и ласково привлёк парня к себе, поцеловал в макушку, словно ему и не было никакого дела до того, как давно не мыли и вообще не приводили в порядок эти спутанные космы. Его ничуть не смущало ни что о них подумают другие, ни что дата появления Дейзи на свет иная. Солнце Маре родилось сейчас.

+1

14

Когда Бьякуран велел ему переодеться, оставив за порогом клиники рубашку, Дейзи не стал протестовать, покорно выполняя веленое, вполне равнодушный к тому, как будет выглядеть, не задумываясь даже, насколько отталкивающе выглядел бы, окажись в таком виде в толпе. Да и не так уж сильно изменился его внешний вид, только к белым штанам, больше похожим на пижамные, и тапкам на резиновой подошве прибавилась единственная приличная вещь, и Солнце всё равно оставался похожим на пугало, бесцеремонно рассматривающее окружающих, особенно цепляясь взглядом за яркие предметы, резким контрастом выделяющиеся в сознании, после серой стерильности больницы.
Солнце слушает внимательно, пытаясь проникнуться, и почувствовать то хорошее, что должно было быть в суетливом потоке жизни вокруг, людей проходящих мимо, магазинах с товаром за застеклёнными витринами, кафе с орущей музыкой,  множеством машин.  Пожалуй, здесь не слишком уютно, и парень на интуитивном уровне чувствующий негатив по отношению к себе запрокидывает голову, глядя на светило широко раскрытыми глазами, ничуть не беспокоясь о том, что они начинают печь. Там, наверху спокойней, безоблачная синева, и утреннее солнце завораживают. Их красота заставляет забыть о неприязненных, порой испуганных взглядах прохожих, отрешиться от шума и дискомфорта, с непривычки давящего на сознание, заставляющего обхватить плечи в защитном жесте, даёт возможность расслабиться, начиная воспринимать другую реальность, где он больше не узник больничной палаты.

Но, что он может ответить. Прямо сейчас на шумной Нью-Йоркской улице Дейзи скорее не нравится, не уютно, и он только пожимает плечами, бросая все внутренние резервы на то, чтобы привыкнуть и не нервничать от резкой перемены обстановки.
- Здесь очень много людей. - Не определённо, тихим голосом сообщает Солнце, глазея по сторонам, теребя в пальцах нитку, выдернутую ещё из рукава рубашки, пока шли по коридорам.

Игрушки... Дейзи помнил из полученных воспоминаний, большого розового зайца, которого всюду таскал за собой, служившего ему своеобразным маяком, дающим возможность лучше контролировать эмоции, концентрируясь на чём-то всегда знакомом и похожем. Сейчас же, не было даже его, хотя рядом с Небом парень чувствовал себя вполне спокойно, к тому же, ещё не отошедший от воздействия пламени и полученных воспоминаний.
- Люблю?! Наверное… Я не знаю этого. - Чуть недоуменно отзывается, прислушиваясь к себе и внутренним ощущениям. Венку трудно сейчас предположить, что он любит, только что не любит - почти всё, связанное с лечебницей.

Когда Джессо ушёл вглубь магазина, сказав ничего не трогать, Солнце честно остался стоять на месте, обхватив плечи руками, сперва вперив взгляд в девушку кассиршу, с лица которой вскоре сползла дружелюбная заинтересованная улыбка, сменившись беспокойством на лице, а потом рассматривая содержимое полок. Очень хотелось потрогать, рассмотреть все мельчайшие детали, покрутить в руках разнообразные мелкие игрушки, и Дейзи с нетерпением переминался с ноги на ногу, но не нарушал указание, и практически не заметил, как прошло то небольшое время, которое отсутствовал Бьякуран, появляясь  с ярким свёртком в руках.
Парень прижал к себе свёрток, чувствующийся как что-то мягкое, прикрыл глаза, утыкаясь носом в одежду спутника, ощущая прилив благодарности и тепла. Венок не помнил свою настоящую дату рождения, не помнил, когда в последний раз получал подарки, и это оказалось неожиданно приятно. Наверное, сегодня он действительно заново родился, и парень уверен, этот день станет самым счастливым и запоминающимся днём его жизни.
Развернув обёрточную бумагу Дейзи обнаружил того самого зайца, который был в его воспоминаниях, только без бинтов на ушах. Провёл по нему рукой, чувствуя приятную ткань под ладонями, ощущая радость и счастье, какое испытывают дети, в уже осознанном возрасте получая в подарок то, о чём они, может, и не задумывались, но чего им очень не хватало.
- Спасибо. - Солнце поднимает голову, чтобы посмотреть в глаза блондина, улыбается робко и благодарно, прижимая к себе плюшевое счастье, которое станет для него не только успокоением, но и символом. Парню очень хотелось подарить что-то в ответ, сделать что-то, чтобы показать свою благодарность, но у него ничего не было сейчас, кроме переполняющих эмоций, и Дейзи не слишком хорошо понимал, как их выразить, давно отвыкнув от подобного рода переживаний.

+1

15

Бьякуран, явно возвратившийся в режим восторгающегося всему и вся, как впервые посетивший столицу провинциал, мальчишки, выдал Дейзи аплодисменты и самую радостную и довольную улыбку, на какую только в принципе был способен:
- Дейзи-кун, раз уж у тебя сегодня день рождения, то мы не можем обойтись без пиршества и торта! И, я даю тебе слово, ещё до наступления этой ночи они у тебя будут! Но ещё рано, у нас в запасе целый день... И я приглашаю тебя отмечать его так, как ты никогда ещё не видел! - казалось, что все его мысли занимают теперь исключительно мелкие человеческие радости, такие, как аппетит к вкусной пище, прогулки по свежему воздуху в роскошном парке - а, с точки зрения Джессо, роскошным был любой парк, чья зелень ещё не успела захиреть и покрыться серой плёнкой от летящих с автомагистралей или каких-нибудь заводов химического дыма, зловонных выхлопов и сухой прогорклой пыли, - карусели, качели, леденцы, дешёвые и аляповатые, на тонких палочках, или пережаренные пирожки, которые можно купить по пути, на каждом углу есть киоски, где  такого добра навалом. Он мог сегодня быть в этой стране, а завтра - в Китае, Индии или России, и всюду нашёл бы себе применение.
Бьякуран любил жизнь во всех её проявлениях, любил людей, он весь искрился и сиял, хотя, сейчас не применял ничего из своих способностей, даже крылья. Просто, весь лёгкий, радостный и воздушный, он, казалось, жил для того, чтобы беззаботно смеяться, и в лиловых глазах плясали россыпи искорок, наполнявших его странной, сюрреалистичной подлинностью. Для этого мира не было существа менее подходящего, чем Бьякуран, менее подчинённого стандартам бытия смертных, однако, не было на свете и никого более естественного, натурального, пышущего энергией и жаждой движения, до краёв наполненного любознательностью и непосредственностью, распахнутого навстречу всему новому, каким бы невероятным то ни казалось. Он был невесомее пыльцы на крыльях бабочки, и заносчивее высоты верхушек деревьев секвойи. Но и это высокомерие было неотъемлемой частью его натуры, широкими мазками нанесённого кистью гениального художника-Вечности портрета, предназначенного для Джессо на полотне реальности. И невозможно что-либо затереть, смягчить или изъять, не испортив всего цельного образа.
Когда-то этот человек захватывал миры. Теперь он слишком хорошо понял, что эти миры есть у него и так, в не меньшей степени, чем он есть у них. И его взгляд будет скользить поверх всей оси параллельных реальностей, не опускаясь до грубой жажды обладания, ведь ему это ни к чему. Бьякуран уже наделён всем, что ни одному человеку даже просто умом постигнуть не дано. И нужно быть дикарём и невежественным варваром, чтобы, вместо того, чтобы любоваться на цветы, помогая им расти, расцвести и полностью раскрыть свой врождённый потенциал, топтать их, рвать и мять. Он этим занимался? Стремился к безграничной власти? Посягал на чужое? Слепота поразила его, и рок отнял здравомыслие.
Ведя Дейзи по улицам и, при этом, приобняв Венка Солнца за плечи, "ангел" щебетал, будто ранняя весенняя пташка:
- Я научу тебя получать удовольствие, вот увидишь, Дейзи-кун. Ты не умеешь расслабляться и отдаваться моменту, и многое из-за этого теряешь. ..Смотри, какая презабавная дама, этот парик ей не идёт, и какой дуралей надоумил её купить эту шляпку?.. Так вот, ты, мой бедный друг, ещё совсем ребёнок, и никто не воспитал тебя так, чтобы ты влюблялся в каждый новый день и пил его, смакуя каждый глоток. Готов поспорить на вон то пирожное... - взмах рукой в сторону кондитерской, - ...что ты даже не понимаешь, о чём я говорю, и, в доказательство, ты его получишь. Уверен, сам бы ты не решился попросить.
С улыбкой Джессо купил целый кулёк рассыпчатых песочных маленьких чудес с заварным кремом внутри, одно положил Дейзи в рот, кормя Солнце с рук, а остальные вручив парнишке прямо в пухлом, набитом широколицей приветливой продавщицей от всей широты души, пакете.
- Пойдём, здесь не место для того, чтобы угощение пошло впрок, слишком многие глазеют.
Сквер был очень ухоженным и очень маленьким. Ветви деревьев нависали над скамьёй, на которую Бьякуран усадил Дейзи, очень низко, почти касаясь головы Солнца и создавая нечто вроде живой беседки.
- Не спеши, иначе я скажу, что ты не усвоил урок, и тебе придётся повторить всё сначала, - шутливо усмехнулся Джессо и подмигнул, - А ведь впереди ещё немало пунктов программы. О, Дейзи-кун, ты - находка! - он имел в виду, что очень нечасто удавалось так увлечённо обучать кого-либо до такой степени элементарным вещам. Дейзи, лишённый прошлого, всегда находившийся взаперти - Бьякуран узнал, что и до больницы родители не давали тому воли, держа дома и пряча от всех, видимо, стыдясь такого сына, пока чаша терпения не переполнилась, и они не сбыли цана с огромным облегчением клинике, - не успел познакомиться с жизнью, и даже простейшие развлечения были для него открытием и таинством. А Бьякуран, испытывавший настоятельную потребность делиться тем, что ему нравилось, и ухаживать за кем-то, нуждался именно в таком уникуме, ведь ничто не восхищает больше возможности дать другому больше, чем все другие люди, и даже Бог и судьба. Возможности быть у кого-то первым и единственным - неважно, в чём.

+1

16

А Дейзи пребывал в глубочайшем недоумении, близком к шоковому состоянию. Он был искренне счастлив уже тому, что находится рядом с Бьякураном, больше не один, не заперт в стенах палаты, спелёнатый ремнями смертельной рубашки.
Но резкая смена обстановки, все эти люди, беззаботно гуляющие или спешащие по своим делам, городской шум, суета,  проносящиеся машины. Весь живой Нью-Йорк и не менее живой, искренне радующийся разным мелочам Джессо не могут не удивлять.
Солнце покорно смотрит на заинтересовавшую блондина девушку, покорно ест сладости, глядя широко раскрытыми глазами, в которых смешались лёгкий испуг, заинтересованность и робкая, ещё не выпущенная на свободу радость.
И правда, как тихий ребёнок, но внутренне Дейзи наслаждается каждым мгновением, честно пытается почувствовать все то, о чем говорит беловолосый Ангел, только руки непроизвольно сжимают розовую игрушку крепче, выдавая волнение. Пожалуй, куда комфортеней было бы оказаться вдали от этой суеты, где нет людей, бросающих беглые взгляды, привлекаемые странным внешним видом Дейзи, или глазеющие так же бесцеремонно, как это делает Джессо.

Получать удовольствие, радоваться мелочам, жить каждым мгновением. Когда-то, ещё в раннем детстве, когда он мог находиться рядом с родителями, ещё не отправленный на длительное лечение, хотя  и не выходящий на улицу, чаще запертый в комнате, продлившееся вплоть до его четырнадцати лет, и закончившееся сегодня, и очень трудно заново ощутить жизнь. Трудно не нервничать, борясь с дискомфортом, привыкнув большую, часть времени находиться в одиночестве, в полу-тёмной палате, когда других людей ты видишь только через стекло, или во время нечастых групповых сеансов.
"Немотивированные вспышки агрессии". Один из поставленных ему диагнозов, вполне оправдывающий себя, и не проявляющийся сейчас, наверное, только благодаря присутствию Неба, держащего его за плечи, увлекающего дальше, вглубь города.
Но и возразить своему Небу Дейзи не смеет, покорно следуя по избранному им пути, и расслабляясь уже тогда, когда они вошли в сквер, деревьями ограждающий от шума, успокаивающий иллюзорным отсутствием посторонних.
Здесь Солнцу определённо нравилось куда больше,  и парень расслабился, даже улыбнувшись непривычной для себя заинтересованной улыбкой, переводя взгляд заблестевших, "оживших" глаз на Джессо.

Протянув руку к свисающей ивовой ветке, Дейзи отрывает один лист, рассматривая его, пробуя на вкус, про себя отмечая, что у листьев ивы вкус довольно приятный, смутно помня, что настои из этого дерева могут успокаивать головную боль. Потом приходит черёд пирожного, которого до этого внимательно рассматривается, и только потом отправляется  в рот.

- Мне не нравятся шум и люди. Но, здесь хорошо, Бьякуран-сама. - Немного подумав, озвучивает вывод их прогулки, приостановившейся в парке Дейзи. Он чувствует, что должен что-то сказать, но не знает что говорить, не привыкнув выражать эмоции словами. В больнице он делал то, что ему говорят, если это не пугало или не вызывало яркого отвращения. Если он чего-то не хотел - молча разворачивался и уходил, проявляя эмоции уже тогда, когда его пытались заставить выполнять тренинги или процедуры, кидаясь на врачей, или других жителей лечебницы, которые не нравились Венку, если те приближались к нему.
Но, гораздо чаще он находился под действием успокаивающих препаратов, став практически зависимым от них, либо запертый в палате, где в одиночестве чувствовал себя куда спокойней.

Сейчас же, когда полный спектр впечатлений ничего не сдерживало и не искажало, это было странно, и включался защитный механизм, подсознательно вынуждающий Дейзи постараться стать как можно менее заметным, привыкая, и радуясь одной только мысли, что он снова со своим Небом, и воспоминания, почти две недели не дающие покоя, под откос склоняющие и без того хрупкий рассудок Дейзи, больше не беспокоили и не казались чем-то чужеродным.

0

17

Джессо тихо смеётся, чуть покачивая головой, с любопытством наблюдая за каждым движением Дейзи.
- Тебе придётся привыкнуть к людям, ведь нам предстоит среди них обитать. Позволь, я расскажу тебе обо всём по порядку.
Настрой Бьякурана неуловимо меняется, становится более спокойным и сдержанным, его улыбка исчезает, а лиловые глаза становятся серьёзными. Даже немного грустными, что ему совершенно не свойственно. Кажется, что вместе с этим Небо потерял одну из важнейших своих составляющих, то, что делало его самим собой. Однако печаль эта светлая, и в ней почти нет боли, одно смиренное принятие того, чему он был свидетелем, и готовность предпринять что угодно, лишь бы этого не повторилось, с совершенно другим человеком.

"- Нет, Бьякуран. Я хочу этого исцеления не для себя. Слишком поздно, - миловидная женщина-брюнетка с открытым добрым лицом, кажущаяся, скорее, полубесплотным звёздно-лунным наваждением, созданным светом, падающим через распахнутое окно, и ветром, колышущим тонкие белоснежные занавески, чем настоящим человеком, разговаривает негромко, доверительно и мягко, - Та, за кого я хотела бы попросить тебя... Моя дочь, Юни.
Помимо воли Джессо вздрагивает, хоть ему и кажется, что этого он и ожидал, ничего удивительного... Но имя чудесной девочки действует на него, подобно удару хлыста, только вместо боли - надежда. Он знает, что Юни всё ещё существует, если можно так сказать, ведь ему известно куда как больше многих, что такое время и пространство, но увидеть Юни во плоти и крови, в настоящем, в этой реальности, услышать её милый голосок, кажущийся таким мягким, но, при необходимости, стоящий на своём непоколебимо, абсолютно бестрепетно - достаточно вспомнить один лишь решительный и твёрдый взгляд чистых синих глаз этого ребёнка, когда она заявила о своём уходе из Мильфиоре после игры в "Выбор".... Она снова будет здесь, среди них, и её можно будет обнять. Он сможет поблагодарить её, сможет начать всё заново, этот шанс нельзя, никак нельзя упускать! Лиловые глаза вглядываются в Хранительницу пустышки Неба, в сильнейшего шамана и провидицу, и он едва подавляет какой-то совсем по-детски предвкушающий и почти священный трепет.
- Ради Юни-тян? - едва ли не шепчет Джессо, и его губы практически сами собой начинают улыбаться, - Вы же знаете, Ария-сан, я не смогу в этом отказать. Но... Как? Ведь Юни-тян больше нет.
Нет, он чувствует, что мать этого дитя точно знает, о чём говорит, просто сам ничего ещё не понимает, и поэтому так вот и завуалированно просит пояснить, не дразня его полунамёками.
- Но её пустышка жива. Ты помнишь, что случилось, Бьякуран? Должен помнить, я знаю, что она передала тебе воспоминания.
Женщина не ругает, не укоряет, просто упоминает факты, но, всё же, ему становится неприятно от такой темы. Холодок пробрал, но он понимает, о чём идёт речь... Он действительно не забыл возрождение сосок аркобалено, хотя, им для этого и потребовалось время. Сердце пропускает такт. Неужели..? Но ведь и сам он не должен жить, однако, он есть на этом свете, он существует.
- Я верю, что ты позаботишься о ней, когда меня уже не будет, - она полна тепла и понимания. И Бьякуран задаётся вопросом, что же открылось ей на пороге смерти, какое будущее... И что она увидела в его сердце.
- Я обещаю Вам, - он склоняет голову в кивке, а, когда поднимает вновь, то его странная гостья уже растворяется."

Вместе с лёгким ветерком Джессо прохватывает мелкая дрожь. Он с новой остротой осознаёт собственную личность, воплощённую в этом теле. Бьякуран не пробудился полностью, самая разрушительная его часть подавлена и заперта в самой глубине, и, кроме того, он уже не мог бы позволить себе прежние методы, даже если бы обрёл всю свою силу целиком.
- Дейзи-кун, всё, что я сейчас делаю, имеет под собой особое основание. Нет, не бойся, я не солгал тебе, говоря, что хочу оставить тебя своим другом. Но... У нас есть одна необходимость. Помнишь ли ты, как закончилась война в том будущем, которое ты принимал за галлюцинации? Помнишь, что случилось с нашими товарищами и со мной самим? Я исчез, и я больше не должен был существовать... Вообще нигде и никогда. Вполне достойная расплата за гордыню и убийства, - он говорит с равнодушным признанием справедливости своей казни, - Но я вернулся. Благодаря Юни-тян. Если ты не забыл её... И теперь... Меня попросили оказать ей ответную помощь. После этого мы будем свободны.
Бьякуран не был настолько наивен, чтобы не понимать, что, едва он вмешается в активные события как полноценный участник, и прекратит быть в тени, как на него посыплется со всех сторон, и не факт, что одни лишь неудобные вопросы, а не что-то более раздражающее. Например, могут решить, что миру по-прежнему будет проще и лучше обходиться без него, Бьякурана, слишком опасной и непредсказуемой фигуры на доске. Он и Венки, с кольцами Маре - вместе? На свободе? С воспоминаниями обо всём, что происходило, то есть - знанием о допущенных ошибках и с возможностью их больше не повторить - и не в том смысле, чтобы воздержаться, а в том, чтобы расквитаться за поражение с лихвой? Никто не поверит, что он останется тихим и мирным. Никто не будет слушать его заверений, ведь они знают, что словам - грош цена, а Джессо способен убедить любого в чём угодно, когда это ему впрямь необходимо... Однако, говорить обо всём этом при Дейзи, пугая его заранее, не хочет. С Кикё, даже сейчас, на десять лет младше, уже весьма рассудительным и неплохо соображающим, мог бы, но уж никак не с Солнцем Маре, которого, как малыша, лучше как можно дольше оберегать от плохих новостей.

+1

18

Перемена в настроении Неба не остаётся незамеченной, и чуть рассеянное сознание Венка, пытающегося осмыслить всё происходящее, одновременно с тем увидеть, запомнить, почувствовать мир вокруг, собирается воедино, и взгляд зелёных взгляд ловит  взгляд Джессо. Солнце сидит насторожившись, замерев, ожидая услышать что-то важное, если нужно - сходу отправиться выполнять любое поручение.
Когда Бьякуран начинает говорить, а потом ненадолго смолкает, возможно, обдумывая слова, парнишка не перебивает, только едва заметно кивает, глядя сквозь спадающие на лицо зелёные пряди, терпеливо ждёт, когда мужчина напротив начнёт говорить.
Вскоре следует продолжение, и Дейзи охватывает волнение. Находясь рядом с дорогим человеком,  Солнце невольно перехватывает часть его настроения, проникаясь всей важностью ситуации, выслушивает короткое изложение событий.
Бьякуран-сама погиб? После его проигрыша значит, всё пошло только хуже, чем помнил Дейзи, воспоминания которого прерываются на битве с Хибари и смутного мыслепотока следующего дальше, уже мало складывающегося во что-то цельное, осознанное, состоящее из страха и отчаянной надежды. Теперь ему рассказали, как закончилась битва, добавив пазлу воспоминаний неоконченную часть.
По спине пробегает холодок, и парень легонько передёргивает плечами, рефлекторно цепляясь в рукава куртки. Несмотря на то, что сейчас его Небо здесь, перед ним, живой и здоровый, готовый действовать, вести за собой, озвученные вести навевают печаль.
- Юни-сан...- Дейзи помнит эту девочку, которая была так важна Джессо, так бесила Колокольчик и была для Венков Маре бесценным сокровищем, которое необходимо защитить и вернуть несмотря ни на что. И сейчас, судя по всему, нуждается в защите. Если, со слов Бьякурана, она помогла ему вернуться, то для Дейзи она априори становилась в ранг кого-то, кого нужно оберегать, хотя бы в благодарность за это, и если и сам Небо хочет этого…
Дейзи задумчиво кивает, всматриваясь в лицо  напротив. Ему всё равно, где он будет находиться и что делать, если этого хочет Бьякуран-сама - он сделает. Будет защищать его, малышку Аркобалено, любого, на кого укажет перст беловолосого Ангела. Или, с точно такой же решимостью убьёт любого, не терзаясь при этом муками совести, даже не задумываясь о том, что такой поступок считается скорее плохим, собственно, глубоко равнодушный к этому обстоятельству. - Значит, тогда её так и не удалось вернуть. Если вы хотите, я прямо сейчас отправлюсь разыскивать Юни-сан.
Сейчас Дейзи не задумывается о том, как бы искал девочку, даже не понимая где находится сейчас; как бы ей объяснил своё присутствие, как бы защитил её, только из одних воспоминаний имея примерное представление об использовании стимуляции солнца, без памяти тела о боевых навыках, которые нужно нарабатывать заново, учиться комбинировать с Пламенем.  Он не задумывается даже о том, что оставшись один на один с миром, без подготовки и адаптации, попросту рискует съехать с катушек, забиться в припадке, и скорее всего, быть обезвреженным местной полиции, или хотя бы  о том, что со своим теперешним внешним видом вряд ли далеко уйдет.

0

19

Бьякуран мягко смеётся, наклоняет голову вперёд, вздыхает:
- Ты не найдёшь её, Дейзи-кун. Юни-тян сейчас нет в этом мире, как и я сам, она тоже погибла в том бою, и теперь есть лишь пустышка Неба. Наша маленькая звезда должна появиться из неё. И нам понадобится связаться с её Семьёй, Джиллио Неро. Ты помнишь Блэк Спелл Мильфиоре? Это они. И... Нужно быть готовыми, что они не обрадуются нам, если учитывать наши бывшие-будущие отношения. Но я прошу тебя... - и как он просил и всех остальных Венков, - ...что бы ни происходило, мы не должны с ними сражаться. На сей раз мы - настоящие союзники. Устроить это я беру на себя, от вас требуется лишь не вступать в конфликт.
Да, поладить с Тазару, Назару и Гаммой без применения силы будет непросто. Но ведь часы босса команды Юни будут у него, им придётся считаться с этим. Хотя, Бьякуран был готов спорить, такого выверта фортуны никто из "Чёрной Лилии" без вмешательства и объяснения Юни - раз уж Ария пропала навсегда, - не поймёт. Джессо и добрые намерения? Это как Тсунаёши Савада и кровожадность, Вонгола Занзас и трезвенность, Мукуро Рокудо и искренность. Ещё подумают, что сам подсуетился, заведя интриги с судьями, и лелеет коварные планы, с них станется додуматься до любой параноидальной шизофрении, или как там называется обострённая бдительность в агрессивной форме на почве затаённых комплексов и страхов?

Через несколько месяцев.
В Намимори было холодно, и никакая тёплая одежда не помогала, как не помогли бы горячительные напитки, шерстяные пледы и законопаченные окна. Виной тому являлось то, что стыла не физическая оболочка, а душа Джессо. Без Венков в пустом доме, хотя, территория ему была выделена приличная, было бесприютно. Неприятный привкус - в любой пище, даже кофе и чай горчили, сколько бы ложек сахара он туда ни добавлял и как бы тщательно ни размешивал. Даже чистый кусковой сахар не радовал - он потерял всяческий вкус... Жизнь, казалось, с иронией взирала на бывшего своего баловня. Пока Бьякуран оставался сторонним, безучастным наблюдателем, его никто не трогал, даже близко не совался... Зато после состязания Аркобалено он устал до полусмерти от шепотков за спиной насчёт того, что "этот тип опасен". Даже после того, как ему поставили печать и назначили надзирателей, люди не чувствовали себя в безопасности. И то, что в его присутствии им становилось спокойнее, то, что он представлял собой занимательного, воспитанного и умного собеседника, не помогало; напротив, если они и расслаблялись под совместным действием его гармонии и обаяния, то потом ещё больше кричали. А представьте, что вам начинает импонировать тот, кого вы считаете злодеем, или, по меньшей мере, высокомерным эгоистичным интриганом? Но он ничуть не обижался - понимал от и до их отношение к себе. Ведь и тот, другой Бьякуран умел повести беседу, расположить к себе, увлечь. У него была сила внушить доверие и согласиться с его взглядами, настолько великая, что её хватило на создание и поддержание огромной Семьи... И никто из них не читал в его сердце настолько, чтобы теперь распознать, когда он честен и открыт, а когда ведёт очередную свою партию.
Процесс начался, едва все зализали раны после Виндиче. Бьякуран с огромным облегчением нашёл себе новое сердце и кое-как развязался с долгами. Он думал, что разобраться с осложнением будет просто... Но ошибся, и ошибся по-крупному. Его засыпали повестками с вызовом в зал заседаний. Ему задавали каверзные вопросы. Затем Джессо узнал, что допрашивали и Венков - на тему его замыслов, и того, чего они сами от жизни хотят. Он знал, что Блюбелл строила им гримасы и неизменно отвечала вроде: "Утопить в аквариуме зануд вроде вас бы, только это мой любимый аквариум, а вода после вас протухнет, поэтому живите пока!". Знал он, и что Закуро разломал стол и ответил матом. Знал, что Дейзи молчал с отстранённой апатией, почти не реагируя на слова, сжимаясь от окриков и толчков в спину и плечи от потерявших терпение дознавателей, уткнувшись лицом в розового зайца, и всем быстро надоело связываться с идиотом, так что Солнце списали со счетов вообще... Это было нерационально и глупо, это могло дорого им стоить, но Бьякуран ими гордился в такие моменты. Его Хранители ни перед кем чужим прыгать на задних лапках и умильно заглядывать в рот, ожидая, что те умного скажут, не станут! Хоть его и подмывало попросить их вести себя сдержаннее и тише, ибо от их поведения, каждого в отдельности, зависит судьба всех. Подмывало - но, одновременно, и претило. Не хотелось ограничивать.
Кольца у них не отобрали. Ни у кого не хватило духу покуситься на истинных наследников Маре, законно одобренных и признанных... Хотя, на время у Бьякурана его кольцо взяли - но оно не реагировало ни на кого другого, будто являлось грошовой стекляшкой, какие в магазинах порой за хорошие покупки дарят по какой-нибудь дурацкой акции: "ухитрись раздать побольше того, что даром никому не надо"... Так что заменить их не вышло. Но ограничить - ограничили, кольца и коробочки Венков очевидно упали в силе. Совершенно спокойно это принял только Кикё. Хотя, нет. И он переживал - виду не подавал, но Бьякуран слишком хорошо его знал, - что ему теперь может недостать сил, чтобы защитить Небо, когда тому это потребуется больше всего. Например, если вердикт суда будет неблагоприятным. Джессо знал и то, что они, в таком случае, собирались забрать его, если придётся - прорываясь с боем. Терять будет точно нечего... Но не пришлось. Вмешался Тсунаёши, чего и следовало ожидать. Бьякуран чувствовал себя слегка задетым - он не хотел ни быть обязанным, ни признавать, что сам бы не вывез.
Комната, отведённая Дейзи, была небольшой и полутёмной. Свет лился только через окно, достаточно, впрочем, большое, и полуприкрытое жёлтым тюлем занавесок. Солнце мирно спал, укрывшись двумя одеялами, ввиду холодного времени года. Топорщились те так, что становилось очевидно - игрушка в постели с ним, прижата к груди. Дейзи получил ещё дюжины две, больших, мягких, плюшевых - в каждый визит Джессо приносил новые, и не по одной, ему нравилось баловать своё Солнышко, были у него с собой также конфеты, шоколад, печенье, пряники, пастила, всегда что-нибудь вкусное и сладкое, а за здоровую еду пусть Облако отвечает, - но зайца по-прежнему любил больше всего.
А сегодня сердце принёс. Здоровенное, густо-красное, с бахромой по краю и вышитым золотой, под цвет хадо, нитью: "Daisy-kun". И сердце-подушку, а оно являлось именно самой настоящей подушкой, и надпись были сделаны по личному заказу.
Между "коконом"-Дейзи и стенкой оставалось немного место, и Бьякуран положил подушку туда, стоймя прислонив к вертикальной поверхности. Отвёл одеяло. Коснулся пальцами макушки Хранителя, гладя и перебирая его длинные волосы.
- Мой хороший, - почти неслышно прошептал Джессо и ласково улыбнулся. Именно такое его выражение лица запоминалось лучше всего, таким они видели его во снах. Такой Бьякуран никогда бы не смог причинить своим Венкам вред, такой - любил их больше жизни. Да зачем она ему без этих четверых? Кто будет ждать его? За кем ему ухаживать? И, учитывая настроение всего окружающего мира, за исключением всяческих святош, вроде Юни и Тсунаёши, Небо Маре позарез нуждался в тех, кто не будет желать ему долгой и мучительной погибели. Он умел игнорировать негатив и переводить тот в шутку, но тут налицо имелся глубокий перебор, от такого количества ненависти задохнуться было впору.

+1

20

Всего несколько месяцев прошло с того момента, как Бьякуран забрал Солнце из клиники, но ему казалось, что все события последовавшие после заняли куда больше времени. Испытания Аркобалено, потом Небо ранили, да так, что пламя было не в силах помочь, и пришлось прибегнуть к созданию иллюзии, чтобы сохранить его жизнь. Вот тогда Дейзи почувствовал себя по-настоящему бесполезным, так как обладал атрибутом Солнца, и всё равно не мог помочь. Но свой долг они выполнили, и теперь должны были бы быть свободными, но... Как всегда, сказку, даже если это сказка в реальности, в которой ты не можешь делать всё, что хочешь, но находишься со своей семьёй, портит проклятое "но", с которым, похоже, совершенно ничего нельзя поделать.

Дейзи объяснили, почему они союзники с Джиллио Неро и почему нужно оберегать и всеми силами помогать Юни-сан, и Венок Солнца делал то, что ему говорили, в свободное время тренируясь и восстанавливая навыки, и проводя время с остальными Венками и Небом. Такой расклад его вполне устраивал, пока после окончания битв за часы, и победы Альянса (не без помощи Бьякурана), началось разбирательство, как быть дальше.

Вот тут уже было хуже. Их всех разделили, и для каждого были отдельные допросы. Четырнадцатилетний мальчишка с нестабильной психикой, только-только начавший реабилитироваться, откровенно не понимал, что им всем от него, от них нужно, и почему бы просто не оставить их в покое. Но ему было велено не проявлять агрессию, ждать пока всё закончится, и он ждал, игнорируя тех, кто вёл беседы с ним, мысленно находясь с остальными Венками и Джессо, за которого беспокоился больше всего, со страхом ожидая приговора, не понимая, почему они не могут просто убить всех и свалить в закат, расчистить себе дорогу, выложив её телами всех недовольных. Зачем искать союза и дружбы с тем, кому это не нужно, но его искали, и Дейзи покорно ждал, на людях утыкаясь в игрушку, или глядя перед собой немигающим взглядом, безучастный к происходящему. Если нельзя убить - то ему плевать на посторонних, пусть хоть утопятся от злости. Кольцо отбирать не пытались, особой агрессии не проявляли, только время от времени выходя из себя, а потом и вовсе забили, так что можно было не замечать их.

Потом был приговор Бьякурна, который возмутил не меньше чем всё происходящее ранее, но Дейзи не посмел высказываться, если уж Небо принимает происходящее. Парнишка был рад уже хотя бы тому, что они могли видеться, пусть и не часто, что их не сослали куда-то далеко, и при надобности он всегда может прийти на помощь своему Богу, выполнить любое его поручение. Рад был быть со своей семьёй, насколько бы странной она ни была, а посторонних надзирателей игнорировал, словно бы их вообще не было. Вернее, вообще не замечал их, словно бы они были пустым местом, не реагируя на оклики и вопросы, если только к нему не попытаются прикоснуться, хоть так привлекая внимание. Даже тогда он чаще молчал, глядя не мигая из-под зелёных прядей всегда спутанных волос, обнимая игрушку, этим пугая "нормальных" людей. Иногда случались истерики, в память о нарушенной психике, образовавшейся зависимости от психотропных препаратов, имеющих наркотический эффект. Тогда вмешивался Кикё, подобно няньке-надзирательнице присматривавший за ними, даже за Закуро, который был старше, обнимал, не давая вредить окружающим и себе, умудрялся увести Дейзи от раздражителя до того, как он начнёт буянить.
***
Дейзи мирно спал, укрывшись одеялом с головой, прячась от солнечных людей, хоть и заглушённых занавеской - так и норовящих пробраться под сомкнутые веки, разбудить, вытягивая на встречу зимнему утру, и очередному дню. А Солнце Маре не спал почти до утра, волнуясь и предвкушая новый день, когда Бьякуран должен был прийти "в гости", пока не вырубился под утро, обнимая розового зайца.
Тихий шепот, коснувшийся сознания, хоть и не сложившийся в понятные сонному Венку слова, прикосновение пальцев к волосам; открывая глаза, фокусируя взгляд на светлой фигуре, стоящей у изголовья кровати, Дейзи непроизвольно улыбается сквозь сонное спокойствие, и ловит ладонь, на миг прижимаясь к ней щекой, прежде чем выпутаться из одеял, переходя в вертикальное положение.
- Простите, Бьякуран-сама, я проспал. - Голос парня чуть виноватый, но он в целом доволен. В целом, Дейзи чувствовал себя здесь как обычный подросток, словно и не было битв и  лечебницы. Может, разве что, чуть младше чем был на самом деле, некоторые вещи учась воспринимать заново, погружённый в себя, если не со своими, какой-то частью сознания постоянно беспокоясь за Небо, но не смеющий поставить под сомнения его слова и действия, или как-то показать, что он не справляется с такой простой вещью как ожидание и учёба. Взгляд Солнца по привычке пробежался по комнате и остановился на новой детали - яркому пятну-подушке. Рука с тонкими нервными пальцами касается мягкой приятной ткани, проводит по вышитой надписи, и Дейзи улыбается, с благодарностью глядя на Джессо. - Спасибо.
Венок тянется к руке на которой надето Кольцо Неба, прижимается к ней лбом, прикрыв глаза, таким образом выражая благодарность, надеясь, что Небо не разозлится на такую вольность.
- Я сделаю чай? - Голос Венка звучит неуверенно, так как он не знает, какие планы у Бьякурана на этот день, да и о чём говорить, привыкнув больше молчать, чем складывать слова в предложения.

+1

21

Незамутнённая, похожая на беспечальный смех младенца, ещё не познавшего лишений огромного мира за пределами своей люльки, радость Солнца согревала душу Неба Маре изнутри. Бьякуран помнил тёплые ладошки мальчика, скользившие по его телу, в попытке найти средство любой ценой удержать ускользающую нить чужой судьбы, будущего, что могло в любое мгновение оборваться, и лихорадочно прижимающие полыхающее отчаянной решимостью человека, знающего, что вот-вот может потерять самое дорогое для него, кольцо Маре к груди, там, где зияла пробитая Джагером сквозная рана, где должно было находиться сердце; помнил и едва слышный, но полный страстной, но, вместе с тем, и неописуемо хрупкой надежды шёпот, снова и снова повторяющий его имя, чуть не плачущий, истово и жалобно зовущий, умоляющий не умирать, не покидать его, держаться... И не менее расстроенный голос Шо-тяна, что-то пытавшегося втолковать то ли Дейзи, то ли ему самому, но этих слов "ангел" даже разобрать не мог. Цепляясь за эти звуки, как за последний ориентир, Бьякуран заставлял себя не улывать в никуда, не сдаваться, уступая физическому страданию и наваливающейся на сознание удушающе-чёрной апатии. Хотелось что-то ответить, как-то успокоить, потому что горе и боль в этом голосе ему было мучительно тяжело слышать, но сил не оставалось ни капли, а в голове плыл сплошной густой, как хороший кисель, кровавый туман, с редкими золотыми вспышками, когда хадо Солнца пыталось пробиться сквозь это марево, ведя неравную борьбу, но не сдаваясь - Дейзи, кажется, вообще вошёл в состояние странного транса, того рода, когда на всём свете остаётся только одно-единственное действие, и в нём заключается весь смысл существования, прекрати выполнять это - и рухнет сразу весь мир... А потом были расширившиеся, как две синие плошки, перепуганные глаза Блюбелл, ошалевший, полуневменяемый взгляд Кикё, которому отказала разом вся его рассудительность, и беспардонная ругань взбешённого Закуро. Бьякуран смутно помнил, что приходил в себя - чуть ли не для того лишь, чтобы улыбнуться им, умеряя тревогу и страх в душах Хранителей; правда, сразу после этого он вырубился снова, и очнулся, только когда в его организме уже находилось творчество Маммона. Как же они тогда плакали - их отпускало напряжение, во время которого они не жили, а только нервничали, изводились, накручивали себя... Дейзи, кажется, сильно расстроился из-за того, что мало чем сумел помочь - но, если бы не он, Джессо, вероятно, имел бы все шансы вовсе не дожить даже до созданной для него иллюзии, он так и сказал Солнцу, но то ли тот решил, что его просто утешают, то ли этого не хватило, и отошёл очень не скоро. А отошёл ли? По Дейзи всегда было сложно сказать, о чём он там помышляет... Но, главное - что от безучастного ко всему, измученного, всеми брошенного мальчика, которого Джессо нашёл безвольно и тоскливо распростёртым на полу психиатрической больницы, мальчика, истово, с мрачной ненавистью к жизни и к самому себе, пытавшегося покончить со своим жалким существованием, ничего не осталось, сейчас Дейзи был почти нормальным ребёнком, чувствующим себя в безопасности, среди тех, кто ему дорог. Тихое, не умеющее радоваться бурно, сердечко Солнца училось самому важному - дарить и принимать добрые чувства, делиться с окружающими тем светом, который Джессо сумел разглядеть даже через стены клиники и смирительную рубашку. И количество его нежности и сочувствия, желания понять и поддержать, к Дейзи измерялось числом большим, чем расстояние от земли до неба, точнее, до верхних пределов, где ещё есть кислород, пусть и разреженный.
Прежде, чем что-либо ответить вслух, Небо привлёк Дейзи к себе, полуобняв за плечи, и поцеловал в макушку. Выглядел он при этом так, будто выиграл в рулетку крупный приз, и, одновременно, отколол выдающуюся шалость.
- Спасибо, - улыбнулся Бьякуран, чуть наклоняя голову и тем самым выражая согласие с высказанным столь скромно, почти робко, предложением подростка, и тут же тихо рассмеялся и ласково растрепал длинные волосы Солнца, -  Но, в первую очередь, я хотел бы знать, как ты себя чувствуешь? Могу ли я что-то сделать для тебя?
Он за это непродолжительное время должен был успеть подарить Венкам столько тепла и заботы, чтобы им хватило на недели. Выразить, что их помнят, о них думают беспрестанно, их любят. Сам факт их наличия в мире помогал Джессо обожать этот мир, даже в самые тяжёлые и несправедливые минуты, когда всё грозило прекратиться для него когда угодно, и с внезапностью, достойной карающей затрещины судьбы.

+1

22

Солнце Маре выглядел озадаченным, всё ещё не привыкнув к таким реакциям Бьякурана, хотя больше и не дёргался инстинктивно, ожидая какой-то подлянки. Дейзи точно знал, что Небо не причинит ему вреда, на этом фундаменте строилась его вера в Джессо: на том, что он не просто так, что он нужен, и за эту веру был готов сделать что угодно, выполнить любой приказ, спуститься в самую глубокую бездну, выстлать дорогу из трупов или умереть самому. Ведь это его Небо, его семья. А люди, которые пытаются ограничить его, закрыть в четырёх стенах запечатывая силу - всего лишь наивные существа, не понимающие, что и с кем пытаются сделать. Ведь Бьякуран не будет вечно им подчиняться. Только до тех пор, пока это самому ему зачем-то нужно. Дейзи искренне уверен, что стоит беловолосому Ангелу пожелать, щёлкнуть пальцами - и мир рухнет к его ногам, все оковы распадутся,  больше не ограничивая; одной только улыбкой он сможет покорить вселенную, и её жители будут счастливы выполнить любую его просьбу. Ведь он Истинное Небо, Гармония, Целостность, Свобода. Это всё нельзя ограничить какой-то жалкой печатью, и мальчишка истово верил в это. 

- Я в порядке, Бьякуран-сама. - И действительно, что могло случиться с ним здесь, под опекой Кикё, рядом с Блюбелл и Закуро. Кроме, время от времени накатывающей тоски, желания быть рядом с Джессо, которое, наверное, испытывали все Венки. А "гостей" можно было игнорировать, кроме, разве что, приходящего мастера боевых искусств, помогающего восстановить Дейзи Былые навыки, сохранившиеся в воспоминаниях, но ещё не наработанные как рефлексы для тела.  Благо, этому особо никто не препятствовал, решив, что для четырнадцатилетнего ребёнка нормально интересоваться такими вещами, даже не смотря на его несбывшееся будущее. - А вы? - Продолжить предложение, полностью оформить его в слова, спрашивая не только про самочувствие Неба, но и людях, окружающих его, не мешают ли они, и может, он может что-то сделать, Дейзи не решился, надеясь, что его поймут и так. Как бы то ни было, но Солнце помнил, какое удовольствие ему доставляли убийства во имя этого человека, и если ему нужно, то Дейзи без колебаний выполнит приказ. Например, если Бьякуран пока не может привлекать к себе внимание, играя в открытую, или ещё что-то.
Более сложные, но мирные способы решения проблемы, пока не приходили в голову Солнцу. Он вообще не слишком задумывался о сложной штуки дипломатии, рассуждая очень просто: проблема есть - её нужно устранить, если что-то нравится - это можно взять, рассмотреть, если чего-то хочется - об этом можно сказать, как и о том, чего не хочется. Вот только говорит Дейзи не много, предпочитая наблюдать, и делать свои выводы, скорее игнорируя происходящее, понимая, что всё гораздо сложнее чем ему хотелось бы, и то восприятие, к которому он привык, и которое, отчасти, перенял с воспоминаний уже не годится, хотя здесь и не было медиков, довольно радикально решающих вопросы желаний или не желаний эмоционально нестабильного подростка с пометкой "буйный", никто не пытался его связывать, принуждать или промывать мозги разными тестами с умными малопонятными словами.

Сползая с кровати, Дейзи умудрился запутаться в простынях, и едва не полетел головой об пол, и чудом, имя которому Бьякуран Джессо, не познакомился с паркетом ближе, чем рассчитывал.
- Мастер Йоко, говорит, что я делаю большие успехи. - Переодеваясь в повседневную одежду, прежде чем идти в гостиную, ставить чай, сообщает Дейзи. Он и правда их делал, довольно быстро обучаясь, восстанавливая знания по крупицам, удивляя наёмного преподавателя. Пожалуй, Солнце даже гордился тем, что быстро навёрстывает, и как многие из подростков хотел с кем-то этим поделиться.

Уже на кухне Дейзи включил электрический чайник, разогревая воду, и полез доставать чашки и печенье, да и вообще, всё, что найдёт из сладкого. Сладкое любит Бьякуран. А ещё, как Солнце Маре выяснил, он тоже его любит, просто в своё время у него не было возможности это понять, и сейчас он активно навёрстывал упущенное. 
Вскоре всё было готово, и подросток уселся за стол, не сводя немигающего взгляда с Джессо.

+1

23

Кому бы сказать в том, несвершившемся, будущем, так ведь не поверили бы же - страшный и безжалостный разрушитель миров "просто потому что мог, да и скуку, заодно с любопытством насчёт того, что будет дальше, как-то убирать надо", и один из его Хранителей, лучших бойцов всех измерений, сидят на небольшой, абсолютно обыденной, кухоньке и по-домашнему запросто пьют чай! И, вообще, Бьякуран ощущал себя, как лишённый права опеки в пользу матери нерадивый отец, в кои-то веки собравшийся навестить сынишку - по своим представлениям, конечно, ибо на практике данное ощущение не имел сомнительного наслаждения испытать... Хотя, кажется, в некоторых из миров у него имелись дети, но даже там он не был особенно привязан к ним, даже и не оспаривая права второй родительницы. Джессо не хотел себя связывать никакими узами, потому что относился к числу людей, кто может искренне и глубоко привязаться, и даже полюбить, но в одно прекрасное утро распахнуть дверь, выйти в предрассветную дымку - и поминай, как звали, даже и следы слижут роса и ранняя свежесть, предваряющая ещё не наступивший день. И дорогу обратно позабудет, словно и не происходило там ничего. Это не от ветрености - просто неизвестность, загадки, тайны, познание нового всегда влекли его сильнее, чем уют старательно растопленного очага в кругу своих. Если эти "свои" могут напропалую броситься очертя голову по тропам в то, что ещё лишь предстоит изведать, вместе с ним - хорошо. Если нет - что ж, вместе было приятно, чудесно и весело, но всё и вся во всех мирах имеет грустное, но неизбежное свойство заканчиваться. Бьякуран не мог отказаться от своего любопытства, увлекающего его в такие дали, какие обычно внушают мистический трепет и потусторонний страх большинству смертных. Он был способен рискнуть собой и поставить на карту всё, лишь бы не оставаться на одном месте, лишь бы испытать весь спектр новых эмоций; и, если многим такой дозы хватало чуть ли не до конца их века, то Небо Маре мог уже через час после завершения развлечения вновь начать скучать и меланхольничать. Безостановочное колесо ощущений и ещё не полученного доселе опыта - вот без чего он не мыслил своего существования. И в такие минуты тоски и незанятости он начинал понимать, как и почему его двойник из будущего начал разрушать миры, и для чего затеял игру с Тринисетте.
Да. Впадающий то ли в уныние, то ли в бешенство от безделья и скуки Бьякуран был даже теперь готов на всё. На жестокость. На безумие. На отчаянную храбрость. На предельную подлость. На откровенную глупость. Только бы разбить кокон застоявшегося времени вокруг себя! Создать движение, дать толчок развитию сюжета, становлению круговерти невероятных событий. Если нет зачина - организует сам. Столкнёт вместе несовместимое, разорвёт выглядевшие вечными узы. Бьякуран был в здравом уме и трезвой памяти, просто ему нравилось предписывать жизни и мирозданию свой сценарий. Адский или райский - зависело от сиюминутного настроения. Он ненавидел, когда его ограничивают, или диктуют, что и как делать, и его уступки Альянсу базировались лишь на том, что опускаться до их уровня в области грубого насилия, да ещё и собственными руками, или же подставляя вместо себя Хранителей, единственных своих близких и родных людей, и диктования своих условий он не собирался. Слишком примитивно и топорно - не его уровень. Да и... Не на его стороне условия. Но бесконечно терпеть он, естественно, не собирается. Когда-нибудь его терпение лопнет... И вот тогда они вполне могут получить именно то, чего так боялись! О, Джессо отлично понимал их в стремлении уничтожить его, и, как умный человек, стратегически вполне одобрял данный ход. Это касается не только мафии и дикой природы, такова жизнь: или ты - или тебя. Нужно быть наивным и всех прощающим и принимающим Савадой Тсунаёши, чтобы не понимать подобных вещей. Свою возможность они упустили. Сделали выбор.
Choice.
В конце концов, именно к выбору всегда и всё сводится.
А разве может Бьякуран поручиться, что ему никогда не придёт в голову ничего опасного и сумасбродного, что докажет их, а не Вонголы Дечимо, правоту? Нет, конечно же, нет. И даже предсказать невозможно, как далеко он будет способен зайти.
Альянс прав, полностью прав насчёт него, вот почему Джессо с улыбкой наблюдал за ними. Он был не против проиграть тому, кто превзойдёт его в хитрости, ловкости, силе или уме, он признал их как противников, и так увлечённо смотрел, далеко ли они продвинутся, словно речь шла о великолепном, прямо-таки фееричном, шоу, а сам он не являлся непосредственным участником. Люди всегда были ему интересны, даже когда он видел в них лишь фигурки на доске. Крошечная, серая, незначительная мышка в следующей партии будет королевой, а карета превратится в тыкву. Сейчас фишки стоят не в его пользу, но как долго это продлится? Альянс проиграл в тот момент, как сохранил Джессо жизнь. Как истинный игрок, он был готов отдаваться до последнего раунда, и лишь со своей смертью признавал поражение. А это значит, что обуздать его не получится. Он может смиряться и подчиняться до определённого предела, игнорируя и агрессию, и ограниченные возможности, но однажды он устанет притворяться, что его устраивает такое половинчатое существование. Человек, способный на запредельное милосердие и беспримерную жестокость. Человек, стоящий вне понятий добра и зла - ибо его поступки противоречили то одной стороне, то другой, то обеим сразу, среди двух направлений отправляя его по третьему. Человек, не подчиняющийся никаким правилам, но делающий любые правила гибкими и подстраивающий их под себя так, что всем окружающим могло показаться, что всё вышло естественным образом. Они так и не поняли, с кем имеют дело.
- Я очень рад, что ты делаешь успехи. Главное - чтобы тебе это доставляло удовольствие, - улыбнулся Небо, - Скажи мне, Дейзи-кун... Кем ты хочешь сделаться в жизни? - с подлинным интересом вдруг осведомился Бьякуран и раскусил печенюшку надвое, - Кроме того, что ты - мой Хранитель? У тебя есть стремление или мечта?
Ему действительно хотелось это знать. Тихий, не вполне уверенный в себе Дейзи - и планы на будущее? Даже вообразить не выходило.

+2

24

Планы на будущее? У него? Солнце уставился на собеседника полными удивления глазами, пытаясь понять, какое это вообще имеет значение, но честно задумываясь над вопросом. Признаться, подобные вещи как-то не посещали голову Венка. Он знал два мира. Один - в котором он в клинике, и ему точно не светит ничего, кроме очередной дозы успокоительного, и второй здесь - рядом с Бьякураном и другими Венками. Или просто рядом с Бьякураном. Что ещё он может желать? Подросток не успел обзавестись какими-то увлечениями, а то, что помнил из воспоминаний, сейчас было практически не применимо. Он учился, читал какие-то книги, иногда даже просто так, потому что хотел знать, что будет дальше, занимался, что-то делал, и верил, что рано или поздно его навыки пригодятся, и он сможет принести пользу своему Небу.
Сейчас же встал совсем иной вопрос, и, несмотря на то, что Джессо не говорил ничего о том, что зелёноволосому Венку придётся уйти, и заниматься каким-то своим делом, на миг в глазах парнишки мелькает страх. Но, даже если не думать о плохом - Дейзи понятия не имел, чем бы хотел или мог заниматься.
- Я не знаю, Бьякуран-сама. Простите. - Мальчик понурил голову, из-под падающих на лицо волос глядя на Небо, частично заслоняясь чашкой с чаем, обхватив её бока ладонями, игнорируя тот факт, что она горячая, и он может обжечься. - Если вы хотите, чтобы я делал что-то определённое - то я с радостью буду это делать. Мне бы хотелось быть полезным вам.
Из своих воспоминаний Дейзи помнил, что после встречи с Бьякураном был боевой единицей. Сильной боевой единицей. Он умел убивать и исцелять. Сейчас же,  не умеет толком и этого. И если с лечением проще, использовать хадо для того, чтобы залечить чьи-то раны получается просто на уровне инстинктов и интуиции, хоть и забирает какое-то количество сил, то должного уровня боевых навыков он ещё не достиг, если, конечно, не активировать коробочку или использовать пламя Солнца для активации, ускорения собственных рефлексов, ускорения регенерации.
Его тело имеет довольно удобное свойство, не умирая и при очень сильных повреждениях, но как это можно задействовать, кроме как в бою, мальчишка представлял слабо.
Но, если сейчас они не сражаются, не значит ли это, что Дейзи бесполезен? Он не аналитик, не знает многих вещей, да и вообще ребёнок, по сравнению с остальными Венками, и если для Колокольчика Блюбелл, как для совсем маленькой, это простительно, то он должен что-то делать. Не будут же с ним постоянно нянчиться, и если Небо хочет, чтобы он занимался чем-то ещё, кроме того, что делает теперь, то он найдёт себе занятие.
- А, чем я бы мог заниматься, чтобы это как-то помогло вам? - Немного подумав, выдал осмысленный вопрос Солнце, внимательно глядя на Джессо, даже чашку отставил, чтобы не заслоняла обзор. Нервные пальцы тут же взялись теребить нить, намотанную на кисти, взгляд стал сосредоточенным.
Какие-то профессии, то, что делали люди - всё то, что Венок Солнца имел возможность наблюдать по телевизору, и пришедшее с воспоминаниями, очень противоречивое, запутанное, вызывало у него лишь равнодушие. Трудно решить, нравится тебе что-то или нет, если никогда этого не делал, и ещё труднее предположить, что из приходящего в голову может пойти на пользу планам Бьякурана. Хотя бы потому что Дейзи понятия не имел, какие у него планы.

+1

25

Сердце невольно щемило от скромного и неуверенного голоска бедного мальчика. Из всех Венков почему-то именно Дейзи выглядел в глазах Бьякурана наиболее беззащитным, и речь шла не о боевых навыках - Хранитель Солнца являлся самым неприспособленным социально, и, вероятнее всего, без регулярного благотворного воздействия гармонии Неба быстро "уехал" бы обратно, в состояние невменяемо-буйного психопата. Колоссальный труд проделывал и Кикё - век спасибо ему за это... Сейчас Дейзи был причёсан, ухожен и хорошо одет, напоминая куклу в человеческий рост, и выражение затравленности исчезло из его зрачков, а движения утратили нервозную агрессивность. Джессо нарадоваться не мог на то, как быстро выправляется этот ребёнок, и хотел надеяться, что его Солнце однажды выздоровеет окончательно. Дейзи будет сиять, как и положено дневному светилу, и составлять подлинную гордость их маленькой семьи, Бьякуран в это верил, готов был сам поручиться чем угодно во имя скорейшего исполнения своего предчувствия.
Почти целую минуту Джессо с неизречённой глубокой нежностью и малой толикой светлой, лишённой горечи и злости, печали, связанной с тем, что он слишком хорошо понимал, какова была бы участь этого милого застенчивого парнишки, если бы он, Бьякуран, не смог вернуться из-за границы миров, если бы его дорогое солнечное дитя навсегда осталось бы в "пыточных застенках" психиатрической клиники, где палачи в белых халатах убили бы всё хорошее в душе ребёнка, оставив только безжалостно регенерирующее, вновь и вновь возвращающее к ужасу реальности тело.
- Дейзи, я... Никогда не думал о том, как вы можете мне пригодиться, я просто был счастлив, что вы у меня есть, - улыбнулся Бьякуран, - Ты очень сильно отличаешься от того мальчика, которого я подобрал в больничной палате. И я готов помочь тебе найти своё место. Что тебе нравится делать больше всего? У тебя есть мечты, увлечения, желания? Я не могу и не хочу заменять тебе весь мир, не хочу, чтобы ты навсегда остался намертво привязан ко мне и жил только этим. Люди могут искренне любить друг друга, но они не составляют из этого чувства весь свой мир, если не являются совсем уж одержимыми, но это уже ненормально, и так быть не должно. Иначе ни одна пара не пережила бы расставания, а родственники никогда бы не смогли если не утешиться, то хотя бы более-менее смириться со смертью близких, таких, как родители, дети, братья и сёстры... Смириться и жить дальше. Впрочем, конечно, некоторые не выдерживают, однако, большая часть умудряется преодолеть себя. Не пойми меня превратно - я отнюдь не собираюсь умирать. Но однажды я могу прекратить быть рядом с вами на неопределённый срок. Я был бы очень рад, если бы на это время вы нашли себе применение. Такое, что вам бы приносило такие же положительные эмоции, что и общение со мной. Не торопись, подумай как следует. Я готов помочь тебе попробовать самые разные занятия. Например, рисовать, петь, играть на музыкальных инструментах, лепить из глины, даже вышивать. Что угодно, только попроси.
Ему казалось неправильным ставить Венков в полную зависимость от себя, когда без его ласкового взора и участливой улыбки им даже само существование не мило. Он видел в них людей, полноценные личности... Почему-то утверждающие, что без него для них ничего в целом свете не станет иметь значения. Это, конечно, не могло не льстить - но он вернул себе Венков не ради благодарности и поклонения, он жаждал видеть теперь друзей, наперсников и соратников, а не подобострастных слуг и безропотных исполнителей. Не без некоторого холодка вдоль позвоночника и мелких мурашек по коже Бьякуран был вынужден признать, что и ему было бы практически невозможно принять мир, в котором никого из них больше не окажется. И пусть вокруг он мог набрать ещё великое множество человеческих созданий, способных ничуть не менее испытывать признательность и привязываться - они не смогут заменить тех, кто пошёл ради него на смерть, а затем снова принял его, как своего лидера. Его сердце будет разбито, и не подлежать склеиванию, тем более что место стыка осколков всё равно всегда остаётся заметным, особенно если точно знаешь, куда и как смотреть.

+1

26

Какая-то часть сознания Дейзи понимала правоту слов Неба. Совсем маленькая часть, отвечающая за логику и здравомыслие, успешно заталкиваемая куда подальше. Остальные же девяносто процентов сознания были против, никогда не задумывались, да и не желали задумываться, что когда-то, возможно, ему придётся делать что-то самому и для себя. Всё нынешнее восприятие парня делится на то, что он делает сейчас, потому что это нужно, и этого хочет Бьякуран-сама, а значит - нравится (как же иначе), и на то, что нравилось ему, только на десять лет старше. А тому Дейзи нравилось убивать во имя своего Неба.
Но Джессо хотел, чтобы Дейзи что-то делал – значит, Дейзи будет искать. Снова задумавшись, Венок Солнца прокручивал в голове все занятия, которые он перепробовал за последнее время. Ему нравились цветы. Живые и увядшие. А ещё, ему нравилось драться, тут подключалось подсознание, нарабатывались рефлексы. Нравилось использовать своё пламя, но применять его можно было не часто. Подойдёт такой ответ или нет? На текущий момент другого у Солнца нет, но ему совсем не хочется разочаровать Бьякурана.
Поднявшись с места, мальчик целенаправленно протопал к подоконнику, где стоял стакан с чахленикими отростками фиалок, которые могли бы выжить, если бы Солнце использовал пламя на них. Взяв стакан в руки, Дейзи возвращается на место, и ставит его перед Небом.
- Мне нравятся цветы, Бьякуран-сама. И ещё, занятия боевыми искусствами. -  Венок хмурится, представляя себе странную, мрачноватую картинку помещения заставленного не менее странными цветочными композициями. Не-то похоронное бюро, не-то какой-то салон, для любителей готики.  Первый вариант был реальнее. Да и для мира мафии вполне вписывается похоронных дел занятие.
Солнце сам не заметил, когда веточка фиалки успела оказаться у него в руках, и воспрянуть от мягкого света, почти машинально, в процессе размышлений активированного кольца Маре, и буквально в следующую секунду была разобрана на лепестки, теперь лежащие фиолетовыми пятнышками на поверхности стола, а в пальцах остался только голый стебелёк.
Неуверенный ответ был  дан, но что с него толку. Дейзи понимал, что ели Джессо куда-то исчезнет, то ничем хорошим персонально для него это не кончится, и даже думать об этом было страшно. Если бы Бьякуран сказал, он бы продолжил выполнять любое действие, скорее по инерции, ожидая возвращения своего Неба, но если он не вернётся...  Жить ради себя Венок не умел и не хотел. Он не видел свою жизнь раньше, потеряв надежду даже умереть, просто существуя, и оставшись без этого света снова - просто скатится в отчаяние. Лучше смерть. Носители пламени способны его убить, это Дейзи уже понял, и не так трудно нарваться на кого-то достаточно сильного, кто мог бы оборвать ниточку жизни, и вынудить его это сделать.
- Бьякуран-сама. - Парень вскидывает голову глядя в лиловые глаза. Голос его немного дрожит, но звучит достаточно решительно. - Я умру за вас и ради вас. Буду убивать или лечить, делать то, что вы скажете. Если я буду мешать, лучше убейте меня сами.
Венок выдерживает взгляд до конца фразы, говорит без страха, полностью осознавая свои слова, и со всем максимализмом юности и расшатанного подсознания верит в них.

+1

27

Губы Хранителя выговаривают такое, от чего хочется велеть прекратить такие рассуждения, замолчать сейчас же... Но Джессо дослушивает. В груди у него всё даже на мгновение холодеет - весьма болезненный укол. По одному лишь ответному взгляду Солнце Маре мог бы понять, что его слова совсем не радуют Бьякурана, что "ангел" отрицательно качает головой, едва лишь Дейзи договаривает до конца. Звучит негромкий смех, будто снимающий напряжение с натянутых до предела нервов, с нагнетённой в кухне атмосферы. Не то, чтобы Небу было весело, однако, он по-прежнему поддерживал свой беззаботный и легкомысленный - действительно, судя по выражению его лица, мысли Джессо были легче листопада или клина перелётных птиц, - вид, притворяясь, что они ни о чём таком уж важном не говорят, и стараясь перевести страшное заявление Хранителя в шутку. Встав со своего места, он подошёл к мальчику, опустился перед ним на корточки, так, чтобы лица оказались вровень - его лицо теперь, с такой позиции, было даже ниже, - и взял за обе руки, как бы согревая их между своими.
- Я этого никогда не сделаю, Дейзи-кун, - почти шёпотом выдохнул Небо, - Твоя жизнь для меня драгоценна, дитя моё, - хотя Бьякуран и являлся старше, однако, не настолько, чтобы называть Солнце своим сыном, но, несмотря на это, сравнивая свой и его психологический возраст, а также их чувства по отношению друг к другу, примерно так себя Джессо с этим мальчиком и воспринимал, - Я хочу, чтобы ты нашёл себе дело, не потому, что считаю тебя лишним рядом со мной, но мне хочется, чтобы ты не просто жил, но жил полноценно. Гордился плодами своих трудов, понимал, что способен на всё, чего тебе захочется добиться. Чувствовал себя состоявшимся человеком... Ничем не хуже всех тех, кто однажды отверг тебя и запер. Тот Дейзи, которого я увидел впервые, Дейзи, названный всеми безнадёжно больным, отстающим, неуравновешенным, пал так низко, что ниже - только гроб и могильные черви. И то, ты не попал туда лишь потому, что не мог. Окружающие отказались от тебя, и ты был никем. Когда-то я дал тебе оружие, чтобы убивать их, и предложил изменить мир... Теперь я хочу, чтобы ты научился сосуществовать с ними и быть частью этого мира. Тогда я видел в вас инструменты для исполнения моих желаний... Но, не собираясь больше ломать и захватывать место, в котором мы родились и обитаем, я собрал вас снова. Знаешь, почему? - не отпуская рук Дейзи, он вновь поднялся во весь рост, и теперь улыбался. Ни дневной свет, ни лампы и фонари не могли бы обеспечить лучшего сияния, чем его полная сострадательной нежности и любви мягкая улыбка, - Я хотел спасти вас и дать шанс на будущее. Я не надеялся, что вы захотите снова пойти за мной, и был готов к чему угодно. Это была простая справедливость. Но я... Я очень благодарен вам всем за то, что вы остались со мной и не покинули, даже когда решалась моя судьба. Дейзи-кун, если раньше я был готов жить ради одной лишь своей идеи... Готов был во имя неё на всё, что угодно... То теперь я живу только ради вас. Ради моей единственной настоящей семьи, - снова рассмеявшись, он привлёк мальчика к себе и крепко обнял, с явным удовольствием гладя по длинным локонам, - Я люблю вас. Я буду помнить о вас всюду, где бы ни находился, в любом из параллельных миров, в изгнании, в тюрьме, на краю смерти, в минуту торжества и в час печали. Всегда. И я хочу, чтобы ты помнил - я всегда рядом с тобой. Внутри тебя, в твоём сердце, что так предано мне. Думай об этом, как бы тяжело ни доставалось тебе, как бы плохо ни становилось на душе. Никогда не забывай, живи и верь в нашу новую встречу. Я хочу, чтобы все любили тебя так, как люблю я. Я - не эти твои доктора, калечившие тебя ещё больше под предлогом всяких там терапий и других умных, но бесполезных слов, я смогу сделать так, что у тебя получится. И в тот день, когда принимать тебя будут с радостью, я буду первым, кто поздравит тебя... Обещаю, что найду способ, как бы далеко в этот момент ни находился.
Этот подросток вызывал целый спектр ярких ощущений, от желания оберегать и защищать, до предельного умиления. Такая наивность, такая непосредственность... Они потрясающи, и Джессо не мог налюбоваться на своего Хранителя, это нелепое и милое маленькое чудо. И он знал, что точно так же будет смотреть на взрослого, зрелого мужчину, когда этот парнишка таким станет. Для родителей их чада ведь никогда не вырастают до конца. Искренне восхищаться своим Солнцем и уважать в нём человеческую личность Бьякурану это, однако, ни в коей мере не мешало.

+1

28

Реакция Джессо была бы логичной и предсказуемой для того, кто вообще бы задумывался о таких вещах, и рассматривал себя в том качестве, в котором это преподносит Бьякуран. Для Солнечного Венка был бы совершенно нормальным исход, где его жизнь оборвалась бы, если он находится где-то ещё и сам по себе. Во всяком случае, так он думает сейчас. И подсознательно парень тоже понимает, предчувствует, что без Гармонии Неба всё равно не сможет существовать нормально, как все люди, так, как этого хотелось бы беловолосому Ангелу. Сформулировать этого мальчик не может, но знает, что исчезнет, просто его не станет, хотя, возможно, и не понимает, что речь только о рассудке. Быть может не сразу, постепенно и незаметно для себя, но он бы вернулся к тому, с чего начал, и часть сознания это знала. 
Но спорить Дейзи тоже не собирается, выдерживает взгляд своего Неба, замерев, затаив дыхание, прислушиваясь к теплу ладоней держащих его руки.  Солнце слушает, не перебивая, и всё сказанное окутывает тёплой, немного печальной волной, словно покрывалом. Очень хочется верить, и Дейзи верит, потому что просто не может по-другому, и вместе с тем, в глубинах сознания таится страх. Страх разочаровать, не суметь,  не выполнить. И речь даже не о теперешнем разговоре. В целом. Вот только этого никак нельзя было допустить, и Солнце обязательно постарается, хотя ещё не понимает толком, что предстоит делать, и какая вообще от него польза. Но, для начала, хотя бы не вызывать недовольство Неба, как он это уже сделал, спровоцировав его на пояснения. Может, они даже очевидные? И, как это видят другие Венки? Дейзи точно не станет спрашивать.

Зато было здесь и сейчас, и немигающие глаза Дейзи светились робкой надеждой, что, наверное, всё так и будет, и, конечно же, Бьякуран никуда не денется. Да и какая разница, ведь есть здесь и сейчас. Кольцо Маре на пальце Венка засветилось мягким светом, совсем слегка, почти не заметно, начав источать тепло, и Дейзи, поддаваясь порыву, сполз со стула, оказываясь вплотную со своим Ангелом, тянется к нему, обнимая, утыкаясь лицом в плечо.
- Простите меня, Бьякуран-сама. - Голос парнишки глухой, поскольку говорит он всё так же, не поднимая головы. Он готов повторить каждое сказанное ранее слово, всё так же готовый принять свою смерть от рук Неба, но в этом нет надобности, и даже более того, это может только расстроить или разозлить Бьякурана, а этого зеленоволосому подростку совсем не хочется. И ещё, всё то, что было сказано сейчас Джессо. Это перечёркивало озвученный Солнцем исход, и было куда лучшим вариантом, особенно в глазах того, кто и на меньшее не мог рассчитывать, не мог рассчитывать даже на то, что выберется из стен клиники, и сможет жить со своей настоящей семьёй. Для него естественно было даже не задумываться о том, что бы он мог делать для себя, хотя теперешний расклад не сильно способствовал тому, чтобы от Солнца Маре была хоть какая-то польза. - Спасибо!

+1


Вы здесь » Katekyo Hitman Reborn: Burning Sky » Архив законченных игр » [личные][Флешбек] Ты воспоминание.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC