Гокудера Хаято
Главный администратор
Связь
Бьянки
Администратор
Связь
Элина Мейрс
Администратор-дизайнер
Связь
Кикё
Администратор
Связь
Дата создания: 20.05.2015
Название: Горящее Небо
Система игры: эпизодическая
Рейтинг игры: 18+
Мастеринг: смешанный
Навигация
Нужные персонажи

Занзас, Леви-а-Тан, Луссурия, Сасагава Рёхей, вся Семья Сфорца, вся Семья Риколетти, особый отдел ФБР.

Новости проекта
Приём неканонов ограничен, пока не наберётся 10ть канонических\акционных персонажей.
18.10.16
Вводится новое правило. Если вы не предупреждали об отсутствии (все мы можем быть заняты, все всё понимают), то в сюжетные эпизоды, посты пишутся в течении недели ( 7 дней). Если Вы не укладываетесь в означенный срок, персонально оговорим тот интервал, в который Вы сможете ответить.
Цитаты игроков
Эмель

— Вы должны понимать, что цена должна быть.. м~м.. адекватной. — «А то знаю я, аппетиты Игараси-сама.» — И, безусловно, весьма удачно то, что я прибыл в Японию в поисках информации. И уполномочен вести подобные переговоры. - Эмель снова бросил взгляд на коробочки мирно покоящуюся на столе, выдавая свою заинтересованность.

Баннеры партнёров
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Рейтинг форумов Forum-top.ru

Katekyo Hitman Reborn: Burning Sky

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Katekyo Hitman Reborn: Burning Sky » Сюжетные эпизоды » 29 декабря 2014 года | "И в небе вспышки ломаных стрел..."


29 декабря 2014 года | "И в небе вспышки ломаных стрел..."

Сообщений 1 страница 30 из 40

1

1. Место действия:
Мир Кристин, с отстающим технологическим развитием.
Странствующий цирк, стоянка по дороге из одного города в другой.

2. Время действия:
В основном мире - 29 декабря 2014 года.
В другом - судя по погоде и состоянию природы, примерно середина-конец осени.
Глубокая ночь.

3. Погода:
Проливной дождь. Вдалеке слышен рокот перекатывающегося грома.
Листва на деревьях выцвела, истлела, по большей части облетела, и её остатки рвёт и треплет ветер.

4. Участники:
Byakuran Gesso, Kristin.

5. Краткое описание:
Красиво распрощавшись с профессором Эрвингом и отправившись на прогулку по оси параллельных миров, Бьякуран попадает в один, привлекающий его внимание. Кажется, он нашёл кандидата на вакансию Хранителя Грозы, вместо Призрака.

0

2

"Света и тьмы, верха и низа больше нет. Крохотная искорка сознания плывёт в безграничном океане, чьи мерно катящиеся барашки волн имеют в глубине таинственно-зеленоватый отлив, а на поверхности - бледно-голубые, почти бесцветные. А вот, если смотреть с высоты полёта вымысла и грёз - море синее-синее, и его просторы, раскинувшиеся от горизонта до горизонта, угнетали бы ограниченное восприятие и упрощённый кругозор любого обывателя. Вот только из этих глубин, раз канув в них, уже не выбраться, и посвящённый будет вынужден носить их в себе и принадлежать им, пока ему не скажут, что его выступление на арене жизни завершено... Искорка отдаётся на волю течения, плавно движется навстречу судьбе - однако, по какой-то непостижимой прихоти богинь-мойр, разматывавших клубок тончайшей, будто паутинка, пряжи, и надлежащий срок бесстрастно заносивших над нитью ножницы, она и есть этот самый океан, и без неё не будет этого величественного в своей холодной потаённости и замкнутости на себе самом океана, количество капель в котором равняется числу миров. Искорка переполнена нисходящей, всепонимающей нежностью к этим мирам. Малость её размеров в сравнении с размахом стихии настолько несопоставима, что её и вовсе, можно считать, не существует, но именно она управляет всем, что есть в этом море вечности и бесконечности. Ну... Как управляет - ей доступно всё, что могут дать многие миллиарды капель, составляющих данный океан."

Бьякуран приходит в себя. Просыпается на обочине дороги, где сидел, подстелив под себя полу плаща и накинув на голову капюшон. Рядом лежит полупустая котомка. Всё выглядит так, словно бы он здесь - простой бродяга, но, зная себя, Джессо сомневается в том, что всё настолько очевидно. Он ведь - из числа тех королей, кто способен развлекаться, облачившись в рубище больного побирушки. Впрочем, материал был добротным и прочным, не промокал, выглядел так, что прослужил уже много лет, и не меньше ещё послужит.
Вторым, что осознал Бьякуран в своём здешнем, пока ещё - таком непривычном, теле, был шум дождя, и касавшиеся лица "ангела" струи омывали ему щёки. Капли касались и губ, и он слизнул их, ощущая тот вкус, который бывает лишь у той воды, что не отравлена никакими химикатами и другими издержками активной человеческой жизнедеятельности. Надвинув капюшон до предела и укутавшись в чёрные складки своего балахона, Джессо поднялся на ноги и зашагал вдоль по обочине дороги. Бьякуран уже и позабыл почти, когда последний раз позволял себе вот так, целиком, окунуться в другой мир, а не просто заглянуть, захватить с собой всё, что можно унести в одной только памяти, и рвануться обратно... И, конечно же, это был наилучший способ избавиться от Альянса, ведь были миры, где этой мозоли на пятке реальности не существовало, или где с нею было гораздо проще сговориться и поладить. Но... В том измерении остались зависимые от него люди, и, что даже важнее, постоянно находились недовыполненные дела, бросить которые самолюбие и перфекционизм не позволяли. Конечно, он знал немало куда более восхитительных и приятных на вкус, цвет и запах миров, однако, ходил туда разве что ради душевного успокоения и удовлетворения эстетического вкуса. И он радуется такой возможности, ведь затосковал бы, вынужденный прозябать от рождения до гробовой доски в одной и той же ветке развития мира, даже если бы условия там ему предоставили самые райские и уникальные. Он не готов каждый день видеть над собой одно и то же небо, и попирать ногами одну и ту же почву, и даже самый экзотический и чарующий пейзаж наскучил бы, если бы не менялся хотя бы изредка на что-то кардинально иное. Даже если бы контраст составляло плато из застывшей лавы, с холодным и мрачным вулканом на заднем фоне. Он бросался в водоворот впечатлений и событий, очертя голову, потому что жажда познания нового и доведения этого нового до совершенства не покидала его ни на день.
Бьякуран почти сразу понял, что этот мир - один из весьма заметно отличающихся. Такие Джессо, кстати, всегда особенно ценил - скучно ведь, если миры отличаются лишь портретами президентов на банкнотах да названиями улиц в городах, в лучшем случае - самих городов... Он отметил отсутствие асфальта, и в воздухе не реял остаточный запах выхлопных газов. Конечно, дождь вымывал любую вонь, да и порывы ветра, подталкивавшие в спину, тому же способствовали, однако, Бьякурану почему-то казалось, что этот мир и не знал автомобилей.
Но люди всё равно любят странствовать, и подтверждением тому явилось заунывное лошадиное ржание из-за поворота дороги, выведшего на небольшую поляну. В глаза бросились фургоны с решётками, вытоптанная копытами земля, сейчас ещё и развезённая падающей из низко нависших, набрякших туч влагой до состояния мерзко чавкающей под толстыми подошвами сапог жижи, и - ну, не то, чтобы совсем уж заморённые клячи, но их видок однозначно оставлял желать лучшего... Место вызывало некий психологический дискомфорт и явственное отторжение, но Джессо не ушёл. Раз очутился именно здесь - значит, так суждено, и ему предстоит разобраться, для чего. И он пошёл вдоль крытых повозок, из которых доносились почти звериное сопение и ворчание сквозь глубокий сон. Пошёл медленно, вглядываясь в каждую, и постепенно, очень не спеша, начиная понимать неприглядную истину.

+1

3

- Вы не можете так поступать с нами! - Кристин стояла, обхватив руками прутья решетки с осуждением смотрела на Линча, правда, помимо осуждения в карих глазах девушки скользило еще и непонимание, она действительно не могла взять в толк для чего он делает подобные вещи, - Мы не звери. Если вы боитесь, что мы сбежим, то вы глубоко заблуждаетесь и...
- Заткнись дура, - сильный толчок в грудь заставил циркачку отступить и неуклюже попятиться назад. К сожалению, с задним ходом у Кристин по известным причинам всегда были проблемы и чтобы не упасть, она ухватилась за стену. В последний раз посмотрев на директора, девушка вздохнула и на секунду закрыла глаза. Очередная попытка вразумить директора в очередной раз провалилась, а она снова оказалась в клетке. Птица в клетке. Девушка-птица в зарешетчатом фургоне, это было бы смешно, если бы не было так печально. Линч-старший никогда так не поступал с ними, отцу нынешнего директора и в голову бы такое не пришло.
"Ему просто нужно время..."
Вздохнув, Кристин развернулась и сев на кровать, принялась за шитье. Стоило сделать себе новый костюм для номера, а то старый уже начинает истрепываться.

Раскат грома отвлек ее от занятия и девушка, разогнувшись, потерла усталые глаза. Было уже совсем темно и только свечи освещали ее фургончик мерцающим, тусклым светом. Увлекшись, она и сама не заметила, как быстро пролетело время. Расправив ткань, она вывернула будущий костюм на лицо и придирчиво его осмотрела. Вроде бы получилось хорошо, но стоит добавить еще лент и рюшей.
Поднявшись с кровати, она потянула успевшие затечь ноги и подошла к зарешетчатому окну. Распахнув его, циркачка вдохнула свежий, пахнущий дождем воздух и улыбнулась. Многие боялись грозы и ненавидели дождь, потому что он размывает дороги, превращая их в грязь, да так что и не проехать, а она наоборот любила это погодное явление и лучше всего себя чувствовала именно во время грозы, а вспышки молнии только успокаивали артистку.
И тут зоркие глаза выцепили из темноты фигуру, идущую вдоль фургонов. Она перевела взгляд на небо, а после снова на идущего человека и решилась все-таки его окликнуть.
- Сэр! - почему-то она решила, что это мужчина. Вряд ли женщина будет бродить в одиночестве по дороге из одного города в другой - слишком опасно, - До города еще очень далеко, а укрыться негде. Ступайте к первому фургону, там живет хозяин, он может приютить вас на ночь.
Нет, Линч бы такого не сделал, разве что за деньги и если бы бродяга не побоялся разделить постель с одним из циркачей, но, к сожалению Кристин судила  людей по себе, а она бы ни за что не отказала путнику в ночлеге. Тем более бродяга наверняка был нормальным, а значит директор мог бы быть более добр к нему, нежели к циркачам.

+1

4

Услышав приятный женский голос, выразивший беспокойство его прогулками под дождём и ночью, Бьякуран удивлённо-мягко улыбнулся и приблизился к решётке, из-за которой его окликнули. В мерцающем, неверном, интимно-загадочном сиянии свечей обрисовалась женская фигурка. Рокошные длинные волосы, привлекательное личико с изящными и нежными чертами... Но, если выше пояса девушка была так красива, как далеко не каждый может похвалиться, то дальше начиналась история из древней античной мифологии, когда сладкоголосые и восхитительно манящие Сирены, пряча нижнюю часть своих туловищ за прибрежными скалами, приманивали неосторожных мореходов и заставляли их суда разбиваться об рифы, таящиеся на глубине при подходах к острову, а выброшенные на берег тела пожирали. Кто другой сейчас мог бы содрогнуться и сбежать, в лучшем случае, если более-менее воспитанный, скомканно и торопливо поблагодарив, а, если бы совесть атрофировалась, то ещё и обхамил бы эту леди напоследок, но только не Джессо. Напротив, подойдя совсем близко, и, попутно, отметив количество запоров и замков на фургончике, он встретился с ней взглядом.
Да, Бьякуран был совершенно нормальным человеком, если не считать этих пронзительных, видящих всех насквозь лиловых глаз. Помимо необычного цвета, они имели ещё и неоднозначное выражение - несмотря на ту странность, что их обладатель казался расслабленным и даже отчасти мечтательно-отрешённым, словно оторванным от поверхности земли, в его зрачках весело и дерзко, хитро и лукаво, великодушно и заинтригованно плясали искорки, указывающие на то, что этот человек способен на что угодно. Абсолютно на всё, что затронет его живой и пытливый разум любознательностью и воодушевлением, причём не из каких-то особых соображений, а лишь, чтобы выяснить, как оно будет дальше. Ведь Бьякуран относился к числу тех людей, кто, дочитав роман до выписанного на заключительной странице большими буквами слово "Конец", непременно захочет узнать, что же происходило после этого - если, конечно, роман показался ему увлекательным, а не бездарной писаниной. Он был непоколебимо уверен, что истории завершаются лишь тогда, когда автору лень сочинять продолжение... Но и безумным не был его взор - он воспринимал мир с редкостной яркостью и ясностью. И - каждым мгновением наслаждался.
- Здравствуй, - он поклонился незнакомке с изысканной, совсем старинной вежливостью, - Благодарю за участие, но я пока не тороплюсь на ночлег. Этот хозяин, о котором ты говоришь... Это он поставил? - кончики пальцев скользнули по металлическим прутьям, и в тоне Бьякурана промелькнуло отвращение. Он ненавидел, когда запирают. Для него существовало мало преступлений худших, чем отнятие свободы. Девушка не казалась ему ни буйной, ни опасной, а, значит, это лишь меры перестраховки... От чего? Неужели это настолько неприятный мужчина, что у него нет никаких других средств удержать рядом тех, кто ему нужен? - Мне не кажется, что я испытываю желание знакомиться с таким человеком. Что мне действительно хотелось бы узнать - так это твоё имя, - что-то подсказывало ему, что эта встреча не случайна. Ни одна встреча не бывает случайной, особенно когда его привела сюда нить равновесия Тринисетте. После этого, повстречавшись с явной несправедливостью, он не мог не прийти к выводу, что его привлекло именно сюда для того, чтобы он это исправил. Бьякуран уже не совсем являлся самим собой, до сих пор пахнущий тайной переходов между разными параллелями Маре, сам превратившийся из человека в некое орудие, потому что всё снова случится так, как предрешено. Птицы не должны сидеть в клетках, они или чахнут там, взаперти, в душной тесноте, или поют сладкие льстивые мотивы, продиктованные им людьми, вместо того, что впрямь рвётся у них из груди.

+1

5

Незнакомец не стал слушать Кристин, и вместо того, чтобы пройти в указанном направлении, наоборот приблизился к ней. Да и двигался он так, словно бы проливной дождь, из-за которого можно за минуту промокнуть до нитки его и вовсе не беспокоит. Стоило насторожиться, да вот только циркачка была спокойна. Во-первых она не привыкла ждать от людей плохого, точнее наоборот, от нормальных людей можно было ожидать лишь худого, насмешки и это еще в лучшем случае, просто, как бы это объяснить. Когда ничего, кроме зла не видишь, привыкаешь к нему и это уже просто перестает волновать. Да и не только это играло свою роль. Дело в том, что она была заперта, а это значило, что Кристин не только не могла выйти, но и попасть к ней было невозможно, а значит девушка была в безопасности и могла не волноваться за свою жизнь и имущество. Впрочем, об этом она как раз и не думала.

При ближайшем рассмотрении незнакомец оказался очень необычным. Красивым, это безусловно, но больше всего привлекли его глаза, необычного цвета, яркого, как васильки или как ясное небо, да и взгляд. Никто из нормальных людей не смотрел так на Кристин, прошлый директор видел в ней ребенка, как и во всех своих артистах и глядел на девушку с отеческой заботой, радовался ее успехам и всегда накрывал голову своей широкой, шершавой ладонью, гости цирка, там взгляды были совершенно разные - от восхищения тому, на что способно человеческое тело до отвращения от ее вида, нынешний директор, Линч, смотрел только с ненавистью, отвращением и презрением, для него Кристин, как и остальные артисты были всего лишь вещами, противными, но приносящими хорошие деньги, от того и нужными.
- Ну...да, - тон незнакомца смущал, никто не говорил о таких естественных вещах таким тоном. А Кристин ответила с легким недоумением, словно бы сказала, что лошадей на ночь стреножат, правда в ее голосе прозвучали и нотки удивления, - Это же цирк уродов, так что артисты запираются, - и да, это было тоже нормальным. В конце концов, в обычных цирках животных после выступления заводят в клетки, а "Фантазариум" раньше был просто исключением, подтверждающим правило. И да, Кристин не нравилось это слово, но только замены ему не существовало. И незнакомец должен был это знать, она поймала его взгляд, когда он увидел ноги девушки. Только почему решетка внушила ему больше отвращения, чем ее неполноценность?
- Я - Кристин, - она чуть наклонила голову, в небольшом поклоне, - А как ваше имя? И... может быть вы все же укроетесь от дождя? Я могла бы дать вам что-то горячее, а то так и заболеть недолго... Если, конечно, вы примете питье из моих рук, - это был не сарказм, большинство людей было уверенно, что физические отклонения сродни проказе, может быть заразным, от того и избегали находиться рядом, не говоря уже о том, чтобы что-то взять из рук фрика.

+1

6

А красивое у леди оказалось имя; под стать тому впечатлению, которое она уже успела произвести. А девушка вызывала симпатию, причём без примеси жалости, как можно было ожидать. Он как будто вовсе не замечал её уродства. Или не считал уродством. Он смотрел ей в глаза, и этого было достаточно. Она могла быть слепой - и тогда бы он вслушивался в голос. И немой - но, если бы они уж повстречались, он всё равно не прошёл бы мимо, если бы не был истощён так, что самому бы не помереть. Сердце, распахнутое наружу, а не направленное вовнутрь; взгляд, которому дано преодолевать границы между мирами. Он всегда делал лишь то, что ему нравилось, и был способен как на беспримерное милосердие, граничившее с откровенным самопожертвованием, так и на предельную жестокость. Альтруист и эгоист в Бьякуране были смешаны в поистине гремучей и невероятной пропорции, но, вместо коллапса, они научились сосуществовать.
- Кри-и-сти-ин, - ласково и почти нараспев повторил Джессо, и вновь мягко улыбнулся, - Да, тебе подходит. А я... Бьякуран. Будем знакомы, - и он потянулся к решётке на оконце пальцами так, словно хотел, чтобы она ответила ему тем же и коснулась его руки своей.
Бьякуран, впрочем, был порядочно изумлён, и даже слегка недоволен. Нет, действительно удивился, это не было показным лицемерием, призванным продемонстрировать всем, насколько он терпимый, понимающий и толерантный. Дело в том, что он умел видеть и дурное, и замечательное в человеке, под какой бы оболочкой оно ни скрывалось. Так, мужчина, поступавший подобным образом с другими людьми, которым и так жизнь предоставила в распоряжение слишком немногое, мог иметь правильные черты лица, чистую кожу, гладко выбритые щёки или аккуратную бородку, щеголевато одеваться и иметь безукоризненные манеры с теми, чьё расположение считал полезным и выгодным, однако, сердце у него маленькое и чёрное, а душа - мелочная и корыстная. И это убеждение из Джессо было уже ничем не вытравить. Девушка же Сирена, как он уже успел заключить, была на удивление отзывчивым человеком, и то, с каким смирением она принимала свою участь, заставило Бьякурана принять вполне определённое решение.
- Спасибо за эту заботу... Мне приятно. Но не нужно, со мной ничего не сделается... И, если хочешь знать, ты не кажешься мне уродом, - с искренним недоумением взглянул он в глаза девушки по другую сторону решётки, - И я не понимаю, отчего ты говоришь так о себе. Неужели никто не говорил тебе, как приятно находиться рядом с тобой? Мне нравятся твои глаза, они искренни и полны жизни. Оставайся такой всегда. Но... Не здесь, где тебя называют так, как ты сейчас сказала, и оставляют взаперти. Никто не должен сидеть в клетке. И... Если ты об этом... - небрежный жест, указывающий на её ноги, - ...если именно это мешает тебе покинуть ваш так называемый цирк, то дело не стоит ничего, я могу исправить то, чего лишили тебя при рождении, - он не насмехался, не шутил и ни на миг не колебался в том, что это было бы правильно, равно как и не сомневался в успехе задуманного. Он говорил так, будто каждый день излечивал чужие болезни, недостатки и дефекты, и привык к этому так, что и внимание заострять незачем - будничная рутина, не более, - Я могу и выпустить тебя... Но они не увидят в тебе того, что вижу я, и будут сторониться, поэтому я исправлю глупую ошибку природы, чтобы ты заняла причитающееся тебе место в этом мире... Или любом другом. Их, знаешь ли, много.
И об этом Джессо рассказывал как о чём-то естественном, самим собой разумеющемся, как если бы говорил о том, что такое осадки, или откуда берётся ветер.
- Пожалуйста, просто поверь мне на одну минуту и скажи. Ты хочешь выйти отсюда, и выйти такой, что ни один прохожий больше никогда не покажет на тебя пальцем?
Он понимал, что быть отклонением от нормы тяжело; но этим отклонением она зарабатывала на жизнь. Хотя... Что это за жизнь такая?! От одного выступления, когда на неё будут пялиться все, кому не лень, и кто может заплатить за билет, и отпускать разнообразные комментарии разной степени глупости и жестокости, до другого?! Она заслуживает большего. Они все тут заслуживают, но Бьякуран не был уверен, что может позволить себе такую трату энергии, не бесконечной и восстанавливающейся далеко не мгновенно даже у него, так что начнёт с Кристин, а потом - как получится. Если удастся, то он поможет каждому, кто захочет. А, если этот так называемый хозяин будет против - проблемы начнутся у хозяина, а не у Бьякурана.

+1

7

- Очень приятно, - она улыбнулась в ответ, мягко и искренне, хоть и не без удивления. Этот человек был необычен, было необычно его отношение к Кристин, словно бы он из другого мира свалился. Она протягивает руку, осторожно касаясь прохладными пальцами его руки, но тут же отпускает, разрывая контакт и перемещая руку чуть выше. И нет, она не боится, что молния ударит в решетку, она просто не знает, что такое возможно. И молний никогда не боялась, чувствуя себя лучше всего именно в дождь, когда земля содрогается от раскатов грома, а небо прорезают косые молнии. Разгул стихии всегда радовал Кристин, вселяя ей радости куда больше, чем солнечный и ясный день.
- У вас необычное имя, - не могла не отметить девушка странное для ее уха имя. У них так детей никто не называет, в моде были простые имена типа Джон, Эдвард, Гарри и иже с ними. С иностранцами девушка не общалась, все же их цирк был не га том уровне, да и вряд ли когда-нибудь будет, несмотря на приглашение в такое место, как Вегас. Хотя, под руководством Линча-старшего что-то и могло выйти, но, к сожалению, с его смертью их цирк начал хиреть, превращаясь в обычное и очень посредственное шоу. Артисты работали без души, без прежней отдачи, а у нового директора не было хватки и чутья его родителя. Многие циркачи даже сомневались, что Линч будет давать те же представления, ведь на обслуживание декораций, ткани для костюмов, подсобные материалы для номеров требовались деньги, а больше всего Эдвард не любил тратить те доллары, которые он не зарабатывал. И кто знает, когда терпение этих несчастных, обиженных природой людей лопнет и они не взбунтуются. Ведь недовольство росло, а замолчать так же легко, как хозяин запер их у него не выйдет - циркачи слишком долго жили, как нормальные люди, чтобы просто так отказаться от этого. И не стоило рассматривать Кристин, смирившуюся со своей участью, как самого яркого представителя этих низших существ, у очень многих еще сохранились честь, достоинство и гордость. И было больно, когда это все раздавливали.

Слова этого мужчины обволакивали и завораживали, он, словно дьявол заглядывал в душу молодой циркачки и вытаскивал самые сокровенные мечты и желания, обещая воплотить их в жизнь. А ведь она действительно хотела этого, желала, мечтала и каждую ночь молила Господа, чтобы он вылечил ее, чтобы проснуться однажды утром и взглянуть на свои ноги без привычного отвращения. Она так хотела быть нормальной, так хотела жить, не терпя вечные насмешки, хотела, чтобы люди не сторонились ее из-за одного внешнего вида.
Она сжимает прутья, закусывает губу, словно борясь с собой. Так хочется верить в это, в его слова, что он не смеется, что это не шутка, что Бьякуран и правда чудотворец, свалившийся с неба, прибывший помочь ей, избавить от этой жизни. Нет, она была счастлива здесь, она выросла в этом цирке, здесь был ее дом и семья, но так хотелось поверить в чудо, увидеть это. Хотя бы раз.
- Да... - она не говорила, а шептала, готовая расплакаться, если узнает, что мужчина просто решил посмеяться над глупой, необразованной циркачкой, - Хочу...

+1

8

Бьякуран молча кивает, принимая её тихий, едва слышный ответ. Его ладони касаются замков, повешенных чьими-то равнодушными руками, и на пару мгновений ощущает сопротивление предметов... Однако, затворы уступают потоку светлой небесной энергии, что-то щёлкает в их недрах, и они размыкаются, а Джессо распахивает дверь маленькой и скромной обители девушки-Сирены. Наконец-то их ничтон разделяет, и он делает то, что ему захотелось почти сразу, когда он увидел её - с осторожной нежностью проводит кончиками тёплых пальцев по её щеке, ободряюще и беззаботно улыбается. Скидывает капюшон, открывая дрожащему свету робких язычков свечного пламени непокорно топорщащиеся светлые волосы и чуть бледноватое лицо с татуировкой под левым глазом.
- Не бойся, тебе совсем не будет больно, - это интонации не врача, а, скорее, одного ребёнка, сделавшего что-то, что второму чудится рискованным, и теперь убеждающего, что это совсем легко и совершенно безопасно, зато удовольствия и восторга ожидает масса, - Только тебе будет лучше сесть. И не вставать сразу, когда я закончу, твои ноги изменятся, и тебе понадобится время, чтобы к этому привыкнуть.
С этими словами он сам отыскивает взглядом стул, подводит Кристин и заботливо - даже самые простые его прикосновения окутывают ласковой братской любовью, и даже больше, чем братской, так должны любить небожители, несущие на себе всё бремя людских тревог и горестей и призванные облегчать смертным их участь, - усаживает, стараясь делать всё плавно и не пугать её. Присаживается перед ней на корточки и кладёт обе ладони ей на то место, где обычно должны быть нормальные колени. Оранжевое пламя охватывает ноги Кристин, он согревает, но и правда не причиняет негативных ощущений, хотя сейчас клетки её тела перестраиваются, что-то уходит совсем, а что-то появляется буквально из ничего. Он меняет её уже давно и бесповоротно свершившуюся реальность так, будто это - податливый для лепки, легко видоизменяемый пластилин. Оранжевые волны покачивают девушку, как материнские руки - люльку с насилу убаюканным младенцем. Гармония Неба заполняет невзрачный фургончик; Кристин в безопасности, ей больше никто не причинит зла, не окатит бранью, не оттолкнёт и не ударит. Она больше не одинока, у неё есть тот, кто думает о ней. Бьякуран не экономит на хадо, явно не считая, что какая-то странная девица, да ещё из непонятного побочного мирка, не заслуживает таких стараний, разматывая все свои резервы до самого дна - но столько не нужно, и сила сама возвращается обратно. Благословляющая волна докатывается до сердца и перполняет его, она - обещание счастливого будущего, может быть, не беспрерывно счастливого, но, без сомнения, озарённого светом нужности, полноценного бытия, возможности быть сред и людей, влюбиться и принять любовь, совершать все безумства, что приходят на ум людям, чья жизнь - полная чаша, а не прозябание на задворках, всеми забытыми.
Когда чудесный свет, исходящий от ладоней и пальцев Бьякурана, иссякает, он видит, что всё получилось. Но смотрит он на это, как на мелкую безделицу - ведь ему было вовсе не принципиально, как выглядит Кристин, он находил её обворожительно милой и прежде, и никогда не позволил бы себе произнести хоть одно дурное слово. Но, если собственный облик так ей важен - он искренне радовался, что смог сделать ей подарок.
- Ну, вот и всё, - снова нездешняя, слишком лёгкая для мира, где каждый чем-то озабочен или угнетён, и где великие, даже грандиозные замыслы переплавляют в мелкую чеканку, улыбка, и, поднявшись в полный рост, Джессо уступает своим эмоциям, привлекает девушку за плечи к себе и целует в макушку. В этом нет никакого подтекста, его просто переполняет удовольствие от удачного исхода затеи. Да и разве могло быть иначе?! Только не с ним.

+1

9

- Хорошо.
А она и не боится, доверяет, особенно после того, как увидела, как отпираются замки. Сами собой, без всяческих отмычек, подчиненные только воле Бьякурана и эта вспышка света предшествующая снятию запоров. Ей показалось или это и правда было? Прикосновение к щеке такое нежное и теплое, по-отечески заботливое. Краем сознание Кристин отметила, что у блондина очень мягкие руки, люди с такими руками никогда не занимались физическим трудом, наверное такие же мягкие руки бывают только у знати, которые не жалеют денег на крема, духи и косметику, что выписывают себе из Парижа. Он был необычным этот Бьякуран, его внешность, поведение, только эта необычность не отталкивала от себя, как в случае с людьми неполноценными, а наоборот притягивала, что снова подтверждало то, что красота притягивает, а уродство - отталкивает. Это было ни хорошо, и не плохо, это просто был. Таков мир и такова жизнь.
Может быть кто-то и осудит Кристин за такие мысли, за то что она так и не смогла принять себя и полюбить себя такой, какая она есть. Ее можно было даже назвать снобом, да только снобизм этот был направлен только на себя. Не видя, не принимая во внимание чужие недостатки, она сама мучилась от того, что не попадает под планку нормальности.

Что произошло потом, Кристин просто не может объяснить. Зажав рот руками, она смотрит на свои ноги круглыми от удивления глазами. Этот свет, такой яркий, но не ослепляющий, это тепло и совсем никакой боли. Она смотрит на свои ноги, которые меняют свою форму, так словно бы сделаны из песка, мягкого и податливого, которому можно было предать любую форму.
А когда свет погас, девушка увидела свои новые ноги, с изящными, маленькими ступнями, такими, же у всех. И она до сих пор не могла поверить в это, казалось, что ее исцеление, что это чудо - просто сон, один из многих, что снились ей по ночам, когда она засыпала в неровном, мерцающем свете свечи. Сон заканчивался именно на этом моменте, когда она видела, что больше ничем не отличается от нормальных людей, что она стала такой же, как все.
Но сон не прервался, не рассыпался на тысячи осколков, он продолжился и появилась вера в то, что это на самом деле, что ее молитвы наконец-то услышаны.
По щекам девушки текут крупные слезы, на плачет, уткнувшись носом в грудь мужчины, обнимая его за талию. Новые ноги непривычно болят, она стоит неровно, готовая упасть в тот момент, когда будет лишена поддержки.
- Спасибо... - она не может нормально говорить, а только шепчет и наконец, когда эмоции чуть пришли в норму, чуть отстраняется, не размыкая рук, чтобы не лишиться опоры, - А остальные, вы поможете им? Вы ведь... Вы ведь Бог, да?
Мысль наивна и смешна, но кто еще мог сделать подобное? От кого еще мог идти такой свет? И кто мог вылечить то, от чего нет лекарств?
От этой мысли становится неудобно, столь прямой вопрос, сам собой слетевший с уст смущал, Кристин опускает глаза и осторожно отняв одну руку, вытирает слезы. Наверное, это было наглостью просить Бьякурана позаботиться о других, но знай она, что мужчина не шутил, что он и правда способен сотворить чудо, то она бы просила для других, кому еще хуже, а не для себя.

+1

10

Снаружи непроглядная темень, ни зги не видно, и лишь стоит сплошной стеной ливень, да рокочут где-то раскаты грома. Бьякуран молчит. Раньше он, скорее всего, просто ответил бы утвердительно, или же распространился бы на тему того, что этот их Бог поразительно безалаберно и поверхностно относится к чадам своим, а, значит, он гораздо лучше Господа, допустившего столько недоработок при создании мира и даже не озаботившегося их исправлением. Что уж там, эти мысли питали душу Джессо до сих пор... Но он решил не добавлять Кристин новое потрясение, не хотел случайно оттолкнуть, ведь она, судя по всему, верующая. Может быть, и не совсем уж бесповоротно и фанатично религиозная, однако, возможно, достаточно, чтобы посчитать его за Дьявола, а исцеление - бесовским, после которого она принадлежит Аду. И неважно, что она не зарезала в полнолуние на перекрёстке семи дорог чёрного петуха, не молилась в начерченной кровью пентаграмме и не подписывала зловещих пергаментов. Настоящие черти действуют гораздо более вкрадчиво и ловко, они - первоклассные софисты и адвокаты. И, конечно, авторы рекламы, кричащей со всех углов, что какая-нибудь очередная аляповатая безвкусица со множеством недостатков является последним писком моды - чтоб она, бедняжка, уже скончалась наконец-то, этого требует простое сострадание.
- К вопросу о моём происхождении мы вернёмся позже, - дипломатично говорит Бьякуран, - И я согласен помочь твоим товарищам. Кроме того... Я немного пересмотрел своё первоначальное решение, и всё-таки хочу встретиться с тем, кому принадлежит ваш цирк. Люди не созданы для того, чтобы их держали в клетках, как животных. Когда я уйду, никто из вас больше не останется в темнице.
"Когда я уйду...". Не то, чтобы Бьякуран уже заскучал, напротив, он всё больше входил во вкус этой далеко не новой для него роли благодетеля, но этот мир - не родной для него, и придётся вернуться обратно. Если, конечно, там осталось, куда. Но, на месте Лайта, Бьякуран нарочно дождался бы возвращения блудного гуляки, ведь, убив бессознательное тело, он был бы вынужден смириться навсегда, что последнее слово осталось не за ним, и, не получив свой выигрыш, только и способен, что воровато и мелочно пакостить исподтишка.

+1

11

- Но ведь... - она на секунду осеклась, подбирая слова, а потом, собравшись с духом, начала разъяснять пришельцу основные особенности этого мира, относительно людей неполноценных, - Немногие думают так как вы. Для большинства людей держать нас под замком - это норма. И это еще в лучшем случае, считается везением попасть в такое место. Большинство наших живут на улице, умирая от голода. Те, что дорастают до того, чтобы жить без дома. Тех, кто родился не нормальными, убивают при рождении. Вырасти и повзрослеть, это самая большая неудача... И это происходит по всему миру. А мир невозможно изменить в одиночку, люди всегда будут сторониться того, что неприятно их глазу, а мы такие. Они не виноваты, просто такова жизнь, - она отвела взгляд, и снова прикусила губу. Кристин не нравилось положение вещей, не нравилось жить так, но она должна была принять мир таким, каким он есть и она принимала его, таковым, давно смирившись со своим незавидным положением. Но только несчастной она себя не чувствовала никогда. У нее была семья и друзья, те, кто понимал ее, понимал, каково ей и только благодаря им она и выросла такой, благодаря матери и отцу, благодаря Сэмюлю Линчу, прошлому директору, благодаря своим добрым друзьям, которые просто не дали ей замкнуться в себе ненавидя себя и весь мир. Эти воспоминания грели душу, а обещание Бьякурана вселяло надежду на светлое будущее.
- Знаете, нас не всегда держали под замком. Раньше все было иначе, при прошлом директоре. Наш цирк отличался от всех ему подобным. Здесь не было решеток, а директор платил нам за работу, он обращался с нами, как с равными себе и был очень добр. "Фантазариум" стал домом и приютом для всех, кто желает этого, кто нуждается в нем, - снова улыбка, мечтательная, словно бы она вспомнила о чем-то хорошем, а потом улыбка погасла, а Кристин чуть нахмурилась, - Жаль только, что его сын не разделял взглядов отца. Я отведу вас в фургон. Вы хотите сейчас? Или может быть все-таки отдохнете?
Если честно, то иного варианта и не могло и быть. Теперь на любую просьбу, любые слова, любой приказ Бьякурана было только "да", Кристин была готова сделать все, что скажет ей мужчина.Она даже не представляла себе, как отблагодарить его за то, что он сделал для нее. В конце концов у нее ничего не было и дать ей было нечего, кроме своей верности и готовности исполнить любое желание блондина. Но разве могла она много? Разве она могла хоть как-то послужить ему? Простая циркачка, у которой ничего за душой.

+1

12

[NIC]Edward Lynch[/NIC]
[STA]Хозяин цирка[/STA]
[AVA]http://s6.uploads.ru/t/RsneL.jpg[/AVA]

Мужчине не спалось в эту ночь. Сидя в глубоком, мягком кресле, он не спеша курил сигару, время от времени, отпивая виски из стеклянного стакана. Так и не найдя причины для беспокойства, он решил, что во всем виноват чертов дождь. Да, именно из-за него и раскатов грома, он страдает от бессонницы.
А еще эти чертовы уроды. Он прекрасно слышал, как они шушукаются за его спиной и бросают на него косые взгляды. Эти недолюди хуже диких зверей, их нельзя ни на секунду оставлять на свободе. Будь его воля, то он бы издал закон о том, чтобы их топили сразу при рождении, как ненужных, вшивых котят! Или нет, пусть уж если родились, то живут, а они, здоровые, белые люди могли их вешать. Как чертовых негров, линчевать одного-двух в неделю, ради потехи, вот было бы счастье. Куда вообще смотрит власть и Бог? Как долго они будут терпеть засилье этих уродцев? Так и до вырождения расы недолго. Мало им этих слепых и немых. Про бродяг лучше вообще молчать. Куда катится их свободная страна, если всякий сброд может так свободно разгуливать?
Новый глоток, мужчина чувствует приятное тепло, разносящееся по телу. Нет, все дело в дожде.
А старик был глупцом, приучил уродцев к хорошей жизни. Из-за него они решили, что на что-то имеют право. Нет! Пусть спасибо скажут, что он их вообще выпускает! Они же омерзительны! И ради них отец бросил его, бросил свою семью, бросил дом. Зачем? Чтобы обеспечить этим выродкам хорошую жизнь?! Они не заслужили ее, все чего они заслуживают, так это приносить ему, Линчу, деньги. И благодарны должны быть за то, что он их кормит!
Они жуткие, особенно эти живые торсы и отсталые девки, похожие на облысевших и увеличенных мартышек. Стоит только посмотреть на них и их ужимки, аж в дрожь бросает.
Раскат грома заставил мужчину вздрогнуть, он едва не выронил стакан и выругавшись, поднялся с места и подойдя к двери, проверил запоры, а заодно и наличие пистолета в кабуре под пиджаком. С этими уродами всегда нужно быть настороже.

Отредактировано NPC (2015-11-21 22:33:35)

0

13

Лиловые глаза наполняются флегматичным, спокойным теплом, целиком и полностью предназначенным для Кристин, будто ободряющим её и поддерживающим, когда Джессо очень внимательно слушает рассказ девушки. На губах появляется улыбка тайного превосходства над волей слепого рока, несчастливой судьбы, той самой, что англичане называют "misfortune", а некоторые религиозные фанатики - плохой кармой и проклятием провидения. Он - тот одиночка, который всю жизнь ломает окружающие его декорации, жалкие ширмы и раскрашенные картонки, выдаваемые за подлинные предметы и настоящих людей, идёт против шквального ветра, упрямо пригнув голову и не считаясь ни с каким сопротивлением. Он видит насквозь окружающую его фальшь, читает в глазах каждого встречного боязнь заглянуть чуть шире, попытаться шагнуть в зияющую неизвестность за ломаной линией горизонта. И вот, он берёт и выталкивает их туда сам, заливаясь смехом, когда они летят вниз, беспомощно барахтаясь. Некоторые поднимаются обратно, иные разбиваются об каменное дно, а некоторые наслаждаются свободным падением, не задумываясь о том, что ждёт их внизу. Сам он относил себя к этой последней категории.
- Ни один человек не выбирает своё рождение, не так ли, Кристин-чан? То, что им улыбнулась удача, и они появились на свет здоровыми, не даёт им никаких прав распоряжаться теми, кому не так повезло. Я скажу тебе больше - внешность не является единственным, за что один человек может унизить или даже убить другого. Люди всегда склонны осуждать. За другой цвет кожи, за другую религию, за другие убеждения, даже за то, что принадлежат другой стране, иной национальности, и говорят на незнакомом языке. Думал ли Бог, создавая мир, что получится нечто подобное, и не оттого ли он забросил своё творение, что запутался в происходящем, рассердился - а изгнание из Рая, всемирный потоп и Содом и Гоморра доказывают нам, что сердиться Он умеет, - и, наконец, разочаровался? Это с ним ты сравнивала меня?! Я не такой лицемерный старый трус. Я пытался исправить мироздание. Оно уничтожило меня, и я прекратил существовать... Но меня вернули к жизни, и не это ли - доказательство того, что я нужен этому миру? Всем мирам. И... - небрежным жестом указав на результат исцеляющей деятельности хадо, Бьякуран радостно улыбнулся, - ...это ли не свидетельство, что изменения к лучшему всё-таки возможны? Если хочешь, я буду для вас Богом. Я дам вам то, чего Он вас лишил. Без причины. Просто потому, что мы ему давно безразличны. Нет ничего хуже равнодушия, Кристин-чан, оно убивает душу, в то время, как любое оружие поражает лишь тело.
Ни один из миров не был ему чужим, даже когда он их уничтожал. В миг гибели каждого из этих сожжённых, замороженных, утопленных и высушенных радиацией измерений он ощущал с ними пронзительно-чистое, мучительное до сладостности единение.

"Белокаменный храм с возносящимся на много метров вверх сводчатым потолком, поддерживаемым мраморными колоннами. тарь, ведущая к нему алая ковровая дорожка, благостно-жалостливые лики на иконах, развешеных по всему этому огромному просторному залу.
- Я могу делать всё то же, что делаешь ты, Бог. Так ответь же мне - чем я хуже тебя?
Здесь всё такое лживо чистое и лицемерно просветлённое. Бог, который дозволяет сгорать заживо младенцам, Бог, отнимающий шанс на счастливое материнство рядом с любящим человеком у хороших, отзывчивых, домашних, приятных девушек и отдающий его всяческо подзаборной швали. Бог, у которого на планете постоянно творятся катаклизмы и несчастные случаи. Бог, чьё активно пропагандируемое милосердие не способно прекратить бесчисленные мировые войны. Этот Бог вызывал лишь желание отречься от Него навсегда.
- Я могу всё, что можешь ты, но я сделаю и то, чего ты не можешь. Я исправлю все те ошибки, которые ты второпях натворил. Может быть, стоило уделить процессу больше, чем несколько дней, большую часть которых ты потратил на самолюбование? "И увидел Бог, что это хорошо" - да ты в своём ли уме был, вообще? Что хорошего было в той сырой заготовке? Да, знаешь ли, я видел, как выглядит зарождающийся мир. Беззащитнее крохотного зародыша, зреющего в утробе, его необходимо пестовать, долго, кропотливо, сознавая, что всё далеко не сразу получится, как ты задумал изначально. А, может быть, совершенно иначе. Ты хотел, чтобы они выступали по предписанному тобой сценарию, не отклоняясь от заданного курса ни на шаг, за это ты постоянно пытался учить их, какими они должны стать, дабы снискать твоё благоволение? Ты не готов к их импровизации, да? - этим "они" Бьякуран словно бы отделял себя от простых смертных, - Ты не игрок, - и эта короткая фраза прозвучала так, будто Джессо произнёс "Ты мне не соперник!", - И даже не продумал свою пьесу. "Плодитесь и размножайтесь"? И всё? Это всё, что ты мог посоветовать? И поставить это дерево со змеем, чтобы запретить вкушать плоды с него, зная, как слабы дети твои? Они были нужны тебе, но ты требовал безграничного послушания, и, когда они не дали его тебе, ты изгнал их... Знаешь, а ведь мы похожи. Только я так просто не сдамся. И ты увидишь, до какой степени был не прав.
Бьякуран улыбается так, словно заключил какое-то великолепное и восхитительное пари с родным братом.
- И вот ещё что, едва не забыл. Я не назову тех, кто пойдёт за мной, своими рабами. Тебе не хватило столь пропагандируемой тобою же любви для того, чтобы принять их такими, какие они есть, не заставляя беспрестанно каяться и униженно просить прощения их грешных маленьких душонок. Ты упиваешься, обвиняя их первородным грехом, присущим каждому с момента появления из чрева, и тебе нужно раболепие, чтобы не исчезнуть. Ты жалок, Бог овец и безропотных нищих. И можешь наказать меня, если сумеешь - мне не нужно твоё Небо, я создам собственное. И тогда ты впервые поймёшь, что значит "совершенство".
Быстрым шагом, не оборачиваясь к золотому иконостасу, Джессо выходит из зала. У выхода его встречает церковный служка.
- Вы закончили исповедь?
- Да, - ясно улыбается и впрямь здорово облегчивший душу Бьякуран."

- Так ты покажешь мне здесь всё, Кристин-чан? Начнём с твоих друзей, - почти беззаботно продолжает Джессо, - Нет. Там ведь ливень, ты промокнешь. Я не могу допустить, чтобы девушка покинула сухое и тёплое укрытие в такую погоду, да ещё и ночью. Лучше объясни мне на словах, где кто, чтобы я был готов.
Внезапно его накрывает острое ощущение надвигающейся тревоги. Не того уровня, что способен напугать Небо Маре, однако, достаточно значимой, дабы принять её во внимание.
- Сюда идут, - совершенно изменившимся, пусть и полностью спокойным, но сосредоточенным и холодным голосом с безапелляционной убеждённостью заявляет вслух Бьякуран, и в лиловых глазах вспыхивают нехорошие, опасные огоньки.

+1

14

Бьякуран говорил страшные вещи, по-настоящему ужасные. Может быть, кто-то менее верующий, чем Кристин и не принял бы это так близко к сердцу, но только не она. Нет, циркачка не была религиозной фанатичкой, нельзя было сказать, что она готова биться за веру, за Бога и иже с ними, но она действительно верила. Так ее воспитали. Говорили, что на все воля Божья, что Он любит их, своих детей, что Он не пошлет испытаний, с которыми невозможно было справится и что самые тяжелые из них выпадают на долю самых любимых Его детей. А еще она верила в то, что чем больше страдаешь при жизни, тем лучше тебе будет в мире ином. И вера это была искренней. К сожалению, а может быть и к счастью, она никогда не слышала о монологе Джона Карлина, с его размышлениями о Боге. Она не слышала о том, что он рассказывал о Боге, как о каком-то невидимом мужике сидящем на небе, у которого есть десять вещей, которые люди не должны делать. А если они сделают хотя бы одну вещь из запрещенного списка, то он отправит их в специальное место, где вы будете гореть и мучиться... Но при этом всем Он любит людей. Про монолог с мужским адом, где просто скучно, лучше вообще помалкивать. И здесь поневоле задумаешься, а наивна ли Кристин? Или она просто воспитана в духе своего времени и мира, где люди еще не до конца увязли в цинизме и равнодушии?

В любом случае вера в Бога действительно помогала, она помогала многим. Просто если жить с мыслью о том, что все беды - испытания Всевышнего, что в конце концов все будет хорошо, что после смерти ее ждет лучшая жизнь, намного проще и лучше. По крайне мере у нее была надежда. Но теперь все по-другому, теперь она здорова, она счастлива. Этот мужчина не Бог, она уже в этом убедилась и поняла насколько глупым было ее предположение. Причем не только глупым, но и грешным. Но ведь то что он сотворил, это же было чудо. Самое настоящее. Человек не способен на это и его слова, то что он говорил, как говорил. Нет, этот человек далек от Бога. А ведь остается лишь один вариант, но Кристин не хотела верить в это, не желала  принимать. И стоило попросить Бьякурана замолчать, не говорить таких ужасных вещей, но разве она посмеет? Разве сможет возразить ему? Нет, никогда.
Она прижимает руку к груди, сжав ее в кулак и отступает на шаг. Двигается неуклюже, все-таки еще не привыкла к новым ногам. В глазах тревога и едва заметный отблеск страха. Только не Бьякурана она боится, а его слов, его страшных, жутких речей.

- Д... да, - легкий кивок. Она уже не уверена в том, хорошо ли поступает, решая за всех и за всех соглашаясь. Но ведь и ответственность, если что будет на ней, остальные не должны ничего знать, тогда ее семье ничего не будет грозить, но они смогут вылечиться, они смогут обрести то, чего лишились при рождении. Бьякуран все исправит, он изменит их жизнь, даст им шанс и надежду. Да, это было глупо и очень эгоистично, но ведь Кристин хочет как лучше, она желает добра своей семье.
- Сюда идут.
Она резко оборачивается на дверь. Взгляд Кристин тоже изменился, теперь нет ничего, кроме тревоги.
"Это Линч..."
- Сюда, - она тянет его за руку к небольшой перегородки, отделяющей маленькую кухоньку от основного помещения, - Я все улажу...
Как ни странно, но Линчу девушка зла не желала. Несмотря на все то зло, что он причинил им. Кристин верила, что его поведение просто результат воспитания. Мужчина не виноват, что ему с детства вдалбливали в голову то, что уродцы - не люди и что они не заслуживают даже жизни.

0

15

[NIC]Edward Lynch[/NIC]
[STA]Хозяин цирка[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/t/Sp02f.jpg[/AVA]

Линч проклинал все и всех, идя под проливным дождем. Мокрый до нитки, злой до нельзя, он привычно обходил фургоны. Ботинки увязали в липкой каше, в которую превратилась поляна, на которой остановились фургоны. Больше всего на свете мужчина желал вернуться обратно в тепло, но лучше уж он промокнет под дождем, чем оставит фургоны непроверенными. Он знал, что стоит хоть раз дать слабину, эти твари почувствуют свою власть.
Обойдя с половину фургонов и убедившись, что замки надежно закрыты, мужчина не мог сдержать облегченного вздоха, правда, стоило ему подойти к фургону "Цапли", как он называл гимнастку, как глаза директора округлились. от удивления, а он едва не грохнулся на землю, поскользнувшись о грязь.
"Как..? Какого?"
Дверь фургона была открыта, но как девчонке удалось это сделать? И что, самое главное, не сбежала ли она? Вот это вопрос хороший и его нужно было решить немедленно. Жаль только что девчонку нельзя будет причислить к беглым рабам, если она убежала, то вольна поступать так как ей заблагорассудится. И никто ей не указ. А Цапля приносила хорошие деньги, как и все артисты этого балагана.
Мужчина собрался с мыслями и поспешил в фургон, проверить, быть может девка еще пакует вещи, а значит ее можно остановить. А заодно и наказать, ведь Линч уже давно искал причину сорвать злобу на ком-то из уродов.
Но зайдя внутрь он обмер еще больше - Цапля была на месте да еще в компании какого-то белобрысого чучела.
- Какого черта, Цапля?! Что ты затеяла? - рыкнул он, правда двигаться с места пока не спешил.

0

16

Бьякуран и сам ощутил, что слегка перегнул палку, чрезмерно увлёкся, однако, он никогда не пытался казаться кем-то, кем на самом деле не является, лгать и прятать себя настоящего, как в лучших своих проявлениях, так и в моменты, обнажающие эгоистические, высокомерные или жестокие стороны его натуры. Джессо не был тем беспросветным злодеем, как их рисуют в книгах для детей и героическом фэнтези, где довольно легко отделить чёрное от белого, а определения типа "князь Тьмы", "носитель смерти" или "жестокий рыцарь Като" повторяются из раза в раз, настойчиво вгрызаясь в сознание читателей, вдалбливая им, какое видение ситуации они должны иметь. Бьякуран был способен на самоотверженность и огромные жертвы, был готов выкладываться ради "своих" так, как жил - полностью, ничего не откладывая на потом или копя на плохие времена. Проливать пот и кровь, однажды даже остался без внутренних органов и жил лишь милостью одного из варийских иллюзионистов. И это было искренне, он был готов светить каждому, кто примет его свет... Но не был он и положительным игроком, ни святошей, ни благородным бессребренником. Всё, что он делал, даже сейчас подчинялось расчётам и логике; другое, что появились вещи, которые он теперь позволить себе не смог бы, и, кроме того, Джессо оставлял за собой право в любой момент перестроить какую бы то ни было "забаву", в которой ни принимал бы участие - а он ко всему относился именно так, - по своему усмотрению. Как говорилось в одной хорошей книге, русской, кажется: "Я не Дьявол и не Бог; я просто дон Румата, весёлый дворянин!". Вот только дон Румата, если не подводит память, тоже в конечном итоге доразвлекался. Потерял любимую, остался без работы, уйму народа мечом положил, умом двинулся напрочь, бедный. Человеколюбие подвело его, люди оказались жестокой серой массой, тёмной, инертной, необразованной, не готовой к чудесам, кровожадной; и он не предусмотрел своего плачевного финала, не понял, что рядом с ним нет больше никого, пока не свершилась трагедия... Тяжёлый, печальный, даже страшный конец. Что ж, если и новое поражение будет "чистым", Джессо его примет. Однако, пусть никто не рассчитывает, что выиграть у него партию будет просто. Он любил риск и азарт, любил, когда противники демонстрируют всё, что имеют, когда они открыты и трепещут на острие ножа, как и он сам.
Бьякуран не признавал деления поля на две стороны, одна из которых по сюжету должна оказаться в минусе лишь оттого, что они-де "плохие". А есть же теория, по которой историю пишут победители, и, тогда, "дурными" будут те, кто дал себя одолеть.
Сторона не гарантирует выигрыша. Это - реальная жизнь, а не сладкая, посыпанная сладкой сахарной пудрой, сказка. Ничто вообще ничего не гарантирует. В любой момент самая отлаженная система способна дать сбой и покатиться под откос.
Если бы у них было время, он бы убедил Кристин успокоиться и не бояться. Поспешил, слишком поспешил, не следовало, по крайней мере, на неё подряд такое вываливать сразу после исцеления, да ещё и в подобном ключе. Что ж... Оставалось лишь надеяться, что оно у них ещё будет. Это время. Ничего хорошего от человека, смеющего запирать других в клетки, Бьякуран не ждал. Однако, он уже решил, что не будет ни при каких условиях убивать этого типа. Не ради него самого, ради Кристин, не хотел причинять ей новое смятение, ужас и боль видом трупа, пусть это и не самый лучший на свете индивид... Да и, собственно, пачкаться столь мелочно Джессо слегка претило. Он был по-прежнему в принципе способен на убийство, вот только планка терпения и того, что он считает приемлемым, многократно поднялась. Теперь нужно быть неописуемо отвратительным уникумом, чтобы Бьякуран решил избавить от такого существа мир. Даже Лайт Эрвинг до этого предела не дотянул, его Джессо вообще было прилично так жаль. Без преувеличения, он сочувствовал этому поехавшему профессору. Мелкий человечек, смешной и глупый.
Цапля? Так вот как её тут зовут? Небрежно-уничижительное прозвище. Бьякурана даже чуть передёрнуло, и на его доселе почти совсем спокойном лице отобразилось недовольство. Те, кто знал его хорошо, сейчас предпочли бы отойти подальше, такими ледяными, колючими и серьёзными стали обычно искрящиеся смехом или попросту безмятежно-спокойные глаза.
- Вы не могли бы больше не называть так эту девушку? Или её имя не сохранилось у вас в памяти? - мягкий тон Джессо не обманул бы никого из Венков, и того же Кикё от этого наверняка пробрала бы дрожь. Блюбелл, увидев босса таким и услышав этот голос, замолкала и вообще утихала. И даже Закуро делался тише воды. Это был тон "я глазом не моргну, как ты обратишься в ничто, и тогда я забуду о тебе думать, и о том, что ты вообще когда-либо был".

+1

17

Если честно, то Кристин даже не знала, что делать. Сейчас она оказалась меж двух огней. Только огни эти - вовсе не спорщики, которых нужно было примирить, нет, с этим она бы справилась, она всегда старалась загладить конфликты иногда вспыхивающие между циркачами, выступая третьей стороной. И нет, она не была судьей, она просто пыталась уладить конфликт. Все-таки они были ее семьей, она любила этих людей и ссоры были неприятны. Но теперь все было по-другому, она разрывалась между страхом перед Линчем и страхом за Бьякурана, девушка буквально кожей ощущала напряжение, исходившее от целителя, чувствуя, что хорошего конца не будет. Но, будучи свято уверенной в том, что из любой ситуации, даже этой можно найти выход, она гнала от себя чувство страха, не позволяя этому чувству захватить ее еще больше. Но колени все равно дрожали, особенно после того, как она заглянула в глаза директора. А его взгляд мало кто мог выдержать - его глаза всегда были полны ненавистью к артистам. Они были похожи на черных змей, проникающих в самую душу и сжирающих ее без остатка.
Цапля... пожалуй другого обращения Кристин от Линча и не слышала, да и не обижалась она - привыкла. Тем более, что она действительно была похожа на цаплю. Только вот Бьякурану это обращение пришлось не по душе.
- Все в порядке, не обращайте внимания, - сделала слабую попытку подавить зарождающуюся ссору Кристин, хоть и понимала, что это бессмысленно. Стоило ей снова переместить взгляд на Линча, как сердце замерло на половине удара.
- Пожалуйста...
Да вот только мягкий тон Бьякурана настораживал еще больше. Почему-то Кристин совершенно не поверила в эту мягкость, камышовые коты тоже мягкие и пушистые, похожие на игрушки, но только они все равно остаются опасными хищниками. Так же и тут.
Но только что она могла сделать сейчас? Что ей предпринять? Что она вообще может сделать со всем этим? Она не знала, знала только что у Линча под курткой спрятан пистолет и что он не прочь применить его, если понадобится. И еще то, что сейчас он пьян - по блеску в глазах и запаху виски чувствуется, а значит у него сейчас и вовсе нет никаких ограничений.

+1

18

Линч не считал себя трусом, нет. Наоборот, он предполагал, что является человеком смелым, если не сказать отважным. В конце концов он прошел войну, остался жив и даже умудрился не быть раненым. Но сейчас, даже несмотря на изрядную дозу алкоголя, которую он принял, что-то заставило его дрогнуть. Взгляд незнакомца не был похож ни на чей-либо еще, а его мягкий тон заставлял мурашки ровным строем идти вдоль позвоночника. Да и Цапля вела себя странно, обычно она дрожала и жалась к стене, а сейчас... Нет, ей было страшно, она вся дрожит, да и в глазах и на лице все тоже затравленное выражение, как у кролика, которого собираются кинуть удаву. Только выражение, выражением, а жаться перестала, дрожит, но стоит на своем. И еще лопочет что-то. Что же это выходит? Бунт? Решила взбунтоваться? Нашла себе защитника и думает, что ей море по колено. Не бывать этому!
- Я зову ее так, как хочу. Она принадлежит мне со всеми своими потрохами. А ты - убирайся отсюда, пока цел, - тон мужчины был напористо-агрессивным, а сам он то и дело сжимал кулаки, словно бы сдерживался, чтобы не броситься на блондина.
Разумеется он знал, как зовут девчонку, но называть ее по имени, значит признать человеком, признать в ней личность, признать то, что они равны, а этого никогда не случится. Линч скорее обнялся бы с чернокожей рабыней, чем позволил мысли о том, что фрики - такие же люди, как и он сам, закрасться ему в голову. Нет уж.
И, все же, что-то странное было здесь, мужчина и сам не мог понять, что именно изменилось в Кристин, в окружающей обстановке, во всем происходящем, но это было явно что-то ненормальное, не правильное. Может быть он начинает сходить с ума? Или это из-за большой дозы алкоголя? Что же было не так?
Взгляд на секунду метнулся вниз и тогда он понял, что именно. Цапля! Ее ноги! Как у нормального человека, а не такие, что ранее вызывали отвращение. Он задохнулся от изумления и некоторое время смотрел на девушку с открытым ртом.
- Как? Что это за трюк?!

[NIC]Edward Lynch[/NIC]
[STA]Хозяин цирка[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/t/Sp02f.jpg[/AVA]

Отредактировано NPC (2015-11-26 16:02:56)

0

19

Бьякуран вдруг отчётливо понял, что Линч не вызывает у него подлинной агрессии и ненависти, это всё-таки слишком уж сильные эмоции для такого человека. Как говорится, чтобы тебя называли врагом - нужно ещё заслужить, а этот мужчина вызывал пока лишь презрение, густо, впрочем, замешанное на некоем подобии жалости. Власть над бесправными, деньги, спиртное... Всё это было слишком мелочно, слишком безвкусно и грубо для Неба. Он не выносил людей без размаха, ограниченных, хватающихся за собственные принципы, посредством которых, между всем прочим, такими людьми и управляют - государство, общественное мнение, или же просто более сильные и зубастые охотники. В иерархической системе, где они точно знают, кто выше их, а кто - под ними на социальной лестнице, такие выживают лучше всего. В их мире всё и всегда просто и легко - кто может заломать других и подчинить себе, тот и прав. Джессо сам ещё помнил, как находился на позиции силы, считая, что любую понравившуюся ему вещь можно попросту отобрать, сминая попытки бесплодного сопротивления. И точно так же поступать не только с предметами, но и с живыми существами. Вот только он уже давно от этого отошёл, как от неэффективного способа взаимодействия с мирозданием. То, что не твоё, ты рано или поздно всё равно потеряешь, да ещё и по загривку чувствительно получишь. Ибо именно таков тот самый кармический закон, про который он толковал Лайту, в действии. Ничто никогда не остаётся безнаказанным. Хотя, терпения у мировых весов хватает зачастую надолго, и многие годы человеку что угодно сходит с рук, чтобы под финал жизненного пути вдруг затребовать весь должок с процентами. И отдуваешься не только ты, но ещё и все, кто связан с тобой, особенно - родители, возлюбленные и дети.
Встав рядом с девушкой, Бьякуран всё с тем же серьёзным, но уже почти не угрожающим взглядом, по-прежнему направленным на хозяина цирка, заботливо и успокаивающе приобнял её за плечи, стараясь унять её тревогу и беспокойство:
- Хорошо, как скажете, я уйду... - его голос звучал почти примирительно, но Линчу следовало бы благодарить кого угодно за то, что они с Джессо не наедине; тот не хотел пугать бедняжку, совсем недавно уже пережившую потрясение из-за своего выздоровления, поэтому до сих пор всё ещё ничего не сделал тому, кто нравился ему не больше, чем какая-нибудь мокрица. Именно ради неё Бьякуран терпел хамство, не заталкивая то обратно Линчу в глотку, да и, вдобавок, честно говоря, мараться ему претило. Словно бы со скверной соприкоснулся бы, приблизившись к этому человеку, и перепачкался бы в этой дряни, - ...но только вместе с Кристин-чан, - этот добавочный суффикс к имени был здесь, вероятно, не принят, но Джессо не заботило, как это в данном случае прозвучит, - Как Вы можете видеть, она теперь здорова.
Говоря, он мягко, аккуратно, но безапелляционно задвинул юную леди себе за спину, так, чтобы остаться с Линчем лицом к лицу. Если начистоту - то он не имел ни малейшего представления насчёт того, что будет делать с девушкой, если отлично понимает, что ему придётся оставить её и возвратиться - накатывало ощущение неполной реальности происходящего, напоминая, что в данном мире он лишь гость, не более того... Хотя, было бы забавно, если бы и это тело он потерял, вот что бы означало "неудачный день". Но оставлять  Кристин в лапах этого выродка, или бросать на улице, где её легко мог бы подобрать любой другой - никак нельзя. Исцелив её, Бьякуран взял на себя ответственность за дальнейшую судьбу девушки - ведь у неё имелась крыша над головой и какой-никакой кусок хлеба, имелся и привычный круг общения. Теперь ей здесь нет места, и, если он её покинет - она останется совсем одна. И ей придётся, если не снова продавать себя, только уже в ином смысле, то кое-как перебиваться крохами, работая где-нибудь на износ, и, несмотря на количество затрачиваемых сил, едва сводя концы с концами. Такой образ жизни намного сокращает её продолжительность, и Кристин придётся плохо и тяжело. Оставить её вместе со своим двойником, тем парнем, чьё тело он занял, вытеснив сознание собственным? Нет, даже не совсем так, ведь то у них было одно на двоих, да и вообще одно на все их воплощения, хотя, связь эта работала лишь тогда, когда ему требовалось, всё остальное время каждая из крупиц его расколотого на такое множество параллельных веток "я" существовала автономно. Но он ещё не знает, в каком состоянии находится то, что он покинул. Возможно, покидать этот мир придётся вместе с физической оболочкой, а не так, как Джессо сюда явился. Забрать её туда? А приживётся ли она там, не зачахнет ли, как цветок, вырванный с корнями из питающей его всеми соками и полезными веществами земли? А что поделать-то, вернуть всё, как было, невозможно, и она сама сделала выбор, придётся теперь всё выяснять на практике.

0

20

Кристин не могла сдержать облегченного вздоха, услышав, что Бьякуран собирается уйти. Да, так будет лучше. Для него, разумеется. Линч был страшным человеком способного на все ради выгоды, а циркачке не хотелось, чтобы последний навредил целителю, обладающему великой силой. Нельзя было этого допустить, ведь Бьякуран пострадал бы из-за нее, из-за Кристин, и вина будет лежать на ней. И тогда возникнет вопрос, а сможет ли она жить дальше, зная, что повинна в том, что этот человек будет ранен или убит просто потому что захотел помочь ей, помочь уроду, выродку, которого следовало бы убить сразу после рождения, и оставленному жить в следствии какой-то дурацкой ошибки? Нет, конечно же не сможет. Она всегда будет помнить об этом, и всю жизнь Кристин будет чувствовать себя повинной в этом. Словно бы она сама, своими собственными руками нанесет вред Бьякурану.
- ... но только вместе с Кристин-чан. Как Вы можете видеть, она теперь здорова.
А вот это был нежданчик. Настолько, что Кристин даже забыла о присутствии здесь Линча, удивленно смотря на мужчину и пытаясь понять врет он или говорит правду.
Нет, конечно же он обманывает. Просто хочет... Хочет что? Разозлить директора? Зачем? А если нет? Неужели Бькуран и правда хочет забрать ее отсюда? Но зачем? Для чего ему Кристин? На что сдалась? И самое главное, хочет ли этого сама циркачка? Нет, с этим-то все ясно. Она уйти не может. Ведь она выросла в этом цирке, здесь ее дом, ее семья, здесь те, кого она любит. Как она может бросить маму, отца, своих друзей, и уйти в неизвестность? Ведь это очень страшно - бросать все и срываться с места.
"Нет, он говорит неправду, он не хочет меня забирать, Бькуран сказал это, чтобы разозлить Линча. Но зачем он так поступает? Это опасный человек, его нельзя злить. Тем более, он сейчас пьян..."
Быстрый взгляд на хозяина. На лице мужчины были перемешаны гнев и замешательство. А ведь и правда, что он сейчас сделает? Ведь Кристин теперь здорова. Она обычный человек, она больше не урод, а значит и правда может уйти. Если полиция узнает, что он удерживает в клетке обычного человека, то ему несдобровать.
"А место ли мне теперь в цирке? Конечно да. Линч-старший принимал к нам всех, кто захочет, всем, кому нужна помощь. Он никогда не отказывал в приюте, и ему было не важно, кто и как выглядит. Они все равно моя семья, вне зависимости от того, как я теперь выгляжу. Ведь изменилась только внешность..."

0

21

Мысли роились в голове, подстёгиваемые алкоголем, принятым ранее, всем, что он знал о таких случаях, и сливались далеко не в утешительный для Бьякурана вывод. Здорова, значит? Он что, совсем его за идиота держит? Проклятые Богом твари не выздоравливают сами по себе, и Линч провело нетрудную логическую цепочку между нахождением здесь странного блондина, взглядом, вселяющим в душу старого вояки трепет, и изменением ног девушки.
Но разум подсказывал – такого не бывает. Не должно быть и не будет. Взгляд прищуренных, настороженных карих глаз переводится с девушки, ещё совсем недавно бывшей его собственностью, а теперь, поддавшись злому колдовству, поднимающей бунт, на блондина, выглядящего обычным бродяжкой. Вот только обычным  бродяжкой он не был.
Ведьмовство, ведунство, чародейство… За всё это сжигали на кострах. Чаще, конечно, подобной мерзостью промышляли женщины, чьи души всегда полны коварства и тайн, из-за которых разгорались войны, которые насылали чуму на поселения. Сейчас перед ним, очевидно, стоял чернокнижник, и он решил присвоить себе один из его небольших источников дохода,  наслав морок на ноги Цапли, сделав их облик подобным нормальному. Вот только Эдвард знал, как дела обстоят на самом деле, помнил, как содрогался от отвращения, глядя на врождённое уродство. И теперь он хочет забрать девицу, считая, что может распоряжаться его – Линча – вещами?! О нет.
В глазах вспыхнула злость,  а в мозгу быстро созрел план решения проблемы. Опасный план, рискованный,  у него будет всего один шанс, но мужчина не боялся. Не зря он считался довольно храбрым человеком, и сейчас он не побоится бросить вызов мерзости ещё худшей, чем та, которая сидит по фургонам на улице.
Если убить мерзавца – его чары наверняка рассеятся. Тело потом нужно будет обезглавить и сжечь, но для начала…
- Значит, ты хочешь забрать её, да?  Видимо, мне остаётся только смириться… - Мужчина делает несколько медленных шагов назад, не торопясь, сгибая руку в локте, стараясь не привлекать внимания, а когда ему кажется, что момент удобный – всего спустя секунду от начала предложения, – резко отскакивает  и, выхватив пистолет, стреляет в грудь блондину.
Смириться или действовать?! К смирению натура вояки не привыкла, и сейчас всё зависело от того, сможет ли пуля убить колдуна.

[NIC]Edward Lynch[/NIC]
[STA]Хозяин цирка[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/t/Sp02f.jpg[/AVA]

+1

22

Это показное смирение, то, как Линч отступил, не только не успокоило Кристин, которая сейчас пребывала практически на взводе, боясь за Бьякурана, но и насторожило еще больше. Хозяин был не из тех людей, которые смиряются, отступают и отдают свое, а Кристин принадлежала Линчу. За то короткое время, что он хозяйничал тут, он уже успел вдолбить это в голову гимнастке. Было совершенно ясно, что мужчина что-то замыслил, что у него есть какой-то план, который он воплотит в жизнь в ближайшее время, если не прямо сейчас. Нет. Кристин не сможет уйти, даже если бы захотела. Хозяин просто не отпустит ее. Но, что хуже, он может навредить целителю, этому человеку с Божьим даром, тому, кто помог ей, вылечил ее, тому, кто обещал помочь всем остальным, который избавит их от этой проклятой, беспросветной жизни, даст им шанс зажить по-новому, стать нормальными. Жить без насмешек, без взглядов, полных отвращения и ненависти. А ведь Кристин не самый яркий представитель братии "уродов", как звал их весь остальной мир, были те, кому пришлось намного хуже. И неужели они не заслуживали помощи? Неужели им нельзя было дать шанс? Ведь они столько могли бы сделать, будь циркачи нормальными. И Линч хочет забрать у них этот шанс. Кристин знала об этом, видела этот опасный блеск в его глазах и не могла не вздрогнуть, когда заглянула в эти черные омуты.
Положив руку на плечо Бьякурана, она чуть сжала его. Нет, она ни за что не допустит, чтобы хозяин сделал что-то плохое беловолосому чудотворцу.
- Мистер Линч... пожалуйста. Не надо... - она почти шептала, но была уверена, что ее прекрасно слышат, - Нет! - это было словно в замедленной съемке. Вот мужчина выхватывает пистолет, жмет на курок, слышится громкий хлопок выстрела. И Все что смогла, все что успела сделать Кристин, так это действуя в обход, резко дергает на себя Бьякурана, меняясь с ним местами. Это было не сложно, ведь несмотря на внешнюю хрупкость, Кристин была физически сильна. В конце концов он могла стоять на одной руке, удерживая свой собственный вес. Так что дернуть на себя чужое тело проблем не составило. Думала ли она сейчас о том, что умрет? Нет. Она просто хотела защитить Бьякурана, несмотря ни на что и чего бы это ей ни стоило.
Только вот боли не последовало.
"Промахнулся?"
Открыв глаза, она с удивлением уставилась на мужчину. Удивление было вызвано тем фактором, что Бьякуран, да и весь фургон были освещены странным зеленым светом.
"Что?"
На деле же произошло вот что - стоило Кристин закрыть своим телом беловолосого пришельца, как ее тут же окутало изумрудное свечение, которое и отразило пулю, заставив ее срикошетить в стену. Только вот сама Кристин этого не видела, но зато видели мужчины. Обернувшись, она посмотрела на Линча, продолжая загораживать собой целителя. И да, это свечение не придало ей никакой уверенности - она по-прежнему боялась за Бьякурана, но отступать не желала, да и поле никуда не делось, продолжая надежно защищать парочку.

+2

23

Всё случилось быстрее, чем Бьякуран, лишённый кольца и уже израсходовавший часть своих сил, не желающий сражаться с этим человеком и убивать его, мог успеть отреагировать, и, вполне вероятно, без самоотверженности этой юной девушки Джессо не стало бы прямо здесь и сейчас. Сражённый пулей в своём основном воплощении, он перестал бы существовать не только в этом измерении, но и во всех остальных. Но судьба снова проявила себя, доказав, что его с Кристин встреча произошла не случайно. То, что у неё обнаружилось пламя, да не какое-нибудь, а пламя Грозы, то есть - недостающего ему для полного собрания носителей колец Маре, элемента, и, кроме этого, настолько сильное... Воля провидения, не иначе.
Пора было прекращать весь отвратительный произвол, чинимый человеком, которому жизнь власть в руки дала, а сердцем наделить забыла. Но ещё кое-что Бьякуран успел, прежде, чем переключиться на Линча, лишив того возможности причинять новые неприятности - а, в таком состоянии, от внезапно появившегося "колдовского" для любого непосвящённого обывателя даже в настоящем времени Бьякурана, в двадцать первом веке, свечения хозяин цирка мог окончательно слететь с катушек, и, заодно, с тормозов, и решиться на что угодно, от бессмысленной пальбы по всей округе до внезапной блажи перебить побольше "уродов". Мало ли, на чём переклинит пьяного, да ещё и сошедшего с ума, но вооружённого и достаточно крепкого физически, чтобы и без пистолета наделать нехороших дел, не говоря о том, что в качестве инструмента для убийства или нанесения телесных увечий можно использовать, при наличии дурного воображения и не менее отвратного характера, почти всё, что угодно.
Итак, до того, как остановить неуравновешенного мужчину раз и навсегда, Бьякуран щедро, словно обладал в запасе всей вечностью, его персональной, новенькой, ещё упакованной в сверкающую и похрустывающую обёртку, потратил несколько бесценных секунд на то, чтобы мягко и заботливо обнять Кристин, провести рукой по её спине, по волосам, поцеловать в лоб и тихо шепнуть:
- Спасибо.
Было бы ужасно, умри он тут. Не для него - Джессо совершенно не боялся смерти, поскольку полагал, что больше не попадёт в ту пустоту, куда отправил его некогда Х-Баннер Тсунаёши-куна, и очень надеялся, что ему позволят обрести хотя бы вечный покой, то умиротворение, когда его вечно мечущейся, не признающей условностей и ограничений душе больше не надо будет ничего искать, чтобы сделаться на веки веков убаюканной личной формой счастья, включающей в себя бесстрастное созерцание великолепной вечности. Нет, но ещё жили люди, за которых Бьякуран принял на себя ответственность. Люди, что не могли быть на этом, на любом, свете без него. Люди, готовые отдать всё за его улыбку и за бьющееся сердце. Пока они у него имеются - неважно, сколь многие желают ему обратного.
Его будущее. Кто имеет право у него отнять то, что дала природа? Миры не хотели, чтобы он исчез, когда приняли его обратно, и он ощущал их приветственное тепло: "Ну, заходи, родной, мы ожидали тебя домой!". Он - хранитель параллельных измерений, и ради исполнения даннной обязанности избрали его кольца, но тогда, когда его наделили ими, Бьякуран оказался ещё не готов, он мало понимал, и воспринял их лишь как свою игрушку, средство удовлетворения амбиций. Но кольца Маре, одна из трёх составляющих Тринисетте, не создавались для разрушения, и, остановив свой выбор на нём, как на законном наследнике, верили, как могут верить могущественные сущности, не имеющие общих качеств с людьми, и, если уж надо их как-то называть, скорее, подходящие под определение великих и бессмертных духов, что он всё равно отыщет однажды верный путь.
И разве устранение несправедливости и исправление ошибок, если его прямо привели именно сюда и указали на это, ткнув чуть ли не носом, не является его прямым долгом по отношению к людям? Ему дана огромная сила, и можно ею не только портить, губить и уничтожать. Раньше Бьякуран дерзновенно уничтожал миры и убивал людей сотнями - теперь он может эти миры и эти толпы спасать, отводя от края, не давая исчезнуть.
И пусть кольца у него сейчас с собой нет - хадо Неба в его крови, предназначение - в лиловых глазах, желание остановить зло - в протянутой ладони. Было время, когда он мог вот так, простирая руку, задушить человека на расстоянии, хваткой призрачной длани. Теперь он всего лишь хотел коснуться разума, эмоций и души Линча. Никто не появляется в мир изначально испорченным. Среди скверны ложных убеждений и взращенной на их почве жестокости, среди опыта сражений и пролития крови нащупать искорку белизны.
Глаза в глаза. Лиловая бездна, бесконечный туннель лишённых зрачков очей.
Его воля, спокойная, нерушимое убеждение в том, что поступок абсолютно верен. Бьякуран не заставлял Линча запирать живые создания в клетки, ненавидеть их, и даже при этом он честно попытался воздействовать простыми словами увещевания, не прибегая к принуждению. Ему не вняли, в него стреляли, но жажда мести так и не пришла. Вместо неё явилось сочувствие. Обломок личности, в сущности, очень несчастный, куда уж тут наказывать, тут надо бы помочь.
- Вы больше никогда не причините никому вреда, если дело не пойдёт о защите Вашей жизни, или жизни Ваших подопечных, - размеренно и монотонно промолвил Джессо, сопровождая внушение устной речью, - Под Вашими подопечными я разумею всех, кто есть в этом цирке. Вы никогда отныне им не скажете ни одного грубого слова. Вы будете заботиться о них до конца своих дней. Не замыкайтесь в себе, раскройте своё сердце навстречу их сердцам. Они - люди. Запомните это навсегда.
Вложившись в это целиком, Джессо понял, как устал морально, лишь закончив говорить и удерживать восприятие Линча под своим контролем.
- Бросьте это, - коротко закончил Небо, и улыбкой одобрил разжавшиеся пальцы и упавший пистолет. Он как-то не подумал, что выстрел может произойти при ударе о поверхность пола, но такого не случилось, - Кристин-чан, - судя по интонации, ему очень нравилось, как звучит её имя, и нравилось произносить то вслух самому, - Покажи мне, пожалуйста, кому ещё нужно помочь. Но я должен предупредить - у меня не бесконечные возможности. Их ещё хватит на несколько человек, но не более пяти или, максимум, семи. Затем мой дар либо перестанет действовать, либо будет опасен для моей собственной жизни, - на самом деле, Бьякуран был уверен, что потянет четырёх, в чём и заключается его подлинный предел, но ради Кристин можно и чуть-чуть надорваться, - Поэтому выбери худшие, по твоему мнению, случаи, тех, кому приходится тяжелее всего.
И снова Джессо перевёл задумчиво-флегматичный взор на Линча. Тот больше не вызывал у Неба ни раздражения, ни внутреннего протеста.
- Если Вас не затруднит, я бы попросил Вас пройти с нами, чтобы они знали, что всё происходит с Вашего согласия.
Ещё бы нет. Никогда у этого человека не хватит воли сломать прямое повеление Бьякурана, впечатанное столь глубоко, что можно было сравнить с выжженным калёным железом клеймом. Такое невозможно свести.

Воздействие - 20

0

24

"Что он сделал?"
Кристин, нахмурившись, смотрела на Линча. И вроде бы ничего не случилось, по крайне мере ничего, что могло бы перекрыть то зеленое свечение, отразившее пулю, но что-то явно было не так - Бьякуран говорил, а директор подчинялся. А ведь еще пару минут назад Линч был готов убить целителя. Но что же произошло? Нет, Бькуран бы не навредил Эдварду, за все это время он даже грубого слова не сказал и Кристин искренне верила в его если не божественное, то ангельское происхождение. Но тогда как объяснить все это? Пламя погасло, ушло, словно бы его и не было, а фургончик был по прежнему освящен лампой, что стояла на столике. Да и гроза прекратилась и лишь редкие капли заканчивающегося дождя били по деревянным стенам.
"Нет, он не сделал ничего плохого. Не мог..."
Линч молча кивнул и снял с пояса связку ключей. Неужели он и правда делает все, что сказал ему Бьякуран? Но ведь с такой силой можно было сделать очень многое - пустить ее на благо себе, чтобы нажиться и стать самым богатым человеком мира или творить зло, да так что и наказания не будет. Но только блондин сделал иначе - пустил свою силу на добро. Да вот только добро ли это? Он хотел как лучше, но подавил и сломил волю человека, превратив его в послушную куклу. Пусть даже желая сделать как лучше, он уничтожил личность. Пусть Линч был не самым лучшим образчиком рода людского, но это был его выбор, он был личность - со своими желаниями и пороками, а что теперь? Безвольная кукла. Разве можно было ломать людей только потому что вам не нравятся их поступки?
"Нет, нельзя так думать, он хотел как лучше. Он помог мне, поможет и остальным, вылечит их..."

Но это его предложение. Как Кристин может решать, кто достоин исцеления, а кто нет? Кто она такая, чтобы судить кому нужна помощь, а кто обойдется? Будет ли ее выбор правильным? И самое главное, нужно ли это остальным? Это ведь Кристин мучилась от того, что уродлива. А если других устраивает подобная жизнь?
- Но я... - неуверенно начала она, не зная, как сказать, что не сможет сделать такой выбор, а потом все же решилась, - Нужно сказать всем. Я не имею права решать за других.
С этими словами она пошатываясь и все еще неуверенно вышла из фургона и спрыгнув на землю, замерла, ожидая мужчин и опустив голову вниз.
"Он хочет помочь. Но почему на душе так не спокойно?"

+1

25

На самом деле исподволь, на периферии сознания, Бьякуран замечательно давал себе отчёт в том, что поступает... До крайности опрометчиво. Ведь, вероятно, ему потребуется всё это пламя - всё, до последней капли, и даже полных запасов могло не хватить, - там, куда ему очень скоро предстояло возвратиться. Сколь бы много ему ни дала природа, заложив такой огромный потенциал - его дар имеет ограничения, и, более того, такие красивые жесты дорого ему обойдутся, аукнувшись так, что пожалеет о своём великодушии. Но, увы, Джессо являл собой худший вид позера - из тех, кто пойдёт через костёр, и по канату, по тоненькой-тоненькой ниточке над многолюдной площадью, к огромному, освещающему всю столицу, фонарю в форме звезды, и зашагает по свежим углям босиком, уподобляясь апостолам-сподвижникам, и руку себе по локоть отсечёт, как некий исторический персонаж, стремившийся тем самым доказать захватившим его врагам, что его не напугать пытками и страданиями физическими - дабы приковать к себе внимание, сорвать овации, вызвать восхищение. Образно выражаясь, конечно, телесно себя калечить ему не нравилось. Но... Для того, чтобы добиться своего, он мог отколоть что угодно, и ничуть этим качеством не смущался. Не то, чтобы прямо-таки гордился, но и зазорного в сём ничего не находил. Так что... Бьякуран не боялся боли, не боялся своей скоропостижной гибели - но страшился не успеть, и потерять то главное, ради чего живёт. Он отлично понимал, что у него совсем нет такого количества свободного времени, чтобы позволить себе тратить тут драгоценные часы, в течение которых, вполне не исключено, что убивают его Хранителей. Циркачи же оставались для него посторонними, вроде прохожих на улице или случайных попутчиков в вагоне метро, безымянных статистов, чьи заморочки и проблемы никоим боком его не трогают. Он ведь мог остаться в стороне и даже не полюбопытствовать, что это за фургончики такие стоят, и кто живёт в них. Представители даже не его родного, основного, измерения - за основное он считал то, откуда впервые занялся этими своими медитациями, создающими псионическую связь между его двойниками по умозрительной, воображаемой, горизонтали, единой линией проходящей сквозь все параллели. Что, казалось бы, ему до них, а им - до него, как-то справлялись же раньше, и дальше бы сумели, без его барского вмешательства. Он не обязан был им ничем, и они ему ничего не задолжали. Но пройти мимо происходящего тут Джессо никак не смог бы себя заставить, и, кроме того, он верил в своих Хранителей, и в Мукуро-куна тоже верил... Хотя, все его действия за последний месяц, как совершённые, так и неосуществлённые, только портят всё, и ломают чужие жизни. Пора было приходить в себя и браться за ум, прекращая заниматься ерундой самому и дурачить других. И вот именно этим Бьякуран был занят конкретно здесь и сейчас. Там его Хранители смогут сколько-то продержаться, они, в конце концов, бойцы, с кольцами Маре и высоким уровнем пламени в придачу, а не толстозадые благочинные буржуа, сразу теряющиеся и впадающие в ступор, едва лишь их сытая отрыжка и стабильный образ существования подвергаются опасности. А ещё там ошивался Мукуро-кун, и ему Небо Маре тоже почему-то был склонен довериться. Он слишком хорошо знал этого человека, чтобы не предполагать, что Рокудо не позволит Лайту творить, что вздумается, не вмешавшись, при всей любви к разнообразным локальным катаклизмам и даже страдая - хотя, в случае с Мукуро, скорее "наслаждаясь", - тяжёлой формой весьма хитрой и своеобразной болезни - lybopitstva uvlechennogo aktivogo,  у Рокудо имелись некоторые пределы, за которые туманник выходить не будет, и никому другому не позволит. Как говорил сам Мукуро - только он сам имел право решать, когда и как разрушать мир. Тот, однако, до сих пор всё ещё благополучно себе стоит, и даже не чихнёт и не почешется. Мукуро-кун, впрочем, не был ни бессребренником, ни идеалистом, ни благородным героем, за просто так пашущим на благо рода людского - всё дело лишь в том, что никто не мусорит там, где обтает сам, и менять место жительства не планирует.
Так что в оставленных им друзей - и одного условного товарища, - Бьякуран верил. А прямо здесь и сейчас у него было чрезвычайно важное занятие - его увлекала и занимала девушка, обладающая хадо Грозы. Она смогла бы разжечь кольцо, в этом не наличествовало ни малейших сомнений. Но согласится ли? Как же всё это сложно... А ведь ему ещё предстояло объясняться с ней начистоту. Бьякурану не было трудно углубляться в запутанные материи, даже если они звучали поначалу наподобие помеси шизофреничного бреда и дурного сна, однако, он терпеть не мог делать это второпях, а часики-то тикают, сколько-то они там продержатся, конечно, но тот факт, что Джессо нужен им, был неоспорим. И он ненавидел переигрывать партии вслепую - а средства против анти-пламени Лайта Бьякуран так и не придумал, потому что не занимался этим, а ведь такова была, если по-хорошему, его первоочередная задача, а вовсе не выручать из беды людей, которых он даже не знал, и с которыми никогда больше не встретится.
- Ты в порядке, Кристин-чан? - поравнявшись с ней, с лёгким беспокойством Бьякуран заглянул девушке в глаза. Всё же у неё сегодня ночью много самых различных потрясений за раз. Иная бы впала в прострацию. Или в истерику. Или попыталась бы убежать. Или сошла бы с ума. Или хлопнулась бы в обморок. А Тин-чан ничего, держится, разве что волнуется сильно, что вполне объяснимо.

0

26

- Да, все хорошо, - она неуверенно улыбнулась мужчине, - Просто... Не знаю, как отреагируют остальные. И, наверное, сначала стоило вылечить тех, кому это действительно нужно, а не меня... - последнее было сказано очень тихо, себе под нос. Так сказать мысли вслух. Да вот только мысли-мыслями, но в них было очень много правды. На самом деле Кристин поступила очень эгоистично, приняв помощь Бьякурана. В конце концов, единственной проблемой девушки были только ступни неправильной формы, но были и те, у которых и ног-то не было или еще хуже. И имела ли право Кристин страдать из-за своего отклонения, когда остальным приходилось намного тяжелее? Нет, не имела. Ее чувства и переживания показывали лишь то, что она была ничуть не лучше того же Линча. Только его ненависть была направлена на других, а ненависть Кристин на себя. А так... так же как и Эдвард она считала циркачей людьми неполноценными, не похожими на остальных. И разве после этого она заслужила исцеление? Нет, ни капли. Но тем не менее, Кристин его получила. Как и всегда, когда она получала намного больше, чем заслуживала на самом деле.
"Может, мое место было там, в той темной комнате, может быть мои родители, те люди, благодаря которым я появилась на свет были не так уж и не правы?"
Между тем из открытых вагончиков высыпали заспанные и явно ничего не понимающие циркачи. Их было совсем немного, всего пятнадцать человек. Совершенно разные - "Фантазариум" всегда отличался этим - целым разнообразием различных уродств. Были здесь и карлики, и полулюди, лишенные нижней части тела и люди-звери полностью заросшие волосами, и сиамские близнецы, сросшиеся невероятным образом, и многие другие.
И разумеется всем было очень интересно, зачем их разбудили посреди ночи - по нестройным рядам пронесся недоуменный шепот, а взгляды артистов были устремлены на Кристин, в это время стоявшую рядом с Бьякураном и не знающую что нужно говорить и как начать.
И в этот момент гимнастка в полной мере ощутила, что значит страх сцены - когда на тебя все смотрят, а все чего хочется, так это провалиться сквозь землю. Причем, раньше такого не наблюдалось. Даже перед первым выступлением она не нервничала так.
- Кристин, кто это? - к ней подошла мама. Удивительно красивая женщина - высокая, статная, с копной рыжих кудрей и потрясающими формами. Розали выступала в роли бородатой женщины, так что борода ее была не менее шикарна, чем все остальное, - И... - тут ее взгляд упал на ноги дочери, - Как...
- Мама, я...
"И как это все объяснить?"

0

27

Внезапно даже для самого себя Джессо испытал не то, чтобы совсем уж ему неведомое, однако, давно и прочно забытое чувство - нечто вроде робости музыканта или певца-новичка, дающего бенефис перед большой аудиторией впервые в жизни. Он очень боится, что в нужный момент пальцы не смогут пошевелиться, ибо их сведёт судорога, что откажет голос, а из-за спазма он не выдавит из горла и единственного звука. Боится, что забудет ноты или слова, что публика откажется слушать и уйдёт, или, того хуже, освищет его. Однако, помимо этого, он испытывал и небывалый прилив вдохновения и энергии, сейчас, когда он их увидел воочию - Бьякуран был рад, что задержался рядом с балаганчиком и его обитателями, а не прошёл мимо. Между "сделать и ошибиться" или "не сделать совсем" он выбирал первое, и, раз поставив себе цель, шёл к ней и не сворачивал. Когда Небо Маре пытался изменить миры, в каждом из них добившись возможности вершить судьбу всего измерения, он не отступился до самого конца, даже когда уже начал смутно предчувствовать, чем закончится последняя битва - интуитивно предугадывая смерть своего тела и крах всех замыслов. Если он говорил, что будет защищать Юни - то, при необходимости, умер бы за неё, да и был к этому вполне готов, и не боялся смерти, потому что предназначение гораздо важнее. Ещё одно поражение, но Джессо ни о чём не жалел, он совершал выбор и нёс за это полную ответственность. Ошибки за ошибками - но их не совершают лишь те, кто никогда не рождался. Его готовность стоять на своём до конца, даже если этот конец наступит ему, готовность отказаться от всего ради достижения нужного результата, самоотверженность, способность принести любые жертвы, если так надо, благодаря которой он с лёгкостью ставил на карту не одни лишь чужие жизни, но и свою, причём не только наравне с другими, но, порой, вообще в первую очередь - вот в чём заключалась подлинная гордость Бьякурана.
Целеустремлённость. Граничащая порой с непрошибаемой твердолобостью. Джессо мог казаться поверхностно-беззаботным, уступчивым и покладистым, особенно если вспомнить, с какой небрежной лёгкостью он принимал агрессию на свой счёт, и порой шёл навстречу попыткам некоторых заставить его поступать и говорить так, как удобно им - словно у него больше не было своей воли, и они сломали его... Но стоило лишь вторгнуться в подлинную сферу его интересов, зацепить то, что Бьякуран принимал близко к сердцу - и каким огнём, каким азартом, какой страстью вспыхивали его лиловые глаза! Он знал, чего хотел, и добивался этого всеми доступными ему способами, и это его качество ничуть не изменилось.
А ещё Бьякуран не имел представления о том, что такое мелочность. Даже будучи чудовищем, он не выступал в качестве третьесортного мелкопосаженного злодея из бездарной, нацарапанной
арандашом "на коленке" в засаленном блокноте пьески, он - чудовище, разрушающее миры по своей прихоти.
Размах его устремлений тоже не изменился.
Если он хотел разобраться, что из себя представляет искусственное хадо, прежде чем решать, уничтожить проект, или же позволить тому официально выйти в свет - он заставил Джокеров выложиться на полную, устроив всеобщее смущение умов и душ. Пусть это и значило раздразнить несколько десятков крупных собак, и заставить суетиться пару сотен помельче. Про кошек, крыс, тушканчиков и прочую мелкую шушеру речи вовсе не идёт.
Если он хотел переиграть проваленную партию с Лайтом Эрвингом - он не поскромничал, выбрав обходной путь через параллельные реальности.
Если он хотел завоевать преданность девушки, которая заинтересовала его в качестве потенциальной Хранительницы - он ей покажет такие чудеса, что бедная девочка чуть ли не имя своё забудет, сыграв на её впечатлительности. Впрочем, пламя-то его, не украденное и не поддельное, и эти исцеления будут настоящими, так что игра вполне честная.
Так что... Нет. Он не тратит здесь время и силы понапрасну, завершённый комплект носителей колец радуги Маре того стоит. В том, что собственное кольцо Неба он вернёт, Джессо не сомневался - он всегда всё преодолевал, ему когда-то удалось вывести на первое место в Альянсе маленькую и слабую изначально Семью, он захватил бесчисленное число абсолютно разных миров, найдя к каждому из них подход, и он смог найти причины жить даже после того, как его убили, и создал себя практически заново. После такого мелкие трудности и неурядицы не пугали. Не говоря о том, что Джессо научился верить в тех, кто любил его. Он не один, и они сделают для него, что угодно. Что им не по плечу, когда они вместе?
- Ваша дочь теперь обычный человек, уважаемая леди, - вмешиваясь в разговор со всей возможной осторожностью, стараясь сделать это поделикатнее, негромко проговорил Бьякуран, выступив чуть вперёд, навстречу женщине, и отвешивая ей искренний, полный благовоспитанной ппочтительности поклон, - Это не иллюзия и не обман зрения. Я это сделал. К сожалению, мой дар не безграничен, но я могу помочь кому-то ещё. Думаю, это семь человек. Я бы исцелил всех, но восстановление сил потребует нескольких часов, а я, увы, не вправе так надолго задержаться, мне необходимо добраться в другое место, где меня ожидают.
Вопреки ожиданиям, какие могли бы питать на его счёт скептики из Альянса, Джессо не притворялся, пуская пыль в глаза тем, кого втайне презирал - несчастливым людям из тех слоёв общества, кого зовут "отверженными", калек, сумасшедших, или просто несостоявшихся в жизни так, как принято считать "нормальным", из которых он выбрал себе Хранителей, сирот и бродяг, и прочих сомнительных личностей, волей слепого выбора судьбы превращённых в Джокеров, или этих вот бедняг с врождёнными физиологическими отклонениями. То, что они могли помочь Небу Маре в его планах, никак не отменяло факта, что он сочувствовал им, и радовался, что может помочь. Хоть кому-то. Хоть немного. Пусть не всем... Но кто посмеет сказать, что, если не всем, то да здравствует равноправие и равновесие, и пусть все страдают одинаково? Это уже не так, и каждому отмерено персонально, а не по общей мере.
- Кристин-чан говорит, что не может помочь мне выбрать, поэтому я хочу спросить у вас самих. Кто из вас наиболее тяжело переносит особенности своего существования? Кому больше всего необходима помощь?
Бьякуран говорил мягко и ласково, но без унизительной сентиментальности и, тем паче, без слезливой жалости. Сопереживание - это готовность разделить их горе и боль, сделать их своими и облегчить непреходящие мучения. Джессо смотрел на них так, как смотрел бы на запертых в тесные клетки, угасших и отчаявшихся, но от того ничуть не сделавшихся менее подлинными ангелов. Они - не уроды, они - люди, с которыми беспощадно обошлась сама природа, и никакого выбора им не дали, кроме как быть такими, и смотреть, как другие люди проводят свой досуг, глазея на то, как кому-то другому столь страшно и сокрушительно не повезло.
- Если кого-то из вас терзает страх потерять душу в обмен на излечение тела, то... Я готов поручиться своей жизнью, что мой дар не имеет ничего общего с дьявольскими происками! - Джессо немного повысил голос, и эмоции выразились куда отчётливее - надежда быть правильно понятым и принятым, - Вы ни за что не были наказаны, а, если и были - сама такая возможность, получить шанс быть принятыми где угодно и жить как все, разве не является прощением? Вы все его заслуживаете, человек не должен быть средством проведения досуга и развлечения другого человека... Но я слишком слаб. Прошу простить меня за то, что не помогу всем, за то, что вам надо сделать такой выбор.
У него даже немного голова пошла кругом - Небо, пожалуй, чересчур разволновался. Но сейчас, на волне ощущения того, что он есть на свете не зря, Джессо не мог остановиться, и не захотел бы, даже если бы смог. Подчиняясь неведомому наитию, он высвободил крылья. Белоснежные, сиянием своим разгоняющие дискомфорт от погодных условий, страх перед неведомым и непонятным. Светлое и доброе пламя, а вовсе не та уничтожающая всех и вся злая стихия. Таково было воздействие гармонии Неба Маре Тринисетте. Если хадо позволяло воспринять эмоции, а, главное, выразить подлинные стремления своего носителя, то Бьякуран мог называться настоящим ангелом, тем, какие должны быть милосердные и беззаветно любящие род людской посланцы Бога, а не страшные каратели с пламенными мечами наперевес, обращающие грешников в пепел и серу. Джессо отдал себя им целиком, и сердце подарил бы, не поколебавшись. Он бы попросту не сумел гореть ярче и чище, чем сейчас.

0

28

Рассыпавшиеся небольшими горстками люди, представляющие собой то ещё зрелище, не рекомендованное излишне чувствительным людям, которых, впрочем, не так уж много в этом времени, когда дожив уже до тридцати лет ты считаешься если не долгожителем, то пожившим своё человеком.
Стоило им увидеть Кристин, то, что теперь она стала обычной, услышать слова Бьякурана, кажущегося им чем-то чужеродным, не причастным к их небольшому мирку, и даже тому другому, состоящему из зрителей, приходящих поглазеть на них, тем самым обеспечивая им возможность выжить - поднялся неясный шум, в который слились голоса всех циркачей. Можно было выделить отдельные реплики и... страх. Кто-то крестился, и, кажется, был уверен что к ним снизошёл посланник господа сотворивший чудо, а кто-то напротив, не поверил словам блондина, посчитав его отродьем Сатаны, или чем чёрт не шутит, самим Лукавым, принявшим обличье человека. Не сказать, чтобы жители разноцветных фургончиков так уж почитали Бога, который допустил, чтобы они родились не такими как остальные, но с другой стороны, у них, в отличие от других несчастных, была возможность добывать себе пропитание. Да и отдавать бессмертную душу, обрекая себя на вечность в Аду, взамен на десяток лет жизни "нормальным", с воспоминаниями, пониманием, что твоим друзьям не помогли, тем, что почти вся твоя жизнь уже прошла впустую и по большому счёту ты ничего не умеешь. Так ли это им нужно?
Основное настроение протекало в этом русле, а страх только подстёгивал циркачей. Они слишком хорошо знали жизнь и людей, слишком хорошо помнили, что к таким как они редко относятся без издёвки и попытки лишний раз ткнуть в и так очевидный недостаток. Для многих людей они потеха. Ярмарочное развлечение, у которого не может быть своего мнения, права на что-либо, которые должны быть благодарны уже за то, что их не забросали камнями, появись они на центральной площади города.  Они слишком многое пережили, чтобы доверять чужаку, и на Кристин сейчас тоже смотрели с некоторым недоверием, хотя в глубине души были рады за неё.

Бьякуран мог слышать отдельные реплики. Некоторые из них были просто скептическими, некоторые даже агрессивными. Пока в какой-то момент всё не стихло. Вперёд вышла немолодая женщина, можно сказать старуха, если руководствоваться здешними мерками. Она была альбиноской, с морщинистым лицом, белыми ресницами и красными глазами. Длинные волосы, никогда не имевшие другого цвета, кроме седого, сейчас были распущены. Худощавая фигура в серой хламиде напоминала сейчас призрака, принесшего дурную весть.
- Мы приняли решение. - Голос у неё был такой же бесцветный, шелестящий, и, чтобы её можно было услышать, остальным пришлось замолчать. Недоверчивые лица остальных циркачей неотрывно смотрели на блондина, принесшего им не то беду, не то возможность что-то изменить. - Если вы и правда не Дьявол в людском обличье, исцелите Шень. Если же... - Женщина замолкает, вскидывая голову, глядя в лиловые глаза "гостя" с решительностью, которой не испытывала наверное уже давно, словно бы сейчас делала то немногое, что было по-настоящему важно для неё. - Если вы солгали, то я приму грех вместо неё.

Одна из кабинок скрипнула, и неповоротливый увалень, отошедший сразу, как женщина начала говорить, вышел оттуда, неся на руках миниатюрную фигурку.
Шень - пятнадцатилетняя девочка, родившаяся от союза Китаянки и здешнего мужчины, решившего провести ночь с проституткой. Её мать работала в таверне, а когда родилась малышка - растила её до десяти лет, прежде чем умерла от туберкулёза и Шень попала в цирк.
Девочка была больна. У неё были очень хрупкие тонкие кости, непропорционально развитое тело, которое едва выдерживало собственный вес. Из-за этого девочка почти не могла ходить, и чаще её переносили на руках. И словно бы в насмешку, у неё была удивительно красивая внешность, которую подчёркивали гримом, выбеляя ей кожу, и покрывая её воском для выступлений.
Словно бы сломанная кукла, притягательная и отталкивающая одновременно, с яркими восточными чертами лица, одетая в кимоно.  Девочка была местным "музейным экспонатом", вроде дорогой вазы из хрупкого фарфора, на которую можно только смотреть, но использовать нельзя, и вообще лучше лишний раз не дотрагиваться. Такие не жили долго, и уже сейчас, она сильно пережила людей с подобной болезнью.
Она же была и самой младшей из циркачей, что, собственно, и стало основной причиной их решения.

***

- Кристин. - Рыжеволосая женщина прильнула к исцелённой дочери, обнимая её, и стараясь сдержать слёзы нашёптывая ей в ухо прерывистые реплики. - Ты должна уйти, девочка моя... Мы все держимся друг друга. Но, если ты будешь с нами после исцеления, в сердцах остальных может проснуться зависть, а с ней и ненависть.
Говорить такое было тяжело, но женщина желала девушке счастья, и уж точно не хотела, чтобы остальные глядя на неё, сравнивая, со временем стали травить её, неосознанно играя на чувстве вины и собственной слабости.

0

29

- А меня ничто не интересует, - сказал Румата. - Я развлекаюсь.
Я не дьявол и не бог, я кавалер Румата Эсторский,
веселый благородный дворянин, обремененный капризами
и предрассудками и привыкший к свободе во всех отношениях.
© А. и Б. Стругацкие, "Трудно быть богом"

Бьякуран понимающе и немного печально улыбнулся седой женщине с жутковатыми для нормального человека красными глазами, самыми уголками рта, решимость в его взгляде ничуть не уменьшилась, но сосредоточенность возросла. Он не имел права ни на чрезмерную спешку, ни на опрометчивые действия, ни на ошибку. Поэтому сейчас пришлось отмести все остальные мысли – о том, что происходит в том мире, из которого он явился, о своих Хранителях, размышления, как поступить с остальными циркачами, и получится ли увести отсюда Кристин, да и обратный переход вызывал у него изрядное беспокойство, ввиду отсутствия кольца… Когда он так красиво попрощался с Лайтом, кольцо находилось в относительной близости, и всё же отчасти помогло ему, да и переносить одну душу между мирами гораздо проще, чем путешествовать так вместе с телесной оболочкой. Если сравнивать это с чем-то – представьте линию, заполненную одинаковыми картинками, а потом возьмите одну из них, и наложите поверх другой; то же самое произошло с его личностью, перекрывшей ту, что обитала здесь на законных правах, там же, откуда он ушёл, осталась пустота, тело живо, но рассудка там нет, и все показатели существования сведены к тем, что необходимы для поддержания дыхания и сердцебиения. У Джессо была идея насчёт того, как поступить с оригинальной личностью своего нынешнего обличья, но это потребует ювелирной точности, да и ведь, помимо этого, ему предстоит взять с собой ещё одного человека, причём сохранить ему и себе рассудок и жизнь. Перемещения представляли собой опасность, и они могли сильно искалечить, а то и убить. Призрак утратил окончательно даже последние отголоски своего сознания и разума, потому что Бьякуран полностью взял его под свой контроль и напрямую управлял им, перекачав в себя всю энергию хадо, что похитил его двойник, но тот и не предназначался для каких бы то ни было осмысленных действий, поэтому его мозг можно было особенно не беречь, равно как и мир, из которого Призрака извлекли. Сейчас ситуация в корне иная… И он разберётся с этим потом! Он должен отнестись к этому исцелению с такой серьёзностью и ответственностью, как ни к чему иному! В его руках сейчас окажется чужая жизнь!
«Соберись и подумай, как лучше всего будет это сделать… Я дурак, и не учёл, что буду действовать без кольца, а так это гораздо сложнее… И где кольцо двойника?» - Бьякуран поднял правую руку и посмотрел на тот палец, где должен был находиться атрибут его силы, и чуть нахмурился, - «Оставил его там, откуда пришёл сюда? И эта одежда… Чем он тут занимается? Похоже на очередной хитровыкрученный замысел, как это похоже на меня…» - он, конечно, мог бы без труда считать память своего воплощения в этом мире, как легко делал всегда, но ему сейчас не нужна была лишняя информация. Ту ведь было невозможно дозировать или разделить, та обрушилась бы на него единым пластом, от первого крика, издаваемого при рождении, и до того момента, как память из другого мира перекрыла память этого, и он получил бы либо сразу всё, либо вообще ничего, и выбрал пока что второе, потому что иначе пришлось бы вникать, а ему совершенно не до того. А то ещё выяснится, что его ищут какие-нибудь убийцы, что-то произошло с воплощениями Хранителей в этом мире, или вообще отечество в опасности, и ему нужно куда-то бежать и кого-то спасать. Захочется вмешаться, а, даже если удастся себя удержать, он, так или иначе, начнёт об этом думать, потеряет концентрацию, обеспокоится и провалит то, за что собирается взяться. Да, он мог в любой момент связаться из любого мира с собой во всех остальных, но, на деле, не получал данные постоянно, и требующий времени, равно как и усилий, обряд единения, достаточно сложный для того, чтобы его нельзя было осуществить случайно, предназначался для того, чтобы получить то, что нужно, в правильный момент, отфильтровав всё лишнее. Получай Джессо данные беспрерывно – и он бы очень быстро сошёл с ума, не выдержав такого интенсивного потока образов, мыслей, воспоминаний других себя.
Рука, лишённая кольца, крепко сжалась в кулак, символизируя совершённый выбор, взгляд сверкнул, и он с готовностью кивнул женщине-альбиноске.
- Я – не воплощение Дьявола и не сошедший на землю Бог, я всего лишь человек, но я вылечу эту девочку, чего бы мне ни стоило, - тихо, но очень чётко и уверенно проговорил Бьякуран.
Его полыхнувший было взор смягчился, а рука расслабилась и разжалась, как и вся фигура, лишь белоснежные крылья плавно хлопнули один раз. Человек. С крыльями. Со светло-оранжевым мягким пламенем, которым вспыхнули его ладони и пальцы, когда он приблизился к юной леди, названной Шень, и, как могло показаться, возложил длани на её макушку – на самом деле Небо не касался её, лишь приятно согревающее, безопасное для жизни и здоровья, успокаивающее хадо озарило её, личико, хрупкую фигурку, даря спокойствие и как бы делясь жизненной энергией. Тем не менее, это было ещё не само исцеление, а пока – одна лишь диагностика организма, и, попутно, нечто вроде своеобразного наркоза. Оставаясь в сознании, девочка будет чувствовать себя уютно и спокойно, в безопасности, в буквальном смысле окутанной заботой и лаской, и болевые эффекты от перестройки её тела до нормального состояния сойдут к минимуму.
- Здравствуй, Шень. Меня зовут Бьякуран, - очень тихо, так, чтобы слышала только эта девочка, шепнул ей Джессо, мягко и ободряюще улыбнувшись, - Я позабочусь о тебе, ты будешь в порядке через несколько минут… Ты будешь здорова, сможешь ходить сама, даже бегать и играть, я обещаю. Но я не смогу полностью убрать боль, поэтому тебе будет немного неприятно. Постарайся выдержать, это совсем не страшно.
Всё такое же приятное оранжевое сияние полностью скрыло тело Шень и вид Бьякурана от остальных наблюдателей, свет словно бы поглотил их. Джессо не ожидал такого эффекта… Впрочем, он этого и не видел. Можно сказать, что Небо Маре истово молился тому, во что по-настоящему верил.
«Ну же, откройтесь, помогите мне, как вы делали это всегда!» - плотно сомкнув веки, мысленно воззвал Небо к своим двойникам по оси параллельных миров. Он не мог сейчас никуда переместиться, не мог полноценно воспользоваться горизонтальной веткой пространственных перемещений, не мог получить свою полную силу – но его душа была едина на все эти измерения, и он взывал о психологической и энергетической поддержке, попросту забирая хадо у своих двойников. Ведь это тоже ЕГО пламя. Соответственно с числом других миров – оно, может быть, и не безгранично, но достаточно велико, если получится с ними связаться, - «Кольцо – только инструмент, необходимый как проводник силы… Но эта сила всегда со мной, вне зависимости от кольца, потому что это моя сила! Никто и никогда не сможет отнять её у меня, и наивно думать, что на это способно искусственное, заёмное пламя, не порождённое сердцем и волей! Кроме того, моя сила - не только пламя, моя сила - это моё прошлое, настоящее и будущее! Моя жизнь! И я готов её отдать ради того, что считаю своей справедливостью!»
И это – факт. Если он – наиболее достойный наследник для кольца Неба Маре, если кольцо приняло его как законного обладателя, значит – он неразрывно связан со своим предназначением и этими мирами, безнадёжно далёкими друг от друга, но для него являвшимися одной цельной линией, проведённой сквозь них все, и эта линия являлась его собственной личностью, соединившей миры в литую цепь, на которую они оказались нанизаны.
Прошлое, настоящее и будущее - то, что сформировало и продолжает влиять на его характер, воззрения, личность. Его "я". Все варианты его "я", всегда выручавшие друг друга, и достаточно упрямые и гордые, чтобы справляться самостоятельно со всем, что может вынести смертный, контактирующие лишь при столкновении с чем-то, что требовало применения возможностей, превышающих человеческие.
Но мало было просто получить всё это хадо. Хадо, способное, будучи выплеснутым наружу, выжечь всё окрест на много километров. Всё окажется напрасным, если он не поймёт, как перестроить и укрепить с помощью всего этого структуру клеток Шень. Не только позвоночник, но и вся она нуждалась в очень опасной коррекции. Вряд ли такой запущенный случай хоть кто-то взялся бы излечивать стандартными методами. Впрочем, оно само выполнит возложенную на него функцию – восстановить и укрепить там, где ещё не поздно, заполнить лакуны в строении костной ткани организма, и так далее. Пламя текло легко и свободно, словно бы само знало, что ему делать – но, вообще говоря, то ли в одном из параллельных миров Бьякуран оказался врачом, или кем-то, сведущим в медицине, и эти знания передались вместе с хадо, то ли оно действовало интуитивно, в соответствии с желаниями своего хозяина, а, возможно, то и другое вместе, но как-то само собой выходило, что всё в Шень изменялось и впрямь за минуты, и пока ничего не пошло крахом. Доверять этому хадо - значило доверять себе, и непоколебимо уповать на то, что всё получится как надо, и даже лучше, абсолютно идеально, меньшего он не мог от себя ожидать... Уже не осталось в Джессо страха напортачить и погубить её, не осталось сомнений в том, что ему стоило приходить и вмешиваться в жизнь этих людей, не осталось вообще ничего, кроме точки постижения абсолютного равновесия. Великой мировой гармонии, той гармонии, хранителем которой он являлся, как одно из трёх великих Небес. Он был сейчас определённо не только человеком – он вмешался в само бытие и перекраивал узор, исправляя нарушения в рисунке жизни, из-за перепутавшихся нитей в одной из точек реальности превративших часть прекрасной картины в безобразное, издевающееся над зрителями пятно.
Ещё немного, совсем немного, и всё будет в порядке… Нельзя бросать сейчас, хотя своё же тело Бьякурана вдруг сказало, что хватит с него такого грубого насилия над собой, и захотело всё бросить, пока не стало поздно. Нет! Сейчас нельзя! Последний штрих – Джессо сейчас воспринимал происходящее именно так, - и, наконец, закрепить изменения… Всё, теперь можно отдохнуть! Глаза Неба распахнулись – они оказались в этот миг абсолютно белыми, и тоже без зрачков, и он сделал глубокий судорожный вдох, запрокинув лицо вверх. На нижних ресницах блеснули и пропали слёзы.
«Получилось... Но… Я больше не могу…»
Хадо, не пригодившееся в работе, отхлынуло обратно, и он остался полностью истощённым и измученным. Свет вокруг них раскололся на миллиарды мельчайших брызг хадо. Крылья погасли и рассыпались перьевым ливнем, усыпавшим землю вокруг Бьякурана и Шень. Его била крупная дрожь, на лбу выступил пот, а общая слабость свидетельствовала о том, что нужно бы сделать перерыв между великими подвигами. Потеряв равновесие, Небо упал на колени и судорожно закашлялся, прикрывая рот рукой… Когда приступ прекратился, он расплывающимся взглядом уставился на свою ладонь, с лёгким испугом замечая на ней свежую кровь. Кажется, ему дорого стоили два чуда подряд. Да ещё и крылья, в таком деле бесполезные, призванные им, кажется, просто так, как дань традиции, если можно так выразиться. Мы ведь даже на смертном одре выпендриваться будем, ещё бы.

+1

30

«Всё это сон».
Мысль мимолётная, смешанная с чувством острой тоски и яростным нежеланием просыпаться. Пусть это будет реальностью, даже если ей придётся уйти от дорогих людей. Ведь такой шанс - пожить как нормальный человек, без насмешек над собой и наблюдения за осточертелыми зрителями, требующими хлеба и зрелищ - может выпасть всего один раз за жизнь.
Девушка молчит, не перебивая Бьякурана, и не вступая в дебаты с рассыпавшимися вокруг них циркачами. Это немного грустно, но теперь у неё здесь нет права голоса. Теперь она чужая, хотя каждый из них наверняка желает ей добра.
А Бьякуран не только помог ей, и объяснил, что произошло, тем самым избавив от мучительного процесса подбора слов, но и решил сделать куда большее, чем все они могли мечтать. Пускай и всего для одного.
Крис наблюдает за тем, как в глазах циркачей блестит жадная надежда и страх. Они боятся, а кое-кто решил, что он - Бьякуран - порождение Сатаны, и ничего хорошего из этого не выйдет. Все перешёптываются, принимают решения, спорят и ругаются, пока слово не берёт Руата. Так её здесь называли, а настоящего имени, наверное, не знал и никто. Она оглашает их общее, или её собственное, это как посмотреть, решение, и неповоротливый слабоумный великан выносит Шень, а беловолосый ангел, так на подсознании воспринимала его девушка, творит ещё одно чудо, исцеляя красивую до одури, но очень хрупкую девочку.
А ведь были ещё и её собственные эмоции, пока что отошедшие на второй план. Это и тёплые объятия матери, тут же укутавшие как тёплое одеяло, и её шепот, и желание самой девушки, и её страх, и беспокойство, и всё то сумбурное, из-за чего она уже не смогла бы остаться здесь.
Кристин жмётся к матери, уже не обращая внимание на  творящееся вокруг, ведь такой возможности у неё может уже не быть. Это прощание, и в нём она снова маленькая девочка, перед которой весь мир. Может быть, уже не так враждебно настроенный, как это было до него.  Росток благодарности и предвкушения, надежды на новую жизнь уже пророс в сердце Кристин, и подняв голову она снова посмотрела на Бьякурана и уже здоровую полукровку с восточными корнями.  Блондин падает на колени, полностью обессилев.  Гимнастка рвётся к нему, инстинктивно испытывая потребность защитить, порождённую благодарностью, и рыжебородая женщина не удерживает её, чуть улыбнувшись уголками губ, и незаметно стирая выступившую слезу.

Подлетев к Джессо, Кристин рухнула рядом с ним на колени, обеспокоенно вцепилась в его ладони.
- Что с вами? - Детская вера в безграничность чудес улетучивалась на глазах, и это было страшно. Ведь Бьякуран, он как ангел или Бог. Или? Он не ответил на вопрос, но гимнастка видела своими глазами, почувствовала на себе его силу, и отвергала мысль, что их источник Нечистый. Это бы чувствовалось. Но почему тогда он сейчас выглядит обычным человеком? Очень уставшим, даже разбитым. Или Боги не всесильны? Впрочем, это не важно, ведь он сделал так много, устал, а им ещё предстояло куда-то отправиться.

- Я могу как-то помочь? Вам, наверное, нужно поспать и поесть. Вы можете переночевать здесь. Никто не будет против. - Кристин с надеждой оборачивается на других циркачей и те кивают, хотя и видно, что в их глазах всё ещё стоит суеверный страх, и они предпочли бы попрощаться со странным человеком, исцелившим двоих из них. Особенно те, в чьих сердцах уже начинала зарождаться скрытая обида о том, что выбрали не его, и переходящая в неприязнь.

[NIC]Kristin[/NIC]
[STA]Воспарившая чайка[/STA]
[AVA]http://co.forum4.ru/img/avatars/0015/bd/66/84-1448051234.jpg[/AVA]

0


Вы здесь » Katekyo Hitman Reborn: Burning Sky » Сюжетные эпизоды » 29 декабря 2014 года | "И в небе вспышки ломаных стрел..."


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC