Гокудера Хаято
Главный администратор
Связь
Бьянки
Администратор
Связь
Элина Мейрс
Администратор-дизайнер
Связь
Кикё
Администратор
Связь
Дата создания: 20.05.2015
Название: Горящее Небо
Система игры: эпизодическая
Рейтинг игры: 18+
Мастеринг: смешанный
Навигация
Нужные персонажи

Занзас, Леви-а-Тан, Луссурия, Сасагава Рёхей, вся Семья Сфорца, вся Семья Риколетти, особый отдел ФБР.

Новости проекта
Приём неканонов ограничен, пока не наберётся 10ть канонических\акционных персонажей.
18.10.16
Вводится новое правило. Если вы не предупреждали об отсутствии (все мы можем быть заняты, все всё понимают), то в сюжетные эпизоды, посты пишутся в течении недели ( 7 дней). Если Вы не укладываетесь в означенный срок, персонально оговорим тот интервал, в который Вы сможете ответить.
Цитаты игроков
Эмель

— Вы должны понимать, что цена должна быть.. м~м.. адекватной. — «А то знаю я, аппетиты Игараси-сама.» — И, безусловно, весьма удачно то, что я прибыл в Японию в поисках информации. И уполномочен вести подобные переговоры. - Эмель снова бросил взгляд на коробочки мирно покоящуюся на столе, выдавая свою заинтересованность.

Баннеры партнёров
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Рейтинг форумов Forum-top.ru

Katekyo Hitman Reborn: Burning Sky

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Katekyo Hitman Reborn: Burning Sky » Личные моменты » [Флэш] "Кто ты - наказанье или милость?"


[Флэш] "Кто ты - наказанье или милость?"

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

1. Место действия:
Родной город Кикё.

2. Время действия:
Незадолго до начала состязания представителей Аркобалено.

3. Погода:
С небес сыплется поганая мелкая морось. Дует ветер. Небо затянуто облаками.

4. Участники:
Byakuran Gesso, Kikyo.

5. Краткое описание:
Когда ты пытаешься отыскать в толпе безликих серых статистов, снующих по улицам, то единственное лицо, которое хочешь видеть...

0

2

Бьякуран кутался в пальто с широким воротом, ощущая во всём теле промозглый, вязкий холод, пробирающийся под одежду и студящий тёплое тело костлявыми ледяными пальцами; холод, от которого уже отвык. Он вообще был похож на комнатное растение, избалованное почти тепличными условиями, и вдруг - пересаженное с корнем на открытый, обдуваемый со всех сторон участок на общей грядке. Он, который никогда не оставался один, всё никак не мог к этому привыкнуть. Выцветшее небо, скупо ронявшее вниз холодные мелкие капли, плоское и выхолощенное, будто раскатанный по доске до состояния тончайшего блина ком сырого теста, слепо таращившиеся дома, прохожие, коим не было до него никакого ровным счётом дела... Здесь никто не знал, кто он такой и что пытался совершить, а, точнее, натворить. Здесь, избавленный от всего вороха проблем, связанных с одним лишь его существованием, он ощущал себя пугающе обыкновенным одним из многих, частичкой огромных толп, ежедневно сновавших туда-обратно, на работу/учёбу/в магазин/домой, по этим тротуарам, перекрёсткам и подземным переходам, под торопливо сменяющими друг друга мигающими круглыми огнями светофоров. Джессо ощущал себя придавленным окружающим миром, в котором многим сотням и тысячам людей не было до него ни малейшего дела, где никто не ожидал его и не нуждался в нём. Битком набитые живыми и разумными существами здания - и никто, даже самые стосковавшиеся по компании и общению граждане мегаполиса, не испытывали в Бьякуране никакой потребности, не ведали о том, что он вообще бродит вдоль их малоотличимых одна от другой, стандартизированных улиц, гладко причёсанных и тщательно выверенных ещё на этапе проектировки.
Это место не подходило для мечтаний и стремлений - если это не жажда денег или более высокого иерархического статуса, более стильной одежды, более дорогого автомобиля. Разве можно долго протянуть в таких условиях, не свихнувшись, либо же не обратившись в робота?
- Кикё-кун. Я знаю, ты ведь где-то здесь.
Накануне он уже разминулся со своим бывшим, и, как ему хотелось надеяться, будущим Облаком. Тот ушёл из дома, когда Бьякуран пришёл, и возвращался не по той улице, где его ожидали увидеть. То ли сбоили воспоминания, то ли больше не соответствовали действительности. В конце концов, тот Кикё был старше... А его недоставало. Этого фирменного смеха, подобного которому Джессо никогда ни у кого больше не слышал; спокойствия и рассудительности; доверительных разговоров один на один. Ничем не занятая полость в уголке сердца саднила. Кикё потерялся сперва во времени, а затем - и в этом вот бетонно-каменном океане, из которого Хранитель не мог вырваться и улететь, лишённый кольца и всех своих сил, но сохранивший память о том, кем ему удалось стать, и чем за это пришлось поплатиться. Может быть, Кикё уже сдался? Отказался вспоминать? Выбросил то, что связывало их двоих, вон, как загромождающий слишком много места хлам?
Бьякуран нашёл его на одном из пешеходных переходов, кажущегося сейчас совсем хрупким и беззащитным, не внешне даже, но ощущение того, что этот человек отделён от окружающего мира незаметной взгляду, но совершенно непроницаемой завесой, попросту кричало о себе во всю глотку. Совсем молодой, непривычно юный. Несколько секунд Джессо взвешивал про себя, стоит ли пробовать выдернуть Кикё из накатанной колеи одинаковых будней, однако, он всё ещё помнил улыбку своего освобождённого от всех условностей, ограничивающих бытие простых обывателей, Облака. Ему не место здесь, не для такого существования Кикё предназначен. Он не должен растрачивать себя вот так, в пустоте, ради ничего.
Приблизился, прикрываясь зонтом, как заурядный пешеход, попросту двигающийся в том же направлении. Улыбнулся. И вдруг, схлопнув свой зонт, опустил его, и в пару быстрых шагов переместился под зонт бывшего, и, возможно, будущего соратника, и, как хотелось бы Джессо теперь, друга, почти панибратски обнял Облако за плечи левой рукой и проникновенно даже не проговорил, а пропел:
- Разрешишь мне проводить тебя, Кикё-кун?
Если тот сейчас вывернется из хватки, притворится, что не узнаёт Бьякурана, он предоставит парню жить по-своему, и не будет вмешиваться. Зачем навязываться, если тебя отталкивают? Но, глядя глаза в глаза своему Облаку, Бьякуран не рассчитывал, что его прогонят.

0

3

«Уже несколько месяцев, мне снятся сны. Яркие. Красочные. Полные жизни. Воспоминания о друзьях. Память, о том человеке.
Правда это или просто, сны? А что есть сон, как не отражение действительности? Говорят, во сне мы можем видеть другие Миры. Другие версии себя. Бесчисленные проекции возможностей.
Но дело даже не в этом. Мне снится... Будущее.
Я помню все. То, что должно со мной произойти... Серая унылость жизни сменившаяся красочным разнообразием, и закончившаяся смертью. Ослепительно яркой, но убивающей своей невозможностью.
Сейчас, особенно сейчас, я могу себе признаться. Все, что делал тот, будущий Я, из снов, он делал ради одного человека. Я готов был отдать жизнь, но единственный остался, относительно, цел.
Лучше бы умер. Я снова был один.
Был ли смысл во всем этом? В том, что я с собой делал, кем стал? Не знаю, но я бы все повторил.
Все.
Не считая финального акта.
Лучше бы погиб с остальными, от атаки Госта...
И что мне делать сейчас, с этими знаниями? Я могу изменить свою жизнь, свое будущее, но не значит ли это, что я больше никогда их не увижу?
Хм.. Будущее неизменно. Так или иначе, мы все равно встретимся.
Верно, Бьякуран-сама?
Я бы хотел на это надеяться..»

   Он медленно шел по городу, не обращая внимания на копошение окружающих.
В одном ритме с потоком. Не задерживая, ни на чем, взгляда. Да и, на что было смотреть? Серая обыденность.
   Он задыхался. Родной город стал клеткой. Да и, был ли он родным? Царство стекла и бетона. Небоскребы. Потоки машин. Грязь. Мусор. Даже небо было здесь грязно-серым. И так было всю жизнь. Еще до этих странных, будоражащих воображение снов о будущем. Тем не менее, ему всегда было этого мало. Привычно мало.

   Альпинисты поднимаясь на вершину горы испытывают сложности с воздухом. Чем выше - тем сложнее дышать. Непривычно сложно, отлично от нормы, от привычного. Разреженный воздух жжет легкие. Нехватка кислорода давит на мозг. Мышцы ноют, но ты продолжаешь идти. Сложно довольствоваться малым, успев привыкнув к нормальному, а если к обыденным нормам ты не был приспособлен изначально?
   Почти смириться, но лишь на время. Ведь жить в среде неприспособленной для этого - попытка выжить. Отчаянная, но, порой, бессмысленная.

   Жить, чтобы выжить. Ждать, чтобы дождаться. И в самый неожиданный момент, увидеть белые растрёпанные волосы, в толпе. Как глоток свежего лесного воздуха, после дождя, насыщенного озоном. Возможно, будь он порасторопнее - догнал бы, чтобы убедиться, что ошибся. Не верилось встретить Джессо в этом городе, в этом времени. Слишком рано, для будущего. Слишком поздно, для прошлого. Или в самый раз?
   Находка его взбудоражила, и он долго бродил по городу высматривая в толпе - не смог заставить себя спокойно сидеть дома. Вернулся лишь под утро, так никого и не найдя, но успокоиться не смог – слишком взбудоражен был. К обеду, снова погружаясь в полусонное, сомнамбулистическое состояние.
   Кое-как дожив еще один день, и даже не особо разочаровавшись в его обычности, он возвращался домой обычным маршрутом. Привычная улица. Привычный перекресток. Знакомый пешеходный переход. Обычная сырость – дождь накрапывал уже неделю.           
           
   Он замер, прямо там, посреди проезжей части. Точно посередине. «Это имя..» Медленно повернув голову, ошарашено уставился на того, кого искал, о ком думал, кому присягнул когда-то в будущем. Судорожный вздох – теперь он задыхался от избытка воздуха. Руки мелко тряслись, пришлось сильнее вцепиться в зонтик. Всегда радостное лицо и белые вихры на голове, сомнений не осталось. «Бьякуран-сама!» Если только это не очередная галлюцинация.
   Возникло лишь одно желание. Опуститься на колени, прямо на грязный асфальт в светло-сером костюме, что осточертел, за год последнего курса старшей школы. Обнять ноги руками, чтобы убедиться, что это не мираж – такое уже случалось с ним, после первой недели веселых снов, посланных аркабалено. Прижаться щекой к коленям - лучший способ проверить – живой, здоровый – теплый. Но позволить он себе этого не мог. Ведь, если он так сделает – зонтик обязательно улетит в сторону, а Великий останется стоять под дождем, что Сильнейший не мог допустить. Поэтому пришлось держаться и толкать застывший мозг, отказывающийся соображать.
   Нужно было, что-то сказать, но он не мог выдавить даже «Бьякуран-сама». Что-то мешало говорить. Хотелось кричать, но он молчал, не в состоянии, даже, сглотнуть.
   Тем временем, светофор сменил цвет, и поток машин заскользил с обеих сторон, отрезая от внешнего мира, на который он, и так, не особо отвлекался. «Что я должен сейчас делать? Если я сейчас развернусь и уйду, будущее изменится? Сомневаюсь, что он на этом остановится. Незаменимых людей не существует.» Глаза уже начинали слезиться, наверно от нехватки слезных желез – боясь упустить момент, что он просто исчезнет, стоит моргнуть, будущее Облако решил не моргать.

+1

4

Не подметить изменение состояния Облака было невозможно. Лучший. Тот единственный, кто смог остаться рядом до конца, до грустного и страшного занавеса их ослепительно яркой, стремительным пёстрым калейдоскопом промелькнувшей на другой стороне тоннеля времени истории. Теперь он, на десять лет моложе, а, благодаря остановившемуся потрясённому взгляду, даже на этот возраст внешне никак не дотягивающий, смотрит так, как, наверно, Гамлет должен был уставиться на своего отца в роковую ночь беспощадной истины.
- Но никто ведь не сказал, что рассказ должен повториться в точности, - глядя в глаза Кикё, мягко и понимающе улыбаясь, тихо промолвил Бьякуран так, что становилось практически невозможно понять, к нему ли обращается Небо, или, скорее, к самому же себе, - Ты мне нужен, Кикё-кун. Вы все мне нужны. Я пришёл за тобой. Я хочу обещать тебе... Что мы больше не будем умирать, - могло бы показаться, что он такой формулировкой уже это обещал, но нет, Джессо, как всегда, играл на уровне более тонких, двойственных смыслов, и второй, в данном случае, означал: "очень хотел бы, но, увы, я ничего не могу гарантировать, поэтому просто постараюсь". Его силы после перерождения так и не пробудились пока ещё до конца, пожалуй, что сейчас он владеет примерно третью от того, что было. Разрушительная мощь так и дремала, наглухо запечатанная внутри. Вот и хорошо, он сможет отлично обойтись без этой тьмы. Оставалось лишь надеяться, что ему хватит света, чтобы оградить самых дорогих людей от повторения трагедии...  Раньше Облако Маре понимал такие подтексты. С полуслова улавливал. Сохранилось ли у него это умение, вместе с воспоминаниями? Или же стёрлось, а то и было выброшено за ненадобностью? - И без тебя... Я никуда не уйду.
Бьякуран чувствовал смятение и растерянность Кикё, ощутил даже промелькнувшее где-то на периферии сознания желание уйти - интуитивно это уловил. Ему даже показалось, что он знает причину. Уйти, чтобы остановить происходящее и не дать ничему сбыться. Уйти, чтобы сберечь. Для Кикё всегда была наиболее важна его, Бьякурана, жизнь. И, может быть, Облако боится. Боится снова оказаться сторонним наблюдателем его поражения и гибели.
- Ты тоже хочешь этого. Я знаю, - разве это не правда? Невзирая ни на что, Кикё встрепенулся при его появлении, а задумываться начал уже потом. Очень примечательное лицо, и забавный человек - такой хладнокровный, рассудительный, а все переживания отображаются на нём практически мгновенно, тут и понимания людей большого не надо, всё как на ладони. Чёрным по белому.
Он вдруг точно понял, что отмахнуться от колеблющегося Облака и покинуть это место - совсем не вариант. Не после того, как заглянул в эти глаза и понял, отчётливо понял, чем и как живёт сейчас Кикё. Ничем - так будет выразиться лучше и точнее всего. Облако должно быть свободным и независимым, но здесь... Здесь оно захиреет и иссохнет, как цветок, пересаженный в пустыню.
- Я понимаю, что ты можешь не доверять мне... - после Призрака, и, более того, после проигранной заключительной битвы, подойти столь близко - и так низко пасть, исчезнуть. Бьякуран не мог знать, как жил этот парень затем, но что-то подсказывало ему, что радости было мало, и хорошего - тоже. И, возможно, именно это, остаться последним и бессильно вспоминать былое, не в силах изменить в уже написанном ни буквы, ни даже единственной запятой, стало самой страшной участью среди всего, что постигло Венков. А ведь посмотреть в глаза Блюбелл и Закуро тоже придётся, - И понимаю, что можешь испытывать страх... Но... Не забывай, что наше будущее зависит только от нас. Оно будет таким, как мы захотим.
Джессо слышал собственное бьющееся сердце. Быстрее, чем обычно, однако? Почему он начал волноваться? Почему ему так важно, что скажет Кикё? Сильнейший из Венков, самый верный среди верных, среди тех, кто поголовно был готов ради Бьякурана на всё... Тот, от кого Джессо не привык слышать отказы.

+1

5

Неизвестно, сколько бы еще он так простоял, если бы собеседник вдруг не заговорил. Тихо и вкрадчиво, но для Облака, мир которого, только что, ограничился радиусом в метр – оглушающее громко. «”Хочу, но не могу.” Верно?» Моргнул, чтобы окончательно не утонуть в знакомых, лилового цвета глазах. Возвращая контроль над собственным телом. Легкие сдавило, вздох полной грудью – задерживал дыхание и даже не заметил.
   Наваждение медленно проходило, возвращая происходящему реализм, но все же, с трудом верилось, что ожидание закончилось. Мозги медленно, со скрипом, но начинали работать. «В точности? Вы говорите о цели или результате? Я и не ожидал, что вы отступитесь от своей идеи, даже не смотря на проигрыш в будущем, которое уже стало прошлым. «Рассказ не обязан повториться полностью.» Ради этого Вы вновь нас собираете?»
   Стопроцентная уверенность в том, что Великий посетил его не просто так, была предсказуемой. Зачем бы еще его искал Бьякуран? Он был помощником, лидером Венков, собеседником, посвященным во многие планы, но был ли он другом? Искали бы его, если бы не была нужда в его участии в предстоящих событиях? Он был уверен, что - нет. Люди, подчиненные, даже Погребальные Венки, и не важно настоящие или ложные - лишь средства для достижения желаемого. Такие слова, говорил Бьякуран, и Кикё, теперь уже снова – Кикё, он уже принял решение, это знал, и его все устраивало.
   Какие могут быть сомнения в правильности действий Бога? Его решения, желания, малейшие прихоти – непреложная истина. Боги жестоки, но от этого они не теряют своего божественного статуса. Они могут наказывать, могут быть несправедливы, убийственно опасны, могут наплевать на своих последователей, но от этого они не изменят свою сущность.
   Кикё хохотнул, как когда-то в будущем. «Я перестаю вас понимать. Страх? Я не боялся, даже стоя перед Гостом. В моем сердце мелькнул страх, только когда я увидел атаку Вонголы. Проклятого Вонголы, который все испортил. Погибли мои товарищи, но этого оказалось мало. Доверие? Я не уверен, было ли оно раньше. Была вера. Вера в Вашу Силу, в Ваш Мир, который Вы непременно создадите на руинах старого. В это я верил. Доверие было лишним.» Слишком много мыслей. Странный вечер, странная встреча, которой он, тем не менее, был очень рад.
   Поток машин вновь остановился, а светофор сменил цвет. Задетый кем-то из прохожих, он вдруг осознал, с большим опозданием, что они застыли посреди проезжей части, на улице дождь, а Джессо не любит сырость.
   - Здесь не самое подходящее место для разговора, Бьякуран-сама. – Мягко, спокойно улыбнулся Кикё, уже полностью придя в себя. Без сомнения, Небо заметит, что его назвали как раньше, и все поймет. – Моя квартира через четыре дома. Вы можете все рассказать мне там. – Уходить и отказывать от возможности снова вести беседы с этим человеком - и речи не было. Очередной неуклюжий прохожий чуть не сбил Джессо с ног, быстро переместившись, обняв за талию босса и уводя в сторону от столкновения, надеясь, что вольность ему простят. Прожег взглядом камикадзо посмевшего прикоснуться к Богу, но ограничился лишь этим, желая побыстрее увести Небо с неприветливых улиц родного-ненавистного города, Кикё отправился в необходимом направлении, удерживая зонтик другой рукой, и продолжая полуобнимать босса, чтобы тот вновь не исчез во времени и пространстве.
   - Вы очень изменились, Бьякуран-сама. – Произнес он тихо, скосив взгляд на идущего рядом человека. Просто констатация факта, но изменения бросались в глаза. Прежний Бьякуран никогда не стал бы говорить таких вещей.
   Квартира была небольшой, состоя из трех маленьких комнат, полностью заставленных горшками разных форм и размеров с растениями. Когда-то их выращивала мама. Правда, стояли они в огромном особняке, отобранном у него, после смерти родителей, пару лет назад. Эта квартира – все, что осталось от некогда большого состояния. Хотя, на состояние, как и на оставшихся в живых родственников ему было оранжево. Было интересно посмотреть на реакцию босса на изобилие растений, как цветущих так и вечно зеленых, все же, в прошлый раз такого изобилия растений уже не было – не было времени за всеми ухаживать.

+1

6

Бьякуран как будто не замечал этого жалкого подобия дождя - мелкого, будто выхолощенного в самой сути своей, не освежающего и омывающего, а лишь впустую разводящего по городу холодную бесцветную влагу, устилающую дорожное покрытие ровным слоем, тускло бликующим в блёклом освещении этого серого, серого, слишком серого дня. Не замечал нелепых в своей вечной спешке из ниоткуда в никуда, не способных выдернуть себя из колеса однообразия, которое они, кичась, называли стабильностью, прохожих. Он смотрел только на Кикё, смотрел так, как никогда раньше не делал - если раньше он изучил этого человека для того, чтобы найти оптимальный способ повлиять на него, навсегда скрепить договор вечной преданности, который, конечно же, всегда являлся односторонним, они отдали ему свою жизнь, свою кровь и мечты, а он им даже самого краешка настоящего себя не показал, иногда лишь забавляясь тем, что позволял угадывать малую часть своих планов... То теперь Бьякурана интересовала личность стоявшего перед ним человека не только для того, чтобы воздействовать на неё и подчинить. Этот взгляд и раньше был живым, но теперь в нём полностью исчезли царящие на дне зрачков равнодушие, жестокость или ощущение собственного превосходства - во всяком случае, оно тоже сделалось другим, ушло затаённое презрение к тем, кто ниже и слабее, неспособность принимать их как нечто большее, чем фигуры, выступающие в партии на его стороне, и которых ради конечного шаха и мата противнику можно в любом порядке и количестве подставлять и убирать с доски с той же лёгкостью, что и их маленькие неодушевлённые аналоги. Если удалось превзойти врага - какая разница, даже если у тебя почти не осталось фишек? В конце концов, всегда можно найти новые. Зачем мелочиться, имея в качестве арены для игры все существующие измерения? Какой гроссмейстер будет плакать даже над ферзём, если эта жертва помогла ему разгромить оппонента? Чушь. В следующей будет новый ферзь.
Теперь во взгляде Джессо изменилось и это. Раньше... Даже с удовольствием наблюдая, как тот следует за ходом его мыслей, строя предположения на тему того, что же такое нынче замыслил босс, Бьякуран не раскрывался. Его сердце оставалось захлопнутым на все створки, с выброшенным прочь ключом. А теперь ему взяли и негаданно вновь подсунули этот самый ключ.
Если говорить точно - он теперь видел в Кикё не игрушку, не инструмент, не средство изъявления миру своей воли, а человека. Того, кто нужен не только для того, чтобы драться, исполнять поручения, а потом быть обречённым на заклание в наиболее удобный момент. И ему хотелось показать Цветку, что Небо, его Небо, бывает и совершенно иным, не таким расчётливым эгоистом. Что этому Небу он, Кикё, сможет довериться. Что более близкого существа у него, Облака Маре, никогда не будет.
Бьякуран улыбнулся, и в этой улыбке светилась благодарность. Признательность. Джессо не помнил ни единого случая, когда изъявлял бы Венкам нечто подобное, разве что какие-нибудь ничего не значащие фразы для проформы, после хорошо выполненной работы, как это подобает в таких случаях; да и любое изъявление симпатии касалось его уст, но не достигало души. Теперь вышло наоборот - он молчал, но лиловые глаза не лгали. В них даже промелькнуло нечто вроде облегчения и радости... Честное слово, Бьякуран даже гадать не брался, как Облако примет его - после всего того, что было.
Едва они переступили порог квартиры Кикё, как Бьякуран, пропустивший Хранителя чуть вперёд, вновь просияв, будто мальчишка, рассмеялся, обнял Хранителя обеими руками сзади, уткнулся в его плечо носом и доверчиво пробормотал:
- Спасибо, - ни много ни мало, как просто за одно лишь то, что Облако есть в его жизни. Тот, кто просто ждёт. Кто не отвернётся после первой же неудачи. Тот, кому Бьякуран чувствовал себя необходимым. Судьба, на которую можно повлиять, чтобы воспряла из пепла и заиграла всеми оттенками палитры.
После этой выходки он резко отстранился и, как ни в чём не бывало, прошёл в помещение дальше. И тут же снова зазвучал его спокойный, не вяжущийся с недавним поведением, голос:
- Да, ты прав, я изменился. Видишь ли, Кикё-кун, смерть заставляет очень по-новому взглянуть на вещи. Насколько мне известно, все участники событий того будущего получили информацию о нём, но... Со мной было не так. В отличие от вас, я полностью прекратил своё существование, и меня больше не было ни в одном из миров. Воспоминания я получил вместе с шансом на новую жизнь... От нашей милой маленькой Юни-тян. Если бы не эта девочка, ты никогда больше не увидел бы меня, Кикё-кун... Ведь ветвь реальности, что привела к моему появлению, разрушилась, меня стёрли из мироздания, как лишнее звено. Я уже был готов исчезнуть. Мне стало почти всё равно... Когда она меня нашла. Я многое осознал в ту минуту... И тот я, которого ты боготворил, как демона, рождённого с правом распоряжаться мирами, умер, а появился я, которого ты видишь сейчас, - и тут же, весь во власти собственной непредсказуемости, беззаботно рассмеялся и легко выдохнул: - Знаешь, у тебя здесь очень мило! Ты и в самом деле мой Кикё-кун, - Бьякуран видел очень тонкую ассоциативную взаимосвязь между именем Хранителя и прекрасными растениями, которыми тот окружал себя, и подразумевал он, что Хранитель всё так же похож на себя, которому Джессо, желая стереть и разорвать всякие узы с его прежней, незавидной, судьбой, поменял имя, повинуясь велению прихоти своей души. Они все - его личная и безупречная оранжерея, его прекрасные Венки, и каждым стоило дорожить и любоваться по-своему, - У меня было сокровище, которое я не ценил в должной мере... Вы - моё сокровище, выброшенное мною в пучину океана. Я намерен изменить и это, - совсем тихой и меланхолично-задумчивой стала его речь, Джессо с подлинной лаской кончиками пальцев поглаживал широкие зелёные листья, покуда говорил, это занятие успокаивало... Хотя, даже рассказывая о том, как чуть не исчез, Небо Маре не замечал за собой особенного волнения. Он уже оправился от даже остаточных впечатлений после пустоты внемирья. Правда, возможность жить снова, с чистой страницы, как бы с нуля, вызывала головокружение, и ему страстно хотелось сделать что угодно, чтобы никогда больше не оказаться там. Перестроить себя, своё отношение ко всему, что наполняет измерения.
- Того человека, которого ты знал, больше нет. Зато есть я... - повернувшись, наконец, спиной к цветам, Бьякуран замер, глядя в глаза Облаку, - Во многом нам с тобой придётся знакомиться заново. Ты примешь меня таким, какой я стал? Я больше не собираюсь захватывать миры или разрушать их... Что отнюдь не значит, что я буду тихо и спокойно сидеть на одном месте, - озорная, почти лукавая, улыбка, - Конечно, нет. И есть кое-что, одно поручение, за которое нам предстоит взяться очень скоро... Если ты - со мной, - на этих словах Бьякуран поднял правую руку и раскрыл сжатый кулак ладонью вверх, протягивая Кикё кольцо Облака Маре.
Да. Раньше он и на такое внимания не обращал. Априори Бьякуран не принимал отказов. Он или убеждал людей, или ломал их, вынуждая подчиниться, или устранял тех, кто никак не желал уступать. А сейчас... Сейчас ему хотелось, чтобы Кикё согласился, согласился вслух, официально, так сказать.

+1

7

Кажется, в этот вечер он обязан был испытать все неожиданности за всю жизнь, и весь калейдоскоп эмоций за раз. Порыв Бьякурана лишний раз доказал, что он не тот, что раньше, в, уже точно, не состоявшемся будущем. Подобные действия были ему не свойственны, сколько его помнил Кике. «Аре? «Спасибо»?» Удивленно обернувшись, еще успев мельком заметить улыбку босса, что повергло в шок не хуже встречи несколькими минутами ранее, на оживленной улице. «Что происходит?»
   Закрадывалось сомнение в подлинности босса, но дальше сомнений оно не заходило. «Может простыл? Все таки, сырость, нервы.. Какие к черту нервы?» Ему всегда казалось, что такой, как Бьякуран - человек со стальными нервами, до самого конца не свернувший с намеченного пути, не способен на подобное поведение. Чувствовалось, что в данную минуту он искренен. И это выводило из равновесия еще сильнее. Понятия «Бьякуран» и «искренность», если это не искреннее желание играючи уничтожить пару миров, не воспринималось адекватно в одном предложении. Это настораживало. Это заставляло быть внимательнее, подозрительнее, циничнее, если хотите. Это заставляло задумываться: «А какую босс ведет игру на этот раз?» И не находить ответа. В данный момент, Бьякуран, больше всего, походил на ребенка. Открытого и искреннего.
   Какой ему смысл притворяться здесь, сейчас. Перед тем, кто и так знает каков он, кто и так все принял и давно все простил? Это не поддавалось логике. А если Бьякуран и в правду такой, каким видится сейчас, не оттолкнет ли он его, своими излишними подозрениями и зацикленностью на прошлом. «Все будет не так. Совсем не так.»
   Пристально вглядываясь в босса, слушая его, своеобразную, исповедь, он все меньше верил в свою адекватность. «Полностью. Прекратил. Свое. Существование? Что?» Рука сжалась с такой силой, что ключи, все еще находящиеся в кулаке, впились в кожу даже сквозь плотную перчатку, напоминая, что дверь так и не закрыта. Признаться, он совсем об этом забыл. Да и, какая, к черту, дверь, когда тут такие шокирующие откровения?
   Что должен был чувствовать такой как Джессо в момент полного растворения в разрушающемся не мире? Зачем, такой как Юни, что предала их и ушла к врагу, спасать босса? Что ей нужно? Почему-то в бескорыстность он не верил. И хотя он был благодарен аркабалено Неба, но и принимать на веру добрые ее порывы не спешил. Всему всегда должно быть объяснение. Всегда. Всему.
   Кике оглянулся по сторонам, но зеленое море мешало сосредоточиться. Он постарался расставить все так, чтобы попадало хоть сколько-то Солнца всем, но зелени было, все же, слишком много и выглядело это разнообразие хаотично и бессистемно. Сделав шаг назад, развернувшись и, все-таки, закрыв дверь, он вновь, уже который раз за последний час пытался собраться с мыслями.
   Тем временем, Бьякуран продолжал смущать ум Облака все больше и больше. Развернувшись обратно, он продолжил изучающее смотреть на Джессо. Говорить нечто подобное с таким лицом.. Переход от «небытия» к «растениям», а после к «Венкам» был ничтожный. Создавалось впечатление, что Джессо пытается сказать как можно больше, будто боясь не успеть. «Я не один нервничаю, хотя по нему не скажешь.» Спокойное лицо, меланхоличный голос, но, явно, бесконтрольные движения рук, теребящие большие листья фикуса.
   Кике вскинул голову, пристально вглядываясь в лицо говорившего. «Что значит, больше нет? Я понимаю, что вы пережили страшные вещи, но говорить подобное и при этом..» Взгляд остановился на кольце. Кольцо Облака Маре лежало на раскрытой ладони Неба, маня своей знакомой силой. Подняв голову, он вгляделся в лицо, вновь ловя не свойственную этому человеку улыбку. «Это был вопрос?»
   Вдохнув полной грудью и медленно выпустив воздух из легких, он протянул руку, сделав пару шагов и подойдя почти в плотную, забрал кольцо, продолжая смотреть в глаза человеку напротив.
   Он не верил этому человеку, он слишком отличался от его босса. «Это провокация?» Прищурившись, он надел кольцо на палец и привычно, по воспоминаниям, сосредоточившись, зажег пламя. «Что ж, оно настоящее. Но ты! Кто ты и что ты сделал с боссом? Аура странная, более спокойная, но в то же время.. При таком раскладе, и правда, можно было измениться. Но, до такой степени? Не верю. Если это босс, он все поймет.» Рука метнулась вперед, схватив за горло говорившего, сдавливая пальцами.
   - А теперь, ты мне расскажешь правду. Куда вы дели босса? И советую не тянуть. – Сумка все еще висевшая на плече упала к ногам, а рука скользнула во внутренний карман, извлекая на обозрение складной нож – последнее время ему стало опасно ходить по улицам не вооруженным. – Я могу поверить, что Бьякуран-сама зачем-то нас собирает. Нас, что когда-то умерли для него. Я могу поверить, что он изменился настолько, что его аура стала напоминать Саваду Тсунаеши. Юни-сан способна и не такое. Но, неужели ты думаешь, что я – Кике, поверю всему этому бреду на слово? – Пальцы на горле сжались сильнее.
   - Пришел, наплел чуши и все тебе поверили? – Зубы сжались до скрежета, голос походил на шипение, он уже перестал себя контролировать, давление последних недель давало о себе знать. Слишком много странных событий.
   – Говоришь, что ты не он и просишь идти за тобой? Где гарантия, что ты - Бьякуран-сама, а не хитрая уловка Вонголы? – Замкнутый круг. Возможно, он сейчас делал самую большую глупость в своей жизни, а может очень умную вещь, не поддавшись на уловку врага. Если Босс выжил в этом времени и находится под наблюдением? Если за ними, хранителями, следят и ждут лишь повода? А если все так, как и говорит этот человек назвавший себя Бьякураном? Кике запутался. Слишком непохож этот человек на его босса. Принять такое, что умом, что сердцем, сразу – сложно. Верить первому встречному. Поверить в подобный бред, а со стороны это и правда слышалось как бред. Потому что, верить, что Джессо чуть не лишился возможности на существование, не хотелось. Если этот человек, пульс которого бьется под его пальцами, сейчас ему соврет – Кике убьет его, а потом отправится искать босса.
   - Отвечай! – Рявкнул он, последним аккордом, с уголка глаза медленно скатилась слеза, прочертила дорожку по щеке и упав, затерявшись в волосах.

Отредактировано Kikyo (2015-12-07 22:38:51)

+2

8

Даже защищаться Небо Маре не стал. Как будто признавал за Хранителем право так обращаться с собой... Однако, если Кикё всмотрелся бы в его зрачки, то понял бы, что Бьякуран как бы и вовсе игнорирует угрозу. Для Неба не существовало опасности, если та исходила от Облака Маре... Он просто её не воспринимал. Ожидал ли Джессо когда-нибудь, что ему будет угрожать собственный Хранитель? Раньше за одну попытку он бы испепелил на месте. Теперь... Бьякуран не удивился, и даже не испугался, он слишком хорошо понимал, на что шёл, решившись потрясти до основания мир Кикё. Он улыбнулся, теперь уже - печально и понимающе. Так не смотрят люди, которые боятся смерти. Отчего-то Джессо был абсолютно уверен, что от рук Кикё он не умрёт, уверен так, словно заглянул в будущее и точно знал, что должно произойти дальше. И даже не потому, что испытывал уверенность, что Облако не будет способен ударить, пока не убедится всецело и полностью, что перед ним - не его Небо... Нет. Просто внутри царило, заполняя сердце до краёв, убеждение, что суждено ему умереть вовсе не так. Иначе чего бы стоило чудо возвращения из-за кромки миров? Чего бы стоило его данное Арии обещание? Да и... Было заметно, что Кикё ещё не готов убить, впрочем, это зависело от того, что услышит в ответ, но прямо сейчас - ещё нет. Не полностью. Облако явно не понимал, что ему думать, и допускал, кажется, что угодно, даже то, что его затянуло в сумасшествие наяву. Фиолетовому Цветку было больно и плохо, не исключено, что так плохо ему не приходилось за все прошедшие от его рождения годы. Ничего. Облако справится, иначе быть не может. Это же его Кикё-кун.
В лиловых глазах теплился свет, и даже не прощение - он не считал, что Облако в чём-либо виноват, - а просто какая-то запредельная степень чувства, уже даже и на любовь не похожего. Так бог может смотреть на бедное заблудшее дитя, пришедшее к нему и выкрикивающее оскорбления и поношения, пытаясь спрятать за ними тоску, боль и одиночество. Божеству не по чину обижаться, но оно искренне, пусть и по-своему, по-всевышнему, сопереживает бедняжке, стоящему перед ним. А ещё он, пожалуй, гордился. Кикё-кун всегда был умницей, и в очередной раз это подтвердил. Какой хороший... Вместо гнева пришла снисходительная, мягкая нежность. Преданный, действительно преданный человек, и это только замечательно, что нрав Кикё - не как у тряпки или наивного дурачка, покорно смотрящего в рот и верящего каждому слову. Ничего, всё вполне поправимо. Он подарит душе Хранителя Облака то, чего она давно уже не ведала.
- Я не солгал тебе ни единым словом. Если хочешь, я объясню и расскажу тебе обо всём. Больше не будет ничего, о чём ты не знал бы. Но, для начала... - Джессо медленно, не делая резких движений, поднял руку с кольцом - молочно-белый камень и изящные маленькие крылышки, - и разжёг огонёк оранжевого хадо, - ...этого достаточно? Не вынуждай меня ударить тебя. Я искал тебя не для того, чтобы сражаться со своим Хранителем.
Огонёк не выглядел агрессивно, он успокаивал, умиротворял, дарил мир и утешение истерзанной сомнениями душе Кикё. И, несмотря на то, что мощи разрушения от этого пламени не чувствовалось - оно дышало прежней полнотой. Просто изменило полярность, насколько прежде ужасало и заставляло кровь стыть в жилах, настолько сегодня было переполнено любовью к жизнью, к созиданию и всем формам творчества. Хотя, конечно, не оставалось сомнения, что оно по-прежнему опасно и способно на многое, и в бою с ним лучше не сходиться, но основой этого пламени теперь являлось не насилие, не упоение властью над чужими судьбами. Это был истинный элемент равновесия Тринисетте, очищенный от прежних своих грехов, невольно разделённых с хозяином кольца. И ошибиться здесь не вышло бы, если Кикё не совсем утратил разум. Кольцо таило в себе прежний размах горизонтальной линии параллельных измерений Маре, вот только владелец её больше не являлся жестоким ребёнком, заигравшимся мальчишкой, будто и не понимающим своей ответственности, вернее - поступающимся ею ради собственного удовольствия. Было очевидно, что Бьякуран не просто раскрыл Маре, как истинный наследник, но и полностью вошёл с ним в резонанс. И не одна только небесная девочка-Аркобалено, но и это знание, совершенно новое знание не только о возможностях своих, но и о сопутствующем им долге, принятие этого долга и готовность исполнять подлинное своё предназначение, лучше всего указывало на причины произошедших с Бьякураном перемен. Он не пал и не сломался, просто захват и разрушение миров стало для него слишком уж мелочным занятием, он не сдался, а понял, что способен на большее. Или же просто - на другое. Что-то ещё, кроме того, чем был так одержим прежде. И, в некотором смысле, он владел всеми этими мирами, даже не касаясь их. Если точка твоего применения себя в действии может всё перевернуть в любую сторону, какую тебе угодно, то, если переживёшь период, когда тебя полностью охватывает увлечение новой потрясающей игрой, придёт момент, когда начнёшь задумываться над каждым шагом и, в большинстве случаев, будешь ограничиваться беспристрастным созерцанием. Хватит. Он наигрался. Пора бы хоть немного повзрослеть... Да. Тот самый Бьякуран, пару минут тому назад своим поведением полностью смахивающий на ребёнка. Если бы не это - ему пришлось бы уж чересчур серьёзным стать. Можно сказать, легкомыслие его поведения было обратной стороной готовности выполнять обязательства по отношению к своему назначению прееемником Маре. Никто раньше не удосуживался ему это растолковать, и теперь, очень чувствительно получив по загривку, он сам дошёл до здравой истины, и та заключалась в том, что от него ожидалось, не какими-то там Червелло, и даже не двумя другими Великими Небесами, а самим мирозданием, судьбой, совсем иное, чем то, что Бьякуран, увлёкшийся новым развлечением, сдуру натворил. Как оказанная высочайшая милость и честь, которой он злоупотребил. Но, видимо, не разочаровалась избравшая его неведомая сила окончательно, дала ещё один шанс. Можно было возгордиться такой востребованностью, но гордыни и спеси Джессо боялся теперь, как огня, интуитивно понимая, что они входят в число его слабых мест, потенциально способных столкнуть обратно. Это лишь кажется, что один раз просветлился - и всё, до скончания своего века безгрешен. Нет. За свою душу необходимо бороться каждый день, изматываясь до предела... И Бьякуран полагал, что именно в этой борьбе Венки потребуются ему больше всего. А обыкновенные физические стычки, бои, проверка, чьё хадо круче - ерунда на стном масле, и яйца выеденного не стоит. Ему теперь было мало их верности, он хотел доверия и любви. Хотел, чтобы никогда больше вокруг него не было такой ошеломляющей, выстуженной пустоты, руин, на которые обрекал других, и куда, в итоге, швырнули его самого. Даже на кладбищах и пустырях не бывает такого одиночества, такого молчания, такой безнадёжности. Джессо не хотел думать, что его опять отправят туда. Отправит Кикё. Нет. Кто угодно, только не он.

+1

9

Сжав зубы он стоял, смотря на человека, горло которого все еще сжимали его пальцы, щурил глаза и пытался понять истину. Его провокация – игра ва-банк. Сейчас он может потерять все, жизнь в том числе, или обрести самое ценное в своей жизни – живого, здорового и самое главное, вменяемого босса.
   Нельзя было делать и малейшей ошибки. Прежний Бьякуран его бы убил за подобные выходки, но этот человек сам сказал, что он иной. Он, вообще, много чего сказал. Вот только зачем? Лукавил, пытаясь обмануть хранителя и притвориться непонятно кем? Зачем? Кике принимал его таким, как он есть. Жестоким, коварным, опасным и честным в своих намерениях. Зачем ему притворяться? Чтобы запутать врагов, запутав своих подчиненных? Но тогда, история вновь повторится. Вновь смерти, растерзанные тела друзей и рухнувшее Небо, уничтоженное на его глазах. Если Джессо вновь задумал что-то подобное – он лучше умрет сейчас, от рук своего Неба, но не увидит вновь его падения.
    Если это кто-то другой, кто где-то нагло откопал истинные кольца Маре, то он сдохнет прямо в этой квартире. Посметь покуситься на собственность Бьякурана, а Кике был абсолютно уверен в праве босса, присвоить его кольцо, что Облако заметил на пальце, когда забирал свое, и нагло припереться к его хранителю с подобным диким рассказом? Это достойно самой страшной кары, которую Облако с удовольствием обеспечит. Как только узнает о судьбе босса.
   Так или иначе, доверять первому встречному, который примет облик Бьякурана и вручит кольцо, пусть даже и настоящее, и весело бежать следом и что-то делать, подчиняться неизвестно кому... Бьякурана только позабавила бы такая глупость и наивность Облака. Кике не мог себе позволить так его разочаровать, в этом времени или в каком ином.
   Но, стоя перед этим человеком, смотря в его глаза, все те же, лиловые, без зрачка, но наполненные совсем другими эмоциями, было действительно тяжело. Чем больше он вглядывался, тем больше верил. Не было страха в этих глазах, гнева или досады. На него смотрели как на расшалившееся дитя, которое не понимает простых истин, в силу своего возраста и недалекости. Почему-то это не злило, а успокаивало.
   Пришлось разорвать зрительный контакт, чтобы посмотреть на кольцо босса. Такое же, как и прежде, идеально ему подходящее – изящный камень в огранке крыльев.. "Достаточно?" Эхо слов Бьякурана осталось в голове гулом, сравнимым с набатом.
   «Я..» - Потрясенно смотря на горящее пламя, он боялся поверить, что, все же, это все - правда. Только Джессо мог зажечь кольцо Неба Маре – непреложная истина, догма. Если бы возможно было по-другому, то мир бы рухнул. Через свое кольцо, он ощущал, что Небо Маре истинно. А это значит.. - «Я.. Я напал на Бьякурана-сама?!»
   Ошеломляющая мысль, неправильная по своей смысловой нагрузке. Абсурдная априори. Немыслимая, но факт оставался фактом, в данный момент он держал за горло собственное Небо. И то, что его не прибили на месте, и смотрят сейчас так, будто он нужен, действительно нужен этому человеку... Это не взгляд хозяина на свою собственность, не изучающий прищур, когда объект попался особенно забавный. Нет, это было нечто иное, и Облако не мог подобрать подходящих слов, чтобы описать, что ему чудилось в этом взгляде.
   Пальцы разжались, с глухим звуком нож упал на пол, спружинив о высокий ворс ковра, остался лежать никому более не угрожая. Фиолетовое пламя потухло, развеявшись вместе с решимостью, к чему оно здесь и сейчас? Пальцы нещадно кололо, все еще ощущая теплую кожу Бьякурана. Мягкое хадо босса успокаивало, несмотря на таящуюся в нем мощь. Очищало душу от сомнений, а сердце от тоски, что не покидала его с первого же сна о будущем. Если бы Бьякуран не нашел его в скором времени, Кике сошел бы с ума. По крайней мере, галлюцинации на улице и неспокойные сны, вместе с повторяющимся кошмаром и думами о том, что же он должен был сделать, чтобы предотвратить трагедию – не способствовали стабильности его психики, и так подорванной смертью родных и коварством родственников.
   - Бьякуран.. сама.. – Тихо, на грани слышимости. И что сказать теперь, когда последние сомнения развеялись? Что делать заблудшей душе, усомнившейся в своем везении? Потрясенный хранитель стоял напротив, во все глаза смотря на босса, постепенно избавляясь от тревог, и не замечал как прозрачные, соленые капли чертят все новые влажные линии на его лице.
   - Бьякуран-сама! – Не сдержавшись, рухнул на пол, обняв колени Джессо руками. Не хотелось показывать слабость перед боссом, но сдержаться он уже не мог.  Пожалуй, сегодня он был слишком эмоциональным.

+3

10

Потрясение Хранителя Облака, чаще всего не позволявшего себе демонстрировать столь явно свои эмоции, вызывало желание успокоить любым допустимым способом, поэтому ладонь со всё ещё светящимся кольцом ласково легла на макушку Кикё, заботливо перебирая пряди зелёных волос. Они ещё не успели отрасти до привычной длины, да и сам Хранитель... Взъерошенный, в нестабильных и расшатанных чувствах, ничего толком так и не понявший, но - поверивший. Мальчишка. И не скажешь, что старше. Бьякуран и гладил его, как дитя, давно и безнадёжно потерявшееся, причём по его же, нерадивого и эгоистичного в те дни "родителя", вине.
В этот самый миг Джессо ощутил себя счастливым. Ему стало уютно и тепло, и какая разница, где он находится, главное - с кем. Он знал, что любит этого парнишку - как любят только самых близких и родных, основу своего бытия.
Но коленопреклонённый, плачущий Кикё его не устраивал. Он снова хотел увидеть самоуверенную и азартную улыбку Облака, услышать неподражаемый смех... Дав Хранителю немного времени, чтобы тот успел хоть немного совладать с собой и своими эмоциями, Джессо взял его за плечи и помог подняться. Точнее говоря, это был выраженный без слов, завуалированный приказ, принуждение из разряда "ради твоего же блага", такое порой позволяют матери к своим чадам, и возлюбленные, желающие поухаживать друг за другом. И, несмотря на то, что действовал Бьякуран осторожно, стараясь не причинить физической боли - у него на горле так и оставался некрасивый яркий след от хватки Хранителя, и шея болела, но он не обращал на это внимания, - противиться ему было невозможно. Разве что если бы Кикё ударил его или оттолкнул... Но это абсолютно исключено. Так что... Подняв Облако, Джессо снова обхватил его руками, заключая в объятия, доверчиво уткнулся лицом в грудь. Вдруг накатило облегчение, только в этот миг он сам окончательно убедился, что вся сумасбродная, фантастическая история - настоящая, а не плод его ищущего хоть какой-то выход из тупика мозга.
- Да... Всё это действительно происходит... - прошептал Небо едва слышно, и как-то расслабился. До этого он пребывал в тревоге и беспокойстве, ибо до последнего не знал, примет ли Кикё его обратно. Более того, что Кикё - вымысел, что он бредит, путаясь в себе, не зная, где кончается объективная реальность и начинаются сны, воображение, наваждения и миражи, - Я так боялся, что всё ещё нахожусь там же, среди уничтоженных и навсегда сгинувших миров, только, вдобавок, ещё и грезить наяву начал. Там было очень странно. Я осознавал себя, точно зная, что меня больше нет. И я мог начать заполнять тьму вокруг себя яркими картинками... Вроде встречи с тобой... Ты понимаешь... Из-за чувства вины. Я помню всё... Помню Призрака. Помню, как умирали мои Хранители. Помню, как позволил этому случиться. Видеть людей, которых обрёк на смерть, и не иметь возможности извиниться или искупить это... Такая форма наказания. Но ты настоящий. Спасибо тебе за это. Я не хочу вдруг очнуться и узнать, что ничего не было... - эти слова, этот тон... Разрешить себе побыть чуть-чуть слабым, отпустить весь накопившийся в душе ужас, всю тоску, прижавшись к Кикё и закрыв глаза, так и продолжая говорить очень тихо, и не только потому, что о таких вещах всегда рассказывают вполголоса, словно громкая речь может спугнуть откровенность, но и просто потому, что горло начинало саднить, если Бьякуран увлекался.
- Ты - моя семья, Кикё-кун. Вы все - моя семья. Ты поможешь мне... Заново освоиться в этом мире? Изменился не только я, но и моё восприятие. Я вернулся туда, где для меня не было больше места. Когда я так беспечно занимался уничтожением измерений, я не понимал, каким наслаждением может стать одно то, что я просто есть на свете. Я в полной мере перенёс то, на что обрекал других. Теперь ты понимаешь, почему я утратил свои прежние убеждения? Убеждения, но не идеалы... Просто делать мир, точнее - все миры лучше можно и другими способами, их неизмеримое множество, а я тогда выбрал самый грубый и простой... Надеюсь, ты поймёшь, если я скажу, что меня вернули в то время, когда я ещё не успел натворить ни одной из своих ошибок. Нашли момент, предшествующий тому, вследствие которого я и начал превращаться в себя, знакомого тебе. Можно считать, что я родился заново. С чистыми листами и шансом написать совершенно любую историю. И... Может быть, я больше не вправе говорить "хочу", но... Да, я очень хочу написать её вместе с вами. Тобой. И остальными. В этом мире, где вы живы... Я больше не дам никому из вас погибнуть.
Он вернулся домой. Какая разница, кто и для чего помог ему возвратиться, если он вернулся домой? Всё вокруг в этот момент могло с полным успехом провалиться в Тартар, и Бьякуран ничего бы не заметил. Его мир сейчас был сосредоточен на одном Кикё, и, гипотетически, на остальных Хранителях.

+1

11

Пожалуй, впервые за всю свою жизнь он был таким эмоциональным. По крайней мере, не скрывал свои мысли и чувства. Настолько открытым, что самому было не по себе. Он не пролил и слезинки даже на похоронах родителей, хотя любил их. Он никак не отреагировал, когда его выгоняли из родного дома, просто гордо ушел, хлопнув дверью, даже не взглянув на ничтожеств, по ошибке считавшимися его родственниками. С ними он разберется позднее, когда придет в себя; на тот момент ему было плевать – были более важные события в его жизни, более важные темы для дум.
   Это должно было случиться, но он не думал, что в минуту слабости его увидит именно Бьякуран – его Великое и Недосягаемое Небо.
   Незамеченные слезы стекали из уголков глаз хранителя, быстро впитываясь в джинсу. Позже, он обязательно будет просить прощения, за неподобающий вид и неадекватные действия, но сейчас он об этом еще не задумывался. Это казалось такой мелочью, по сравнению с мыслью, что теперь он не один и Великий здесь, он выжил, несмотря ни на что, и нашел своего глупого хранителя, который чуть сам все не испортил.
   Уютная тишина, наполнявшая помещение - успокаивала, позволяя мыслям встать в нужной последовательности и прекратить свое броуновское движение. Да, собой настоящим он станет еще не скоро, но начало уже было положено – он успокоился, обретя свой якорь в этом мире хаоса и скорби.
   Он бы заснул, спокойно заснул, прямо так как сидел, прижавшись к ногам Бьякурана, впервые за долгое время, до такой степени он расслабился; если бы не пальцы в волосах, напоминающие, что это еще далеко не конец вечера.
   Поднявшись и не особо сопротивляясь тому, что с ним делают, Кике решил расслабиться и ничему сегодня больше не удивляться. За неполный час, он уже начал привыкать к шокирующим действиям Джессо, а долго быть эмоциональным, просто, не привык. Поэтому, отключив логику и забив на старые привычки, он просто обнял подростка, который сейчас изливал свои мысли-ощущения-воспоминания бесконечным потоком, стараясь все запомнить и ничего не упустить. Запечатлеть эти моменты на подкорке черепной коробки и сберечь, как сокровище – неизвестно, когда босс снова будет таким же – настоящим.
   «Вина за Призрака? Вы слишком много об этом думали, но я рад, что вы об этом задумались. Сколько времени Вы провели в том месте? Явно больше нескольких месяцев, но и это слишком долгий срок.»
Мягко проведя рукой по голове босса, зарыться пальцами в волосы, успокаивающе поглаживая кожу, перебирая белые, неровные пряди.
«Какая изощренная пытка, заставить блуждать в собственном кошмаре, подпитываемом чувством вины и Вашим развитым воображением. Новые эмоции, усиленные одиночеством...»
Джессо напоминал ребенка, испытавшего самый страшный кошмар в своей жизни. Бесконечный кошмар. Без возможности выбраться из круговорота, спирали времени. "День сурка" без возможности что-либо изменить, чтобы спастись.
   Страшно, это было действительно страшно, осознавать, что Бьякуран мог никогда не появиться. Никогда. Никогда бы не было этого странного, непостижимого даже сейчас, при всей своей открытости, ребенка, которому просто не объяснили, что и как нужно делать. Дали в руки опасную штуку, не рассказав об ответственности. Это будило ярость в сердце хранителя, на тех недалеких, что поймали его Небо в такую каверзную ловушку и остались в стороне.
   - Вы больше не один, Бьякуран-сан. Я сделаю все, все что Вы хотите. Вы уже изменились. Я вижу это. - Стиснув в объятиях чуть сильнее, он снова провел рукой по взъерошенным волосам, стараясь успокоить.  В проявлении эмоций и поддержки он был не силен. Ему еще многому следовало научиться. – Мы все сделаем правильно. Вы больше никогда не вернетесь в то место.

+1

12

Ох. Это было счастьем, насыщало недавно казавшееся ему самому опустошённым сердце новыми, пронзительно-отчётливыми, эмоциями... Давно забытые ощущения возвращались, накладываясь на те, которые ему довелось испытать впервые. Бьякуран не помнил свой настоящий дом и тех, кто произвёл его на свет, точнее, смутно помнил лица, какие-то события, в наличии осмысленности у которых изрядно сомневался, но не мог поверить не только в то, что это происходило с ним, но и что вообще имеет к нему какое бы то ни было отношение. То была не жизнь, а примитивная имитация жизни, игра среди плохо раскрашенных декораций, кино с дешёвым сценарием и весьма дурного качества. А теперь... Джессо получил нечто гораздо большее, чем просто Облако Маре и сильного бойца; не это видел он, вглядываясь в лицо своего Хранителя, одновременно почтительного и по-отечески великодушного, того, кого там, в будущем, называли безжалостным чудовищем, такого заботливого и участливого - никогда никто не отыщет того Кикё, заставившего свои растения пожирать тела несчастных противников, столкнувшихся с Погребальным Венком, и улыбающегося, посмеивающегося, пока они умирают. Никогда этому не бывать! И не случится Мильфиоре, где "поглощать" друг друга, избавляясь от слабых и менее удачливых, считалось нормальным, обычным делом! Правда, Бьякуран пока не знал, что именно будет с ними, когда кончатся его обязательства представителя Юни-тян - но, главное, что не это.
- Сделаешь то, что я хочу? - отстраняясь, лукаво улыбнулся Небо, его глаза блестели, лицо, благодаря своему выражению, едва ли тянуло на настоящий возраст, скидывая Бьякурану ещё года два-три. Просто воодушевлённое и восторжённое дитя, услышавшее то, что ему очень нравится - Кикё не мог сказать ничего более удобного для поднятия одной весьма волнующей Бьякурана темы, - Я, например, хочу, чтобы ты берёг себя и был счастлив. Нет, правда, Кикё-кун, я больше никогда не желаю опять увидеть того усталого и печального парня, которого встретил сегодня на улице. Ты выглядел человеком, который сам не понимает, зачем существует, и мне даже почудилось, что город вот-вот раздавит тебя. Пустота была вокруг тебя, пустота была и внутри тебя, и ты медленно разрушался... Как будто не нуждался в самом же себе. Именно поэтому я к тебе подошёл - ведь сначала подумал, вправе ли я выдернуть тебя из спокойной и размеренной жизни, лишить стабильности и уверенности в чём бы то ни стало, перевернуть тебя всего вверх дном и увлечь за собой неведомо куда, - он и правда сомневался, что может вмешиваться, нарушая всё, что было привычно Облаку, может самовольно вырвать из родных мест и забрать навстречу новым опасным испытаниям, - Ты был сильнейшим и лучшим из моих Хранителей, твоя гордость требовала от тебя всегда побеждать... Но я хочу, слышишь меня, хочу, чтобы ты вернулся живым и здоровым, даже если проиграешь. Нет таких целей, которые могли бы восполнить мне потерю тебя, - он снова стал серьёзным в не свойственной ему обычно степени, но было заметно, что сейчас Небо озвучивает то, что считает самым важным. С Кикё станется ведь лечь костьми, добиваясь своего; когда дело заходило о работе на благо босса, на его, Бьякурана, благо, он меры, при всём своём уме, не знал, и был готов упасть, прихватив с собой всех, на кого ему указали, как на врагов, - Если ты не хочешь расстроить меня и причинить боль - не погибай, Кикё-кун. Всё остальное я исправлю, даю слово. Даже если придётся обойти все миры ради твоего спасения.
Губы дрогнули, их уголки снова приподнялись, Джессо просиял, и как же было здорово находиться здесь, в этой маленькой, уставленной цветами, квартирке и чувствовать, что твоя душа до краёв переполнена. Пустота ушла, сгинула, он действительно был жив и был настоящим. Хотелось отколоть что-нибудь из ряда вон выходящее, что-то весёлое и безумное... Но не сейчас, он не всё сказал. Ничего, у них уйма времени впереди. Как хотелось надеяться - долгие годы.
- Я у тебя сегодня останусь. Меня всё равно нигде никто не ждёт. А завтра... - схватив Облако за правую руку, Джессо вложил ему в ладонь ещё одно кольцо, точно такое же, но с красным камнем, и сомкнул Кикё пальцы в сжатый кулак, так, словно бессловесно просил не уронить такую драгоценность и не потерять, - ...я хочу, чтобы ты отнёс по назначению вот это. Помнишь его, Кикё-кун? А я пойду за человеком, которому принадлежит Дождь. Они наверняка ждут нас, они ведь тоже получили воспоминания.
Или не ждут. Может быть, Закуро его ненавидит, а Блюбелл боится? Может быть, они не примут кольца от того, кто так жестоко приговорил их? Последний миг должен был оказаться ужасен, то, что происходило с их телами... И не только с оболочками. Они делали всё, что могли, сражались до последнего, а их разорвали на молекулы. Души, эмоции, рассудок... Он был готов спорить на что угодно, что в тот миг всё это у его Хранителей потерпело сокрушительный удар. Этот взгляд Блюбелл... О, этот взгляд, из тех, что видятся преступникам до смертного одра, и даже там не покидают их, не дают напоследок свободно вздохнуть даже напоследок. Она не понимала, за что ей это. Всего лишь наивная девочка, решившая, что ею дорожат. Кажется, она никогда вправду не верила, что он её уничтожит. Пугалась, смотрела широко распахнутыми синими глазами, но не верила.
Бьякуран знал, что каждый день будет доказывать себе, что изменился, и что его грех отпустили; но знал он и то, что никогда и ничем не сможет до конца стереть из своей памяти ту расправу над Венками. Предательство никогда не покидает тех, в кого единожды вцепилось своими крючьями-лапами.

0

13

The night we met I knew I needed you so
And if I had the chance I'd never let you go*

   «Кажется, меня поймали на слове.» Подумал он, наблюдая за Небом Маре, хотя и не особо возражал, в этом плане для него ничего не изменилось. Очевидно, как самый здравомыслящий, он снова возглавит Венков. Но разве кто-то был против? Кике был за, всеми конечностями. В этом времени хранители совсем дети, да и босс не особо далеко от них ушел, с виду. А вот что там на самом деле, еще предстояло выяснить. Бьякуран всегда был себе на уме, действительно ли он полностью раскроется и между ними не останется секретов? Верилось в это с трудом, но очень хотелось, чтобы это была правда.
   Пустоты, и правда, было много в его жизни. Слишком много. Смысл существования каждый человек определяет для себя сам. То ради чего жить, ради чего предпринимать те или иные поступки, не идти ни на какие уступки. Непримиримая упертость, Кике ею обладал, но цели конечной не видел. Жить, чтобы когда-нибудь увидеть хаос и смерти, или ничего не увидеть в своей жизни вообще? Целеустремленность подразумевает наличие, этой самой, цели, а если цель не устраивает и другой не найти - смысл теряется. Отсутствие цели. Когда старые стали не интересны, глупы и бессмысленны, а новых просто нет. Вот только теперь все изменилось.
   «Вы, правда, могли пройти мимо?» Грустная мысль, и вряд ли он сможет удержать мышцы лица и не показать свое отношение к этому моменту. От следующих фраз брови хранителя вообще на лоб поползли. Даже установка «ни на что не реагировать» не помогла. «Нет таких целей, которые могли бы.. Вы серьезно?» Похоже, он еще долго будет привыкать к такому вот Бьякурану. Кике не знал босса в этом возрасте и не мог судить с полной уверенностью, был ли босс таким в той реальности или его шандарахнуло до такой степени, что полярности поменялись местами полностью. Это отличалось от того, как они действовали раньше. Это вообще было что-то запредельное, для того Кике, из уже не существующего будущего. И если бы он только что не проверил подлинность босса, то сейчас сделал бы еще что-то, столь же безумное. Мысли вновь поплыли, а ведь только все систематизировалось, что-то говорить он не рискнул, опасаясь своей неадекватности, поэтому просто кивнул. Он постарается выжить, но как такое можно пообещать? Тем более, что намечается что-то опасное.
   Сжав в руке кольцо Урагана, Кике вспомнил Ящера. Как он все это воспримет? Конечно, Кике в любом случае добьется его согласия, но реакция Закуро была непредсказуема. Впрочем, Блюбелл пострадала не меньше, но нрав и предрасположенность. Закуро уважал босса, но вот как он воспримет его предложение, помня будущее? «Стоит запастись спиртным..»
   - Мой дом – Ваш дом. Предпочел бы, чтобы вы совсем тут поселились. – Легкая улыбка впервые осветила его лицо, за очень долгий период времени. Шутка – не шутка, но так было бы проще поверить в реальность происходящего. Хотелось вцепиться в босса и никуда не отпускать, а то снова исчезнет. – Советую начать с горячего душа. А я пока постелю и займусь ужином. – «Вроде, сегодня вторник, а значит холодильник забит.» Снять с босса пальто, повесить в прихожей, разуться самому и, махнув рукой, позвать Джессо за собой. – Душ один, но хорошо оборудованный, можете принять ванну. Чистый халат и полотенца на месте. – Зайти в помещение, чтобы в этом убедиться. «Субботняя генералка была кстати. Хоть какой-то толк от этих дурочек.» Еще раз оглянувшись по сторонам, он развернулся к Бьякурану. Бьякуран Джессо в ванной комнате его маленькой квартирки – сюрреализм форевер!
   - Я вас оставлю. – Покинув помещение и прикрыв за собой дверь, он задумался, вспоминая слова босса. «Я правда так стремно выгляжу?» На глаза попалась магнитола, стоящая на одной из полок большого встроенного шкафа с множеством секционных делений. Решительно шагнув к аппаратуре, пытаясь лавировать среди горшков и кадок с растениями, он добрался до агрегата, включил, настраивая на волну Ретро. Старые, добрые хиты, что может быть лучше, чтобы прийти в себя? Первая же мелодия, совпала с его мыслями. 

The night we met I knew I needed you so
And if I had the chance I'd never let you go..(1)

   Остальное, он уже не услышал, но, пожалуй, эти две строчки отлично характеризовали его состояние сейчас. Бьякуран действительно ему нужен. Центр его Мира. Человек, которого он больше никогда не отпустит. И хотя, смысл песни был слегка другим, общая мысль сходилась идеально. Кике сделает все... Кике постарается выжить и сделать все так, как чтобы планы Бьякурана осуществились. На самом деле, любые планы. Он не был уверен, что помешает боссу, если он примется за старое. Положить весь мир, все живое. Разве это не отличная плата за возможность своего существования? Жить без цели нельзя, иначе это не жизнь. А цель его жизни – служение Джессо.
   Кивнув своим мыслям, он поднял взгляд, сталкиваясь с собой самим в отражении. Первой мыслью было сломать зеркало, чтобы всякие пугала не зыркали и не пугали его в родной квартирке. После, пришло понимание, что вот это самое чучело – он сам. Зеленые волосы торчали во все стороны непонятными сосульками. Душ он принимал утром, а домой шел под зонтом. Возможно, он зря сидел в обед на крыше, хотя наличие дождя, который синоптики обещали на весь день, он не заметил. Как-то не до того было. Мертвенно-белое лицо, теперь покрытое пятнами. Слезы никогда его не красили. Возможно, поэтому он никогда их не проливал, а возможно наоборот. Не все ли равно? Слегка впалые щеки. Хотя ему готовили девчонки со школы, которые и приходили убираться к нему домой, он мало ел. Как-то, не лезло ничего в горло. Мешки и синяки под глазами – недосып. Кошмары, в которые превратились воспоминания из будущего, его медленно убивали и сводили с ума. Дальше он решил не рассматривать. Раньше он всего этого внешнего великолепия не замечал. И это бывшая модель? Да, прошло много времени, как он послал своего менеджера, со всеми этими похоронами и больницами было не до этого. «Пожалуй, стоит повысить себе самооценку, но только после месяца реабилитации.» В таком виде его явно никуда не пустят, разве что страшилкой без грима в комнату страха. И как его узнал Бьякуран?
   Между тем, трек на радио сменился.

Doncha feel like crying
Doncha feel like crying like crying like crying
C’mon baby, cry to me (2)
   Кике усмехнулся. Ирония. Он ведь, правда, сегодня расплакался. Какой позор. При Бьякуране. Поддержка и опора, Сильнейший, распустил нюни, но в тот момент он себя не контролировал. На тот момент, Кике практически исчез. Ненадолго же его хватило. Злость на самого себя и свою глупость. Пожалуй, он бы так еще долго зависал, если бы на глаза не попался шарф, свисающий до самой земли на огромном листе полтора метровой пальмы. Он и забыл, что даже их прихватил с собой. Вообще, он плохо помнил тот день, когда забирал цветы. Просто, хотелось забрать себе все, к чему прикасалась мама. Такое глупое желание, а квартира, которая раньше была вполне себе обычных размеров, теперь выглядела маленькой за счет зеленого хаоса, который он умудрился впихнуть даже на люстру, к счастью, достаточно прочную, чтобы выдержать тонкого и очень длинного вьюна.
   Пробравшись к узурпатору, присвоившему его шарф, он быстро его смотал, вспоминая как утром сам его сюда отправил полетом через всю комнату, когда понял, что так никого и не нашел, и надежда была глупой и беспочвенной.
   Еще раз, оглянувшись по сторонам, на этот раз более внимательно осматривая помещение, он заметил торчащую в одной из кадок большую вилку для разделки мяса, а в горшке с драценой самолетик. Быстро убрав все, чего здесь быть не должно, он принялся за инспекцию остальной части квартиры. Первым делом, отправившись на кухню, он поставил разогреваться уже готовую еду, не забыв достать закуски. Сполоснув лицо, прошел проверять дальше. Радио продолжало радовать любимыми мелодиями кантри-блюза, повышая настроение и самооценку. Что может быть прекраснее хорошей песни? Только вменяемый босс. Мысль улыбнула. (3) Пожалуй, сейчас, его лицо было таким же спокойным и счастливым, как у Луи, хотя и не особо симпатичным, но ведь это не так важно сейчас. Верно?
   


* (1) – The Ronettes - Be My Baby
(2) – Solomon Burke - Cry to me
(3) – The Drifters - Some kind of wonderful
Bill Medley And Jennifer Warnes - The Time Of My Life
Louis Armstrong - What a Wonderful World

+2

14

Облако Маре деликатно оставил его одного, и это было замечательно, потому что Бьякурана накрыло. Почему это пришло только сейчас, ведь он уже несколько недель как существует в этом мире? Возможно, потому что ещё не сталкивался столь близко с образами из другой жизни - Ямамото Такеши не в счёт, та ночная встреча больше напоминала фантасмагорическую сказку, чем настоящее событие, - поначалу воспринимая окружающую реальность как переполненную человеческими силуэтами сцену для спектакля пародии и шаржа, не мог разобраться, где настоящие факты его биографии, где будущее, а где обычные кошмары и другие плоды воспалённого воображения, изредка выдавая всякий бред даже наяву, когда он вообще и не планировал засыпать; потом, однажды, резко нахлынуло, что он действительно жив, и это понимание опьянило без вина, заставило голову пойти кругом, и, кажется, он творил всякую чушь - кружился, хохотал, что-то пел, рыдал, носился по городу... А потом пришло одиночество, дохнуло в спину, и Бьякуран почувствовал, что нуждается, для подтверждения своей подлинности, в любви. Но идти к кому бы то ни было он боялся. Шо-тян... Человек, который поспособствовал его смерти, человек, предавший его - и поделом, конечно же, однако, взглянуть ему в глаза Джессо был пока ещё не готов. Как и Тсунаёши, и всем остальным. У него никого не осталось, он ведь отлично помнил, как замучил или вообще убил каждого, без исключений, кто хорошо к нему относился. Душа, наивно жаждавшая тепла, ласки, причём не только принимать, но и дарить, в больших количествах, пасовала перед вихрем страшных воспоминаний, и Джессо попросту не знал, куда ему податься. Ох, Кикё... Он ведь правда сказал это? Честно? Не послышалось?
- Я могу остаться с тобой насовсем? - прошептал одними губами запутавшийся юноша, зовущийся Небесами Маре.
Это было прощение. Это было принятие. Это была, без обиняков, настоящая любовь. Он снова был нужен, и, даже если бы случилось так, что остальные Хранители отвергнут его, он останется необходим. Этому смешному зеленоволосому парню.
Бьякуран не сразу сообразил, что стоит, уткнувшись лбом в стенку душа, под напором хлещущих струй тёплой воды, и по его щекам обильно текут слёзы, смешиваясь с ними. Его отпускало... Наверно. Впрочем, как сказать - реальность то наплывала на него неравномерной пульсацией, то приближаясь, то снова отдаляясь, гротескно искажая пространство. В ушах шумело. Детский, ничем не замутнённый, восторг смешивался с головокружением, и его почему-то трясло. Да так, что он, выбираясь из душа, чуть не упал, ощутимо больно стукнулся головой об другую стенку, потом едва не сел на пол посередине и без того маленького помещения, завернувшись в полотенце, поднеся то к лицу, зарываясь в него щеками. Задыхался, воздуха и света не хватало, несмотря на то, что Джессо был так счастлив, что сейчас мог умереть без сожалений, с благодарной улыбкой. Но Кикё... Облако так заметно встрепенулся, возвращаясь к нормальному состоянию, сделав первые шаги к тому, чтобы прекратить смахивать на собственную же бледную выцветшую тень, что покинуть его, да ещё и так нелепо, было бы слишком жестоко. Бьякуран трогал вещи вокруг себя кончиками пальцев, переполняясь щемящей, незнакомой доселе, нежностью. Просто потому, что до него наконец-то дошло, как обухом по темечку, что значит дорожить. Не умозрительно дошло, и не легонечко коснулось, как доселе, а влупило со всей дури. Джессо восхищали все, до мелочей, окружающие его предметы, только потому, что здесь жил его Облако. Они привязывали Кикё к земле, и ни одна не отняла его драгоценную, единственную жизнь - за это Бьякуран чуть ли не расцеловать их был готов. Мало ли вариантов? Отравиться, утопиться, вскрыться, повеситься, разбить себе голову, или просто однажды на всё разозлиться и необратимо изуродовать себя. Но этого не случилось. Бьякуран не молился никаким богам, и поэтому не знал, кого благодарить. Хотя, нет. Знал, отлично знал.
- Спасибо, что дождался меня, Кикё-кун. Спасибо, что верил... - почти беззвучно прошептал Бьякуран.
Вытер глаза и щёки, привёл себя в порядок, упаковался в халат и вышел. Сияя, как солнышко, улыбкой, что называется, до ушей, и весело, даже беззаботно, смеясь, налетел на Облако, обхватил его шею, практически повиснув у него на шее, безнаказанно вцепляясь обеими руками в несчастного Хранителя:
- А я правда могу у тебя остаться? Правда-правда?! - захлёбывающийся восторгом голос звенел чуть ли не на всю квартиру... Впрочем, возможно, и снаружи тоже было слышно, - Я принимаю твоё приглашение! Мы всегда теперь будем вместе! Я тебе надоем, и ты меня спровадишь куда подальше! - он шутил, и новый приступ заливистого смеха подтвердил, что на самом деле Бьякуран не считает Кикё способным на такое, - Как же я соскучился по тебе... Ты не представляешь... - доверчиво шепнул на ухо Облаку, - Если бы я знал, что ты примешь меня, что не будешь... - на секунду Небо запнулся, закусил губу, от того, что сжалось что-то внутри, в области сердца, - ...осуждать. Ведь я проиграл, я столько всего натворил, и я бросил тебя там одного... Вот почему я не пришёл сразу. Мне нужно было время, чтобы подготовиться... К встрече со своими ошибками, - а хотелось сказать "грехами", даже более того - "преступлениями". Бьякуран не собирался щадить и выгораживать самого себя, - И, Кикё-кун, я хочу, чтобы ты обращался ко мне на "ты". Хотя бы, когда мы наедине, и нас никто не слышит. Считай, что это - ещё один приказ твоего босса, - продолжал Джессо уже на полном серьёзе. В его лиловых глазах горели сполохи надежды.

+1

15

Продолженная инспекция показала незначительные недочеты, все было приемлемо, хотя и не идеально.  Он был очень удивился обратному. Дома он почти не бывал, и лепта в создании хаоса была минимально, но все же, кое-какие недочеты были. К примеру, эта коробка с чистыми носками посреди кровати, которую он узрел, едва войдя в спальню. Быстро схватив ее и убрав под кровать, после чего, пнув, чтобы улетело как можно дальше, он хлопнул себя по лбу. Зачем он вообще это сделал? Должно быть, чтобы решить проблему быстрее. Вот только, ему же утром их доставать оттуда. Будет весьма странно этим заниматься при Джессо, тем более, что он не собирался укладывать его на диване – там не удобно. Распластавшись на полу и по-пластунски скрывшись под кроватью, он быстро все собрал в коробку и пополз обратно, вот только заняло это на много больше времени, чем он планировал. Его едва хватило, чтобы перестелить постель и выйти из комнаты с дополнительным комплектов, для себя, как на него налетел Джессо, едва не сбив с ног.
    «Босса опять понесло? И что с ним успело случиться в ванной?» Придержав за талию, чтобы босса не так болтало, да и шею не так оттягивало, он изучающее посмотрел на Бьякурана, в очередной раз убеждаясь. Тот, другой Бьякуран, не подумал бы переспрашивать, он бы и мысли не допустил, что могло быть по-другому. Это в очередной раз сбивало с толку и указывало на ответственность. За боссом нужен глаз да глаза. Он был похож, на расшалившееся дитя, обладающее грандиозной силой и нестабильной психикой. Кике пора было просыпаться. Просыпаться и быть внимательным, вот только, если босс захочет, он всегда сможет что-то скрыть, если не все.
   Хранитель отдавал себе отчет в том, что ему не будут рассказывать все. Он был уверен, что предсказать все действия босса он просто не сможет. По крайней мере, сейчас ему не доставало для этого информации. Память о прошлой не состоявшейся жизни не помогала, она только еще больше его запутывала. Это раздражало, он не был тем Кике, каким был тот, в будущем, в серой унылости жизни встретивший бога. Все было иначе.
   Серость и пустота, совершенно разные среды обитания. Как вакуум и стратосфера. Среда враждебная для жизни и место где жизни нет. Тот Кике не знал этого ощущения, он был недостаточно мотивирован. Сейчас все иначе. Совсем иначе. Если Кике из несостоявшегося будущего был способен на все для Бьякурана, то Кике из настоящего, был способен на все, ради жизни Бьякурана. Смысл существования, цель, не могла исчезнуть. Он этого не допустит.
   - Вы сомневаетесь.. сомневаешься в моих словах? – В противоположность боссу, Кике был спокоен и серьезен. – Я твой. Все, что мое – твое. И дело не в кольцах Маре, темном прошлом или не состоявшемся будущем. Ты – цель моего существования. – Выпустив из рук тряпки, что все еще держал в руках, он развернулся, схватив босса за плечи. – Я хочу, чтобы вы это понимали. – Судорога боли прошла по лицу. Боли не физической. Он и сам не мог понять, от чего это почувствовал. Неуверенность Бьякурана, который всегда был выше чего-то подобного. Сверх меры самоуверенный в своем праве и возможностях. Дерзкий, в назначении целей и их осуществления.
   Или воспоминание о расправе над Венками, он не мог не знать способностей Госта. Надеялся, что Кике, как сильнейший и знающий больше остальных, присмотрит за товарищами, и они спасутся? Он думал об этом, был ли шанс выжить в мясорубке устроенной Гостом, но так и не смог прийти к однозначным выводам. А мысли босса он и сам не всегда понимал. Бьякуран, порой, мыслил слишком не стандартно, чтобы просчитывать его действия и угадывать его желания. Хотя, он пытался, но так и не понял, угадал ли он хоть раз. Иногда казалось, что Джессо все равно, что даже если он ошибется и сделает все не так, как планировал босс, Бьякуран удивит всех и все равно победит, потому что просчитал даже это. Забавное состояния, когда ты блуждаешь в лабиринте из вопросов и ответов, пытаясь угадать правильный выбор. И вопрос, существует ли выбор вообще или он только кажется сознанию, действующему на инстинктах? Весьма забавное состояние.
   Но скорее всего, боль он испытал от самой вероятности того, что действительно осуждал, хотя и принимал действия и методы Джессо. Принимал и поступал как сказано, при этом полностью беря на себя ответственность за свои поступки. Эта двойственность и приносила боль, внутренний конфликт, когда не приемлешь путь, но все равно будешь им идти. Когда сама эта грань между «правильно» и «не правильно» размывается, потому что это твой выбор. Тот Кике, взрослый, разочаровавшийся в своей жизни, ему было плевать на подобные вопросы, но нынешний еще не избавившийся от воспоминаний своей собственной юности и влияния людей его окружавших, не прошедший через тернии другого Облака Маре, он был другим. Но и он, уже сделал свой выбор в пользу Джессо.
   Заметив, что снова причиняет неудобства, он выпустил плечи босса, проведя раскрытой ладонью по своему лицу.
   - Простите.. – Хмыкнул, посмотрев на Бьякурана. «На «ты»? К этому тоже придется привыкнуть.» - Прости. Тебе стоит отдохнуть. Все уже должно было разогреться. Идем. – Приобняв, Кике потащил босса на кухню. «Надеюсь, наше восторженное дитя поест сам. Хотя, при необходимости, согласен и собственноручно с палочек кормить.»

+1

16

По лицу Бьякурана было заметно, что он сперва задумался над словами Кикё, а затем огорчился. Будто тень упала на его черты, омрачив их тлетворным и затхлым дуновением какого-то недоброго предчувствия. Увял румянец его щёк, пропали искорки радости из лиловых глаз, и сам он как-то поник. Смысл существования... И тонка же нить, удерживающая Облако в этом мире, в таком случае! Джессо не видел собственного будущего по окончанию состязания представителей аркобалено. Доселе его нейтральность, предоставленность самому себе, отгороженность способствовали тому, чтобы никто его слишком уж назойливо не трогал, и он не внушал никому особых тревог... Но, собрав Венков, став деятельным участником активных событий, Бьякуран нарушит свою изоляцию, будет вынужден определяться с мотивацией, со стороной, за которую будет, с тем, что каждый его шаг начнут контролировать куда более жёстко, чем доселе.
- Кикё-кун, - когда они обустроились на кухне, Небо стал серьёзным, задумчивым и даже слегка печальным. Он почти не имел аппетита и больше гипнотизировал взглядом пищу и бессмысленно ковырялся в ней, чем ел. Переход от жизнерадостного, пышущего позитивом и источающего оптимистичный настрой, ребёнка к чем-то явно подавленному юноше был разителен, и столь внезапен, что мог вызвать не только растерянность и недоумение, но и, также, испуг, - Твои слова внушают мне тревогу за тебя. Сказав тебе то, что я сказал, я поддался порыву эмоций, увлёкся, забылся и совсем упустил из виду кое-что очень важное. Если честно, то... Я не могу быть уверен в том, сколько нам суждено провести вместе. Не только ты помнишь босса Мильфиоре. Все они тоже помнят, и сам факт моего существования на свете не внушает им доверия. Возможно, лишь то, что они не пожелали идти против выбора и воли аркобалено Неба, то есть, одной из хранительниц трёх Великих Небес Тринисетте, и лидера всех аркобалено... Может быть, и то, что я - законный наследник Второго Великого Неба, и этого никак не изменить, поскольку кольца Маре выбрали меня... Повлияло на то, что меня тут же не отправили обратно в небытие. Вряд ли они не поступились бы моей невиновностью в этом времени, ведь и в том будущем я сначала был нормальным человеком, - да, вовсе не все люди на вопрос о том, можно ли убить Гитлера во младенчестве, имея такую возможность, ответили бы отрицательно, аргументируя это кровью того, кто ничего ещё не сделал, маленького ребёнка, на руках, либо же тем, что Гитлер, как ни ужасно об этом говорить, мог оказаться не худшим вариантов, ведь судьба любит издеваться над теми, кто пытается ею управлять; найдутся и те, кто с энтузиазмом скажет: "Да, конечно, давить гадину!", и такие циничные и хладнокровные индивиды как раз и занимали в мафии многие высокие посты. Не говоря о том, что масштабы несопоставимы, Гитлер повредил только часть мира, а Бьякуран мог сотворить всё, что ему заблагорассудится, со всей ветвью параллельных измерений... Да он потянет на абсолютное оружие Николы Теслы, уничтоженное руками собственного изобретателя, дабы не распространилось по планете, - Даже если тебе в это сложно поверить - я абсолютно ничем не отличался от окружающих людей, и меня это тяготило. Вот почему для моего возрождения было выбрано время, когда скука и самовлюблённость ещё не успели натолкнуть меня на мысли о том, что уничтожение пойдёт лишь на благо тесному и выродившемуся мирку. Я настолько много о себе возомнил, что решил, будто вправе распоряжаться такими вещами, когда получил кольца в первый раз, а те, кто вручил их мне, даже не собирались меня останавливать, или давать какие-либо инструкции. Я даже не услышал таких слов, как "ответственность", "справедливость", "равновесие", я не знал ничего о балансе миров и об их взаимосвязи, и я просто начал всё ломать, испытывая границы дозволенного, пока меня не остановили. Сложно, наверно, Юни-тян было определиться с тем, куда, а, точнее, в когда меня отправить, мировоззрение чудовища формировалось во мне понемногу на протяжении многих лет. Найти точку до моей первой совершённой ошибки, и очистить мою душу и разум от того, что привело к ней... Я многое понял за эти недели, и я бы хотел поделиться с тобой этими мыслями. Мне кажется, что именно с тобой обсудить их будет особенно интересно. Но... С тех пор, как я возвратился в этот мир, за мной беспрестанно следят. Если бы я начал собирать Венков и открыто навещать старых знакомых, это могло бы вызвать подозрения, которые могли привести к чему угодно, от моего тюремного заточения, до физического устранения. Вонгола... А, точнее, CEDEF... Всё это время взвешивала каждый мой шаг. Я знаю это, потому что встречался с ними и беседовал, меня неоднократно проверяли. Но я был слишком рад тому, что жив, чтобы обращать на это внимание или проявлять недовольство... Но всё изменилось, когда ко мне пришла Ария-сан... Предыдущая аркобалено Неба, и родная мать нашей Юни-тян. Она попросила меня помочь снять проклятие пустышки с её дочери. И, после того, что Юни для меня сделала, после того, как она дала мне шанс жить, как бы мал ни оказался в итоге этот срок, я не мог отказаться, даже полностью осознавая все последствия. Все семь аркобалено будут бороться за право снять своё проклятие, и у каждого из них есть представители, среди которых один является ведущим, и обладает правом выбирать, кого хочет видеть в команде. Этим представителям предстоит сражаться, потому что аркобалено не могут сами драться между собой. Боссом команды Юни-тян был выбран я, - улыбка из разряда тех, что касаются губ и даже сияют в глазах, но сердца не достигают, - И я воспользовался этим правом для того, чтобы снова собрать вас, не вызывая подозрений у всех этих параноиков! - Бьякуран рассмеялся так, будто его очень уж сильно забавляла вся эта возня вокруг него, - Хотя, конечно же, подозрения всё равно будут, потому что я - босс Семьи Мильфиоре, а вы - Погребальные Венки, непревзойденные убийцы без чести и совести. Такими нас помнят, такими нас ещё долго будут видеть. Возможно, я не проживу дольше, чем длится борьба за освобождение аркобалено. Возможно, меня не казнят, но я буду лишён свободы, и мы с тобой больше никогда не увидим друг друга, потому что ты - Кикё, Хранитель Облака Маре, лучший и опаснейший из Венков, и наше дальнейшее общение могут посчитать предосудительным. Они убеждены, что я предпочту вести себя так, как считаю нужным, и, если хочу всех обмануть этим своим изменившимся поведением, то сделаю это, и они верят, что ты беспрекословно выполнишь любой мой приказ. Нас станут бояться и ненавидеть, будь готов к этому. И в этом... Ещё одна причина, по которой я не был уверен, стоило ли мне приходить к тебе, и стоило ли отнимать у тебя мирную жизнь и душевное спокойствие. Однако, увидев, как ты выглядишь, посмотрев тебе в лицо, я убедился, что обязан попробовать. В конце концов, всё не обязательно должно плохо кончиться! - он снова становился самим собой, легкомысленным с виду и едва ли не парящим над бренной землёй безо всяких крыльев.
Внезапно новая мысль острой болью стукнулась в виски, и Джессо опустил голову, глядя в тарелку, в которой не убавилась и половина, поскольку вид Облака Маре вдруг стал ему почти невыносим, жёг глаза, да так, что в их уголках как-то подозрительно защипало.
- Или ты тоже... Даже ты думаешь, что я тут что-то перед тобой разыгрываю, чтобы провести всех, начиная со своих сторонников? Если это так... Если ты разделяешь эту точку зрения... То у меня нет будущего, потому что нет шансов, что меня примут все остальные, - тихо прошептал он, - Ладно. Даже если так, я докажу, что это правда, вот увидишь, - он вскинул лицо, и в его зрачках горели непонятные сполохи, словно он замыслил нечто сумасбродное и очень рискованное. В духе: "Ах, так! Да я вам всем ещё устрою, вот увидите!".
И, действительно, внутри родилось одно чёткое решение. Выложиться до предела, не щадить себя, но доказать на состязании избранников Радуги, что он заслуживает доверия. В самом деле, поступками, а не словами, подтверждаются такие вещи.

+2

17

С момента, как Джессо перестал улыбаться и задумался, Кике ожидал чего-то. Именно сейчас должно было что-то произойти. Переломный момент, определяющий дальнейший путь. Момент выбора, несмотря на то, что выбор уже сделан.
   Вечерний разговор на кухне за ужином, про параллельные миры и мафиозные разборки, что еще не хватает для счастья? Разве что, очередного апокалипсиса в ближайшем будущем.
   О чем думал Бьякуран, вываливая на своего хранителя всю эту информацию махом, без подготовки и предисловия, одним большим пластом? Какую мысль старался донести или просто пытался выговориться? Кике, вообще, заметил, что босс говорит намного больше, чем обычно. Что ж, он с удовольствием послушает и поможет, чем сможет. Не сказать, что он стал болтливее, все было по делу, сжато и лаконично, но этой самой «важной информации» было много и все это предстояло обстоятельно обдумать, но с чего же начать?
   Общую мысль он вынес сразу, из всего повествования – у него хотят забрать босса. Или во время какого-то странного состязания, или после, когда состязание закончится. Не сказать, что он особо удивился. Бьякуран никогда не был фигурой, которую можно игнорировать и оставлять без присмотра. Стоило зазеваться и происходило нечто, раз степени грандиозности. Поэтому, хранители старались не зевать и, по возможности, находиться поближе. Так было и так, похоже, будет всегда. И победители в той битве, в лесу у Намимори, что посмели стереть Джессо из реальности, без права на реабилитацию, не преминули воспользоваться своим положением, в очередной раз. Несмотря на все изменения, которые приключились с Небом Маре, несмотря на пытки, через которые он прошел. Что взять с победителей? Точнее, с тех, кто нагло примазывается к чужой победе, пожиная плоды чужих заслуг.
   Одно Кике знал точно, он сделает все, для благополучия Бьякурана. Если ради этого ему нужно участвовать в каком-то балагане – он это сделает. Конфликт Аркобалено – почему нет, что бы это ни было? А после, можно сделать вид, что все они погибли, и затаиться в огромном мире. Вот только, не верилось, что Джессо усидит спокойно хотя бы несколько лет, не вляпавшись.. то есть, не увлекшись очередной великой идеей. Непосредственность и жажда приключений и сейчас прослеживалась в его поступках, что же будет после, когда обыденность и размеренность ему приестся? «Если нельзя прятаться, придется играть по чужим правилам. Главное, чтобы выжил.» Кивнув своим мыслям, он снова посмотрел на босса, вспоминая того, прежнего Бьякурана, а вместе с воспоминаниями будущего, пришло воспоминание о последнем моменте, когда он видел Джессо и второго человека в Защитной сфере Небес Тринисетте.
«Три Неба. Если мы помогаем одной, которая точно вступится. Тем более, что она и вытащила босса из того места небытия. То, при удачном стечении обстоятельств, есть возможность встретиться со вторым Небом Тринисетте – Савадой Тсунаеши..»
   - Я вижу, ты уже что-то задумал. – Хмыкнул хранитель наблюдая за Бьякураном. – Сколько бы времени ни было отпущено, стоит воспользоваться им с умом. – Улыбнулся Облако, хитро прищурив глаза. – Я верю в изменения, более того, я это чувствую. И не вижу того Бьякурана, который был когда-то, в будущем. – Прикрыв глаза, он покачал головой, сжимая руку в кулак и сдавливая палочки. – Тем не менее, если они не поверят.. – Кике не решался открыть глаза, Джессо мог увидеть того Хранителя, что остался в будущем, и это вряд ли ему понравилось бы. В этот момент, он и правда был способен на убийство. Затем, вздохнув, он, вновь улыбнувшись, посмотрел на Бьякурана и пожал плечами. – Мне придется тебя выкрасть, подпалив шерсть паре львят. Но не думаю, что до этого дойдет. Савада, мне помнится, был довольно прозорлив в своем видении окружающих. Да и его жажда, лезть везде, где не просят, может сыграть хорошую службу.
   Еще немного потыкав остатки ужина, он отвернулся к окну. Серая ночь, сопровождаемая шорохом капель, дождь так и не кончился, наводила тоску, что совсем не способствовало поднятию настроения.
   - В конце концов, - задумчиво промолвил он, - если они так хотят увидеть прежних Похоронных Венков, убийц без чести и совести, мы всегда можем им это продемонстрировать. – Снова повернуть голову и посмотреть на Джессо, серьезно и пронзительно, чтобы через минут снова улыбнуться. -  Им стоит лишь прикоснуться к нашему Небу.

+1

18

Напрасно он позволил себе усомниться в своём Облаке... Впрочем, Джессо очень хотел верить, что, если между ними и возникнут недопонимания, недовольство или какие бы то ни было разлады и споры - они смогут вместе договориться и покончить с этим, что между ними никогда не возникнет такого раскола, который невозможно было бы исправить. Было бы, как говорится, желание - а способы и средства отыщутся. Бьякуран протянул к Хранителю руку через стол - молочный осколок Тринисетте переливался в искусственном, домашнем, освещении, мерцал, как таинственный сказочный карбункул, хотя, по оттенку больше напоминал лунный камень... Но его свет был не только отражённым, он казался одушевлённым и почти дышащим, дремлющим в ожидании своего часа. Бьякуран доверительно и как равный равному положил ладонь поверх кисти правой руки Облака.
- Кикё-кун... Мы не будем убивать без большой необходимости, - тон был убедительным, Небо, несмотря на всю свою мягкость, настаивал, и было понятно, что в этом он не уступит, - Поверь мне на слово - чувства умирающего человека в момент гибели не сравнимы ни с чем. Это нельзя описать, и я не возьмусь, просто пойми - ценность жизни не является пустым звуком, исходящим из уст мягкотелых наивных детей, как мне казалось это раньше. Смерть - это даже не боль и одиночество, она - что-то по ту сторону, что-то, чему нет названия, и человеческая речь не предназначена для таких повествований. Зная, каково это, я не могу больше бездумно отнимать жизни, и не позволю этого вам. Я не говорю, что мы сможем обойтись совсем без пролития крови и насилия, но я хочу, чтобы это отныне и всегда впредь было вынужденной мерой, а не нормой для нас. Я намерен заставить всех гордиться носителями колец Маре и считать честью знакомство с нами, а не стыдиться или бояться. Я говорю это, потому что верю - вы способны не только сжигать всё дотла и уничтожать всех несогласных с вами... Как и я, вы сможете дать этому миру, нет - всем мирам, нечто большее. Я понял кое-что важное... Не владея мирами в буквальном смысле, но отдавая им себя и существуя ради них, обретаешь куда большую власть. Власть совсем иного рода, Кикё-кун - как ветер, летящий над землёй и охватывающий разом всё, способный увлечь, перевернуть вверх дном, развеять то, что мешает естественному ходу событий, и освежить то, что подверглось застою. Вот что такое настоящая гармония, а вы - частицы моей гармонии, и поэтому я верю, что вы поможете мне.
Бьякуран улыбался, как никогда бы не смог этого сделать тот будущий он, которого мог помнить Кикё. В том были и перехлёстывающая через край самоуверенность, и осознание своей силы, но не было такого умиротворения, а бесшабашная лёгкость несла на себе отпечаток воли жестокого ребёнка царских кровей, полагающего, что ему всё дозволено благодаря одному лишь происхождению. Нет, нельзя сказать, что гордыня обратилась в смирение. Он стал кем-то другим, вообще не подходящим под такие критерии. В лиловых глазах сияла безмятежность, не имеющая конца и края, и любовь ко всему сущему, та любовь, что не имеет ни малейшего сходства с грубым вожделением и желанием обладать единолично. Джессо хотел отдавать, а не брать - а подарить безвозмездно и щедро, от всего сердца, он мог многое.
- Смотри.
Тут сделалось понятно, что прикосновение тоже несло в себе особый смысл - кольца Облака и Неба вспыхнули, засветились, соответственно, светло-оранжевым и фиолетовым пламенем, и двуцветное сияние в один миг поглотило их хозяев.

"Телесных оболочек больше не было. Не было и ограничений, вроде расстояний, времени, сторон света. Зато была пёстрая круговерть разнообразнейших картин удивительной и непостижимой жизни, не поддающаяся ни устной, ни, тем паче, письменной характеристике. Многие из этих сцен не были похожи ни на что, известное Кикё по жизни в единственном мире. Космические корабли бороздили просторы холодного вакуума. Девушки плясали среди цветов, подобно диковинным деревьям, вздымавшихся к босводу, и листья и лепестки этих цветов не имели никаких аналогов, известных Облаку, по своей форме - развевающиеся длинные подолы и широкие рукава казались чем-то вроде крыльев, таких, как у бабочек и стрекоз. Величественные громады лостенных башен с острыми шпилями, пронзающими голубую высь - башен городов будущего, где-то среди измерений уже успевших сбыться, - вздымались на горизонте. Сменяли друг друга образы и события, но в какой-то момент поразительное кино потеряло краски, замедлилось и прекратилось совсем."

- Ну, как? Это и есть ось параллельных миров, которую нам надлежит оберегать и защищать, - как ни в чём не бывало заявил Бьякуран, - Если тебе понравилось - то я буду часто водить тебя в такие путешествия. Уходит только разум, тела остаются здесь. Если помнишь - физическое перемещение между мирами сопряжено с большими сложностями и риском, когда я однажды забрал своего двойника, его мир, как я тебе уже рассказывал, разрушился.
Они снова находились на маленькой кухне, и, возвратив себе хорошее настроение и аппетит, Небо принялся увлечённо уплетать остатки ужина. Больше того, на столешницу сноровисто вскарабкался маленький белый дракончик, и, воровато ухватив из тарелки кусок побольше, залихватски, словно опытный корсар, сиганул на пол, забился в угол и там принялся упоённо поглощать свою добычу.

+1

19

Хотя Хранитель и сказал, что верит, это совсем не означало, что остальные так же обретут эту веру, едва поговорив с Бьякураном. Более того, не стоило сбрасывать со счетов тех, кто уперто не пожелает даже замечать правды, несмотря на все факты в пользу Джессо. Кике понимал, найдутся те, кто будет с пеной у рта убеждать всех в том, что Бьякуран снова решил сделать гадость и что-то замышляет, даже если Джессо пару раз спасет мир от уничтожения. Упертость и твердолобость некоторых индивидуумов порой была непостижима. С другой стороны, не все из этих людей будут думать подобным образом, по своим убеждениям, будут и те, кому просто будет выгодно говорить и якобы думать так. Это тоже следовало учитывать – в мире мафии все не так просто и однозначно как кажется на первый взгляд, он это помнил. Побеждает, порой, не самый сильный, а самый хитрый. Опасен не тот, кто показывает свои мысли на публику, а тот, кто их скрывает глубоко в себе – скрытый враг. Это было известно Кике, об этом будут думать и другие, не веря Джессо, так же будут поступать и остальные, доверяя или не доверяя, но действуя в своих интересах, наплевав на факты. Существовать в этом мире - значит постоянно бороться за свою жизнь и жизнь своих близких. Пожалуй, это главная мысль, которую он вынес из всех своих воспоминаний, из сражений с вонгольцами, из своего поражения. В бою выигрывает только один, и не всегда важно, на чьей стороне правда. Да и само слово «правда», порой, весьма размытое понятие.
Хранитель понимал все это, как понимал и то, что путь Бьякурана стал еще боле сложен, чем он был изначально. Держать гармонию, несмотря на нападки окружающих, и не сорваться. Придется унять гордость, закрыть глаза на провокации и грубость, и выполнить поставленную задачу, иначе все планы Бьякурана будут неосуществимы, если Джессо пострадает из-за глупости и несдержанности Облака – Кике себе этого никогда не простит. Но как быть с тем, что так же будут нападать и морально калечить босса? Конечно, он сильный, непрошибаемый и упертый, по крайней мере, внешне, но то, что хранитель увидел сегодня – в корне опровергает представление о Бьякуране. Ранимый и наивный ребенок, несмотря на свою внешнюю невозмутимость, будет внутренне страдать от чьих-то необдуманных слов или очень даже обдуманных провокаций, ничего не покажет, и дело будет не только в гордости.  Что ж, если Кике должен стать тылом или щитом, что закроет Джессо от нападок остальных и поддержит в сложную минуту – он это сделает.  И дело не в долге правой руки, и даже не в доверии Бьякурана, что рассчитывает на своих хранителей, дело было в тех чувствах и убежденности Кике, что ему это по силам, он имеет на это право. Пальцы сжались, норовя сломать палочки.
Прикосновение вывело из очередного приступа задумчивости, снимая напряженность. Все-таки, удивительно, как легко Бьякуран влиял на эмоции хранителя, словом, жестом, прикосновением. Разве он был таким восприимчивым раньше, или это особая способность Джессо, а, может, дело в его эмоциональной нестабильности в данный момент? Помня все, через что он прошел последние месяцы – все становится очевидным, но вряд ли кто-то другой смог бы с такой легкостью влиять на Облако, как это сейчас делал Бьякуран. Да и позволено подобное никому не будет. Отныне и навсегда – только Бьякуран Джессо получает власть над жизнью и будущем Кике, это достаточная цена, во имя поставленной цели; нет, не потому, что достойна, и даже дело даже не в желании босса. Все дело в выборе, выборе стороны, выборе позиции, выборе цели.
«Поменять отношение к хранителям Маре? Вы снова выбираете непомерную задачу. Не знаю, что мы должны сделать, чтобы наше прошлое было забыто. Хотя, может, я слишком драматизирую? Вот только, в плохое всегда верится легче, чем в хорошее. Любой поступок можно извратить так, что мы и останемся крайними. Нет. Если даже я не буду верить в то, что я все получится, то кто же? Пессимизм неискореним, да Кике? Все таки, странно, снова так себя называть, столько времени прошло или, скорее, не прошло.» Он продолжал задумчиво рассматривать оратора, не перебивая, но и никак внешне не реагируя – Бьякурану снова требовалось время выговориться. Пожалуй, за этот вечер Джессо сказал больше, чем за все их общение в будущем. Не состоявшемся будущем, поэтому стоит окончательно назвать его прошлым и отпустить. Не сейчас, слишком свежи воспоминания, но со временем.
Момент, когда его сознание утонуло в водовороте, он благополучно пропустил. Калейдоскоп красок, феерия эмоций, мельтешение тысяч образов перед внутренним взором, хотя внутренним оно не ощущалось. Точнее,  внешнее растворилось, закружилось сменяясь, не давая сосредоточиться, остановиться. Далеко не сразу, он смог отделить свои эмоции от чужих, с удивление понимая, что это эмоции самого Бьякурана. Возвращение было таким же неожиданным. Перед глазами все еще мельтешило, эмоции бурлили, а босс, как ни в чем не бывало, сидел напротив, доедая давно остывший поздний ужин.
«Знаешь, тебе стоит предупреждать, когда собираешься сделать нечто подобное..» - мелькнуло в мыслях Хранителя, вернувшегося в свое… время, место, тело? В общем, вернувшись. Разумеется, вслух он этого не сказал, и даже не потому что необдуманные слова могут обидеть Джессо, и он больше так не сделает, хотя очень хотелось, а по той простой причине, что Кике не мог выдавить из себя ни звука, опасаясь выдать нечто нечленораздельное, подозрительное и не поддающееся расшифровке.
Ускользающего сознания, отголоска вменяемости, хватало, чтобы не таращиться удивленно и ошарашено в пространство, но на нечто более адекватное сил не было. В целях конспирации, глаза были полуприкрыты, иначе размер глаз соперничал бы с блюдцами, причем не в пользу чайного предмета. Свободной рукой он удерживался за столешницу, стараясь не слишком сильно сжимать в пальцах другой руки, уже отпущенной Бьякураном, палочки. Мысли все еще вертелись вокруг увиденного разнообразия.
«Ось пространства.. Это были другие миры.. нет, не так.. – поправил он сам себя, мысленно – ДРУГИЕ МИРЫ. Да так правильнее.» Выбрав моменту название, обозначив словом, стало легче, немного. Все-таки, человек боится именно того, чего не знает. Медленно выдохнув, он искоса взглянул на Бьякурана, вновь вернувшего себе веселость и беззаботность. Насколько это было видимостью или фактом – оставалось под вопросом, но, по крайней мере, он больше не походил на унылого, расстроенного ребенка. Перемены радовали, но не думать об их временности Кике не мог. Перепады настроения настораживали. Бьякуран стал еще более непредсказуем, чем бы раньше. В какой-то степени, причины были понятно, много изменилось, сам Бьякуран изменился, причем не на словах, но скорость, с которой он менял настроение, стремительность изменчивости эмоций и неожиданные поступки с самые неожиданные моменты – сбивало с толку, стоило хранителю едва обрести почву под ногами и систематизировать свой мир, разобрав его по полочкам. Может, стоит оставить эту затею, на время, и пусть идет - как идет?
Копошение чего-то беленького рядом насторожило. Признаться, после увиденного, хранитель не удивился бы галлюцинациям. Не сдержавшись, и все-таки уставившись на дракончика, утаскивающего в угол кусок, Облако моргнул. Дракончик не исчез, продолжая чавкать мясом, явно получая удовольствие. А как еще охарактеризовать закатывающиеся глазки и виляющий хвост? Кике скосил взгляд на Джессо, но тот то ли не видел, то ли не придавал происходящему значения. И правда, какие дракончики, они только что гуляли по Другим Мирам.
Со вздохом, Хранитель отложил многострадальные палочки и потер пальцами веки, убрав от лица руки и снова посмотрев в угол, дракончик так и не пропал, он в упор взглянул на босса.
- Это реальность? Это все - взаправду, да? Потому что, я уже не понимаю где факт, а где иллюзия. – И не сразу поймешь о чем он говорит, то ли о путешествии, то ли о дракончике, то ли о том невероятном факте, что босс его нашел. Хотя, вроде, и свыкся с происходящим. - И разубеждает меня лишь одно – слишком реально для вымысла все это. – Что именно он хотел сейчас услышать - он и сам не знал. Пожалуй, просто, слишком много впечатлений, в его пустой и серой жизни, какой она стала последнее время. Попадая из темной комнаты на слепящий свет, сложно осознать, что именно ты видишь, слишком привыкшие ко тьме глаза отказываются воспринимать предметы, глаза слезятся, в голове плывет, а противные мушки мешают воспринимать истинный облик предметов. Требуется время. Кике тоже нужно было время. На анализ, на разработку схемы, плана действий. В некоторых моментах он уже был уверен, кое над чем сомневался, но в одном был уверен: прежде чем действовать - нужно выспаться.

+2

20

Бьякуран, наблюдая за открытым и каким-то едва ли не по-младенчески простодушным изумлением своего Хранителя, закрыл рот рукой, точнее - тыльной стороной ладони, в которой держал прибор для еды, и попытался спрятать смешки, однако, его надолго не хватило, и он сперва открыто прыснул, а затем и вовсе заливисто рассмеялся.
- Ой, ну, Кикё-кун, какой ты всё-таки милый и трогательный! - насилу проговорил сквозь приступ своего веселья Джессо, - Это же моё животное из коробочки. Белый дракон. Не забыл? Правда, я его не выпускал, - задумчиво продолжал он, безошибочно помня, что оставил дракончика запертым в коробочке, а коробочку - в кармане штанов, а штаны - в ванной комнате. Впрочем, самопроизвольное освобождение дракончика его лишь забавляло, он не имел ничего против поведения своего питомца, - Похоже, он такой же любопытный, как и я. А, может, просто голодный... Твои коробочки у меня тоже есть. Помнишь своих рапторов? У меня хорошая новость! - Небо всплеснул руками и хлопнул в ладоши раза три подряд, отпущенные палочки упали обратно в тарелку, - Коробочки больше не понадобится вживлять в тело! Я не хочу, чтобы с вами снова произошло что-то из-за них! - Небо мягко улыбнулся, лиловые глаза ласково и тепло сияли. Хотя, некая бесшабашная сумасшедшинка, показывающая, что этот человек запросто залезет к чёрту в пекло, если ему просто сделается скучно, из его взгляда не исчезла, изменилось что в сути его состояния. Вроде того, что, вместо риска жизнями других он теперь запросто поставит на кон собственную, чтобы развлечься и придать своему бытию пикантную остроту и элемент неожиданности. Это был всё тот же игрок по-крупному, хотя и цели изменились. И на ставках он никогда не осторожничал, и не будет, всё самое занятное происходит лишь с теми, кто не думает о мирной старости в тишине и покое, и друзей выбирает себе под стать - таких же безбашенных.
Кикё, конечно же, такая перспектива не порадует, но он будет вынужден учесть, что бесстрашное, любящее острые ощущения, а порой и слишком самоуверенное, строптивое и своенравное Небо и его белые крылья не сковать цепями, не ограничить запретами и не перевоспитать. И не то, чтобы семнадцатилетнему Бьякурану было чуждо здравомыслие, просто он находил чрезмерное планирование недостаточно занимательным, и, кроме того, видел в нём слабое место. В любой стратегии должно быть место импровизации, внесению новых пунктов, она обязана являться гибкой и многоярусной. Иначе, если её разрушить, ты останешься беззащитным, поскольку чрезмерно положился на чётко выверенную и слишком тщательно рассчитанную схему. Хотя, ставить всё на что-то одно, словно на бросок игральной кости, также неразумно, и, несмотря на это, Джессо был способен в любой момент такое отчудить, если сочтёт нужным. Он сам - одна из фишек на поле, и ради красоты и эффективности комбинации был готов на всё. Даже теперь. Джессо понимал, что отстоять Юни будет сложно, понимал он и то, что его дальнейшее существование будет сходно с ходьбой по лезвию бритвы. Даже если бы Альянс принял его, а CEDEF сняло наблюдение - такой искатель приключений и любитель развлекаться любыми способами, включая те, на которые нормальные л юди говорят: "Ты что, рехнулся?!", найдёт проблемы на пятую точку, как пить дать, за кратчайшие сроки. Таким уж Бьякуран уродился, ничего не поделаешь.
Тем не менее... Он хорошо понимал, что, в какие бы проблемы ни встрял - не может позволить себе умереть. Ради жизни, которую обещал Кикё и собирался дать остальным. Ради их счастья... Поднявшись со своего места, Небо подошёл к Облаку, провёл кончиками пальцев, на одном из которых блеснуло кольцо Маре, по его левой щеке, заглянул в глаза. Вторая рука легла на плечо Хранителя, как бы не давая ему тоже подняться на ноги. Очень серьёзно и тихо Джессо продолжал:
- Расслабься. Всё хорошо, а станет ещё лучше, - тепло живой кожи нравилось ему, поэтому он не прекращал гладить Кикё по щеке, так, будто стирал подушечками пальцев недавно пролитые Хранителем слёзы, и эта ласка, похоже, была для него теперь чем-то абсолютно естественным, он знал, что такие прикосновения обычно приятны людям, и это доставляло ему удовольствие, - Я позабочусь о тебе с этого дня, Кикё-кун. Ты больше никогда не останешься один. Никогда я не подпущу к тебе снова то состояние, в котором ты был, когда я встретил тебя на той улице. Потому что... Я люблю тебя.
Эти слова прозвучали так буднично и просто, словно озвучивать нечто подобное Небу было проще, чем дышать или моргнуть. Однако, не могло остаться ни малейших сомнений, что человек... Существо, вернувшееся из посмертия, находившееся на маленькой кухне Кикё, не имело ничего общего с обычными понятиями о любви и привязанности, распространёнными на земле. Во всяком случае, смотрел он точно так, как должен смотреть, в представлениях большинства невежественных смертных постоянный ангел-хранитель души. Бесконечное сопереживание и нежность, принятие Кикё абсолютно любым и желание помочь, спасти, привести к свету, радости и надежде, чтобы больше никогда его не коснулись тоска и боль. Бьякуран всё с той же непостижимо-задумчивой и пронзительно-светлой улыбкой снова обхватил Облако руками, с осторожной заботой привлёк к себе, перебирая зелёные пряди волос, будто убаюкивая, как маленького мальчика... И, как бы дико такое ни звучало, но Бьякуран, с его опытом тысяч жизней, вероятнее всего, примерно так конкретно в эту секунду и видел своего Хранителя. Словно бы это его дом, а не Кикё, и это он, как гостеприимный хозяин, должен уложить своё Облако спать.
- Тебе нужно отдохнуть, - прошептал ему Джессо, - Я никуда не денусь, обещаю. Ты можешь не думать, что я - твоё безумие, и сразу исчезну, как только ты отдохнёшь и придёшь в себя. Я живой. Настоящий. Я здесь. И ты мне нужен. Ты же чувствуешь? Как бьётся моё сердце. Я не иллюзия.
Закончил эту прочувствованную тираду Бьякуран лёгким, почти неощутимым, поцелуем в лоб. На тот случай, если стука в грудной клетке покажется Кикё недостаточным. Таким Облако вызывал безудержное стремление заботиться о нём и беречь его, он заслужил этого как никто другой. Бьякуран поклялся себе, что наполнит его существование - да и существование всех Хранителей, - яркими красками и насыщенными впечатлениями, ведь он узнал так много всего, что считал важным и необходимым им рассказать и показать. Он искупит всё зло, что причинил им. Обязательно.

0

21

Пожалуй, это был звоночек от провидения, говорящий Кике очень многое, ведь животные коробочек по характеру - отражение своих хозяев. Своевольное белое чудо, неведомым даже для хозяина способом, обретшее свободу, было яркой демонстрацией свободолюбивого характера Джессо. «Что хочу, то и делаю» - пожалуй, это самое точное описание логики босса, какие бы цели он себе не ставил. Чавкающий звук ясно указывал, что или Кике сошел с ума, явно от радости, или это все настоящее, необходимы были доказательства. «Пожалуй, если он оттяпает мне палец, моя паранойя успокоится.»
Тем временем, дракончик показался из своего угла, не спеша выбираться и заинтересованно косясь в сторону двуногих. Не теряя времени, с азартом бывалого охотника, хотя в последний раз был там, в прошлой жизни, уже не состоявшейся, Кике подхватил кусок мяса пальцами и протянул на раскрытой ладони. Поступок, откровенно говоря, был глупым и наивным, все-таки, перед ним был хищник. Вот только, чувство полной безопасности притупило инстинкты, ну да, все равно ничего страшного не произошло, а хранитель получил возможность рассмотреть рептилию вблизи, но трогать не решился. Все же, нужно знать меру.
Видать, что-то эдакое отразилось на лице Хранителя, что Бьякуран, до этого сидевий тихо, вдруг разразился смехом. Первым делом, Кике надул щеки, явно намереваясь обидеться, но понял, что так выглядит еще смешнее и нелепее. Вот в момент объяснений босса Кике и понял всю печальность ситуации.
«И такую свободолюбивую личность хотят держать на замке?»
Взгляд упал снова на дракончика.
«Если характер и повадки животных коробочек схож, в чем мы убеждались не раз, то босс любит свободу еще больше чем я думал. Нужно придумать альтернативные варианты.»
Ощущения от воспоминаний о рапторах было двояким. Кике соскучился по своей команде Потрошителей, но и характер этих деток был более чем проблемным. Налаживать с ними контакт придется заново. Но, пожалуй, он был рад, что снова их увидит.
Вместе с воспоминаниями о рапторах пришли и другие воспоминания, тем более, что Бьякуран сам это упомянул. Кике был бы не против снова пройти ту операцию, если нужно, но возможно избежать ее – обрадовала. Губы расплылись в улыбке, и не поймешь, на первый взгляд, по какой причине, то ли из-за возвращения к нему любимых рептилий, то ли из-за отмены операции, то ли из-за дракончика, все еще крутившегося где-то под ногами, а, может, потому что видел Бьякурана спокойным и довольным. И, хотя, он понимал, что через секунду очередные нелегкие думы, воспоминания или преграды, что нужно обойти, вновь омрачат его настроение, именно в этот момент, Джессо выглядел счастливым, и понимание этого рождало нечто светлое и теплое где-то глубоко внутри, что медленно поднималось и лишь бледной тенью отражалось на лице, оставаясь внутри и грея. Согревая замерзшую душу хранителя.
Очередное осознание своего состояния удивило Кике, он и не подозревал, что внутри было так холодно. Именно такой Бьякуран зачаровывал больше всего, не величественный полубог, с почти безграничной силой, а вот такой, домашний, уютный и улыбающийся. Должно быть это было вызвано необычностью этой картины. Он поймет, в чем дело, со временем.
Очередная неожиданность в исполнении Бьякурана была почти ожидаемой. Должно быть, Кике начал привыкать, что каждые минут десять-пятнадцать происходит что-то неожиданное. Легкие прикосновения к щеке почти не ощущались, поддерживающая рука на плече была весьма кстати, а то хранитель снова засомневался бы в реальности происходящего. Он хотел сказать, что сам будет о нем заботиться, что сделает все, чтобы Небо не исчез вновь, все что нужно, чтобы Небо был счастлив. Он хотел сказать очень многое, но опять молчал, горький ком в горле мешал ему говорить, и, чтобы снова позорно не разреветься – он молчал. Молчал, но смотрел в глаза, пытаясь передать все, что чувствует, иным способом. Не хотелось вспоминать каким он был там, на улице. Позорно для него так выглядеть, да еще и не перед кем-то, а предстать в столь вопиющем состоянии перед Бьякураном.
Слова любви не звучали пошло, скорее - возвышенно, Кике был благодарен за них, как и за то, что получил возможность спрятать лицо на груди Джессо, закрыть глаза и слушать биение сердца. Тук-тук, тук-тук, тук-тук - раздавалось под щекой, ухо улавливало успокаивающий, медленно убаюкивающий звук, что был лучше любых сонетов. Он бы так и уснул, на кухне, обняв босса за талию и слушая его сердцебиение, если бы Бьякуран снова не заговорил.
- Да, - медленно проговорил хранитель, - Нужно отдохнуть. – Поцелуй вызвал улыбку, напомнив о матери, она любила так его целовать в детстве. Странное было сравнение, но что поделать, какое есть. Кике встал и осмотрелся. На столе осталась посуда, но с ней можно разобраться  и утром. – Я постелил тебе в спальне. Идем, покажу. – Сгрузив посуду в мойку, он утянул Джессо с собой в сторону спальни. Оставив его там, вновь предоставляя ему свободу действия, он отправился в душ. Дневное, да и вечернее купание под дождем не прибавило ему свежести, а наутро предстоит многое сделать, и готовиться стоит уже сейчас. Не дойдя до душа, он обнаружил чистый комплект постельного белья, что «потерял в гостиной». «Отпинав» его на диван, он все же заперся в душе, предварительно развесив одежду. Дракончик тоже был предоставлен сам себе – не маленький, да и умный, явно в босса – не пропадет.

+1

22

Из чего состоит квинтэссенция чистого человеческого счастья? Да, он не бог, даже не ангел, а лишь простой смертный, наделавший невпроворот ошибок и едва-едва ступивший на путь их исправления. Путь, на котором его ждали сплошные тернии, а ступать предстояло по остро наточенным ножам. Босиком... Но Джессо был настроен решительно. Не нужна была больше Бьякурану его потрясающая и неоднозначно внушающая многим ужас, а кое-кому - ненависть, отвращение или зависит сила. Не нужна была власть над мирами и возможность вершить чужие судьбы, взвешивая их на своих ладонях, будто ничего не значащий эфемерный прах. Не нужны армии, завоевания и сражения. Достаточно лишь дыхания дорогого существа рядом, в пределах единственных объятий. Его улыбка, ничем не похожая на ту, что Джессо помнил по будущему - не усмешка самоуверенного и отлично знающего о своей огромной силе, прекрасно обученного использовать её, безжалостного бойца и безупречного исполнителя. Нормальная улыбка хорошего парня, в меру отзывчивого, но ничуть не зловещего, или, там, угрожающего... Бьякуран видел не Хранителя Облака Маре, и пришёл не за Погребальным Венком Мильфиоре. Тот отчаянный, готовый на всё, что угодно, по мимолётному взмаху руки своего босса, парень должен навеки остаться в небытии, как и двойник самого Джессо - с холодными и бездушными глазами, оценивающими любого словно бы на незримых весах полезности, с беспечной улыбкой мальчишки, ради забавы или эксперимента отрывающего крылья и лапки насекомым... Возрождённое Небо пришёл за тем, кого был бы рад называть своим другом. Один из тех, кого он предал и бросил. Последнее произвело эффект ледяного душа на разгорячённую кожу. Крупная дрожь пробрала всё тело, до самых костей, и он облизнул вдруг разом пересохшие губы, отстранённо отмечая, что пульс участился, а картинка перед глазами поплыла. Нет! Только в обморок упасть не хватало! Впрочем, с ним наверняка творилось не большее, чем обыкновенная паническая атака. Этак недалеко до того, чтобы крыша поехала... Бросив почти испуганный, застывший, словно его поймали с поличным на большом преступлении, взгляд с расширившимися почти на всю радужку зрачками, Небо яростно и, одновременно, почти беспомощно мотал головой, как бы пытаясь вытрясти из ненеё всё лишнее.
Принять полное прощение Кикё на деле оказалось гораздо сложнее, чем его же отторжение. Слишком быстро и легко... Конечно, в свете назревающего испытания и отсутствия лишнего времени это весьма кстати, но что-то внутри всё равно бурно протестовало против столь скорого отпущения грехов. Ему не пришлось трудиться, заслуживая доверие и привязанность Хранителя Облака вновь. Он просто заявился, провёл сумбурный и путаный разговор, отколол пару фокусов и вновь был безоговорочно принят - таким, какой он есть. Бьякуран не задумывался над тем, что делает, и эту встречу планировал лишь на уровне первых минут пяти... Но всё же не такого он ожидал. Нет. В своём восприятии Джессо продолжал нести память о днях, когда представлял собой убийцу и разрушителя. Он бы без зазрения совести избавился от Кикё, как от выработанного до предела материала, выбросил бы, как ставший непригодным инструмент... Облако не должен был так себя вести. Неправильно. Бьякуран бы не удивился, если бы тот наорал на него, ударил или прогнал, или притворился, что не узнал, и прошагал бы мимо, оставив под тем выхолощенным блёкло-серым, как бы полностью выцветшим,  дождём.
Откуда же наивная доверчивость у лучшего из Венков?
Закусив до боли нижнюю губу, Небо обвёл комнату опустошённым и едва ли не затравленным взглядом. Если он останется тут на ночь... То до утра вполне может окончательно удариться в дурные мысли. Не говоря о том, что Джессо побаивался в последнее время спать. Прошлое... Точнее, несбывшееся будущее... Давило на него, угнетало психологически. Никуда не убежишь от себя, и от ощущения густой, застывшей в несколько слоёв, крови на своих руках. Горящие развалины некогда цветущих, пышных и полных бурно кипящей жизнью городов, ставшие почерневшими руинами по его приказу... Или же улицы, скрытые под слоем вечной мерзлоты. Вырезанные до последнего жителя мегаполисы... Копоть, гарь, чёрные от смога небеса. Удушливая вонь.
- Нет... Я не хочу о таком вспоминать... - срывается в пустоту беззвучным шёпотом.
Пустые глазницы разбитой и наполовину сгоревшей куклы, валяющейся рядом с детским трупиком, выпавшей из безвольно разжавшейся руки, без слов заявляли - никто его не спросил, нравится ему или нет. Ты посеял - пожинай плоды.
- Этого никогда не было, - протестующий хриплый шёпот.
Это было. И осталось бы, если бы тот Х-Баннер по какой-либо причине вдруг не возымел необходимого эффекта. И то, что всё было спасено - никак не его заслуга. Вот - то, что он действительно сделал, на что потратил все сотни своих жизней.
Сжав обеими руками виски и болезненно жмурясь, Бьякуран медленно, даже не сознавая, что происходит с его телом, осел вдоль стены и забился в угол комнаты, переполненный крайней формой ужаса и отчаяния. Как будто его затащили в персональный, конкретно по его мерке пригнанный и тщательно подобранный Ад. В той пустоте после смерти Бьякуран не страдал, ему просто было никак, он фактически на девяносто девять процентов отсутствовал, а у последнего атрофировались ощущения и эмоции, и пустота становилась удобна и комфортна ему. Шанс всё забыть и позволить себе отсутствовать во времени и пространстве, раствориться без остатка, сгинуть казался даже сладким. Во всяком случае, Джессо не испытывал ни дискомфорта, ни желания покинуть гостеприимное Ничто в Нигде, пока не увидел Юни... Живой же он был готов распять самого себя, потому что груз грехов вышел настолько чудовищным, что не вдруг и возьмёшься за такую махину - поди, разберись, как искупить такой кошмар.
Бьякуран не представлял себе реакцию Кикё, найди тот его в подобном плачевном состоянии, у него вообще не получалось думать. Лишь надрывные крики о помощи, вопли умирающих в страшных муках, звуки взрывов слышались ему. Слишком активное воображение подсовывало новые и новые панорамы запустения, пожаров, жертв. Хотя, о чём он? Это никакие не фантазии! Он виноват в каждой из наблюдаемых им теперь сцен! Слишком ярко! Слишком обильно количество подробностей! И слишком, слишком много шума... А не слушать нельзя, он не имеет права вновь отвернуться, как тогда. Должен принять всё, до конца.

0

23

Стараясь спокойно залезть в душ и не свернуть себе шею, а это было вполне осуществимо, общая усталость, пережитый.. еще не пережитый вечер, и, банальный стресс, делали его сейчас очень похожим на то ли пьяного, то ли больного, но явно не здорового человека. Залез он без проблем, воду тоже включил без осложнений, хотя смутное предчувствие чего-то непонятного надвигалось, но усталость не давала возможности идентифицировать опасность. Внимание притупилось, накатилось состояние безмерной тяжести, захотелось спать. Впервые за очень долгое время. Облегчение от появления столь долгожданной личности и неожиданное обретение почвы под ногами. Сняло напряжение, навеянное воспоминаниями. Успокоило, умиротворило. И теперь появилось только одно желание – спать.
Страшно представить, что бы было, если бы Бьякуран не встретился ему на улице. А правда, что бы было? Скорее всего, закончил бы Кике под машиной. Ну или на асфальте в родной Академии, не просто же так он таскался на крышу каждую перемену. Такие думы посещали хранителя, стоявшего под потоком воды.
Конечно, он преувеличивал, но зерно истины в его думах были. Но была и еще одна опасность, о которой хранитель не подозревал. Точнее, забыл. Опасность, прятавшаяся в нем самом. В его памяти. В его снах, где он был не он. И этот «не он» делал вещи, которые Кике «он» никогда не совершал. Это сводило с ума еще и тем, что память до определенных событий у них была одинаковая. И тот, старший, который «не он» был старше, умнее, опытнее и абсолютно без принципов. Отсутствие этих самых принципов и запретов сводило с ума больше всего. А сны повторялись. Повторялись как заезженная пластинка, раз за разом, кадр за кадром.
При встречах с тем, кого будут звать Закуро, тема снов не касалась. Это было негласное табу. Но по оговоркам и намекам он понял, подобная зацикленность ненормальна. Образы были яркими, а воспоминания - навязчивы, и оттого было все сложнее смириться с тем, кем он стал в будущем. Хотя, может дело не в том, кем стал, а как именно стал тем, кем стал.
- И все таки, хорошо, что он вернулся.. – выдохнул хранитель закрывая воду и вылезая из душевой. И чуть не навернулся на скользком полу, оступившись. Схватившись за раковину, он выровнялся и потянулся за полотенцем. Следовало поторопиться, не стоит оставлять босса надолго одного, мало ли что это чудо отчебучит.
- Хо~хоу, а ведь было уже не долго.. Жаль-жаль.. – Холодея от веселого и, в то же время, холодного голоса, Кике вскинул взгляд на зеркало. Опираясь плечом на край рамы, в зазеркалье стоял.. Погребальный Венок Мильфиоре – Облако Маре и нагло ухмылялся, рассматривая свою более молодую версию. Без видимого неприятия, но явно издевательски.
- Ты~.. – «Мысли.. Где же мысли? Я не удивлен. Хм.. А почему я не удивлен? Это ведь ненормально. С другой стороны, он уже так часто появлялся, что я мог и привыкнуть к его присутствию.» Он продолжал стоять и пялиться в зеркало, судорожно сжимая в руке забытое полотенце. – Что тебе, на этот раз? – «Более тупого вопроса придумать было нельзя, да Вал?» В мыслях пронеслось воспоминание, когда ОН появился в первый раз.

Он проснулся в холодном поту, жадно хватая воздух раскрытым ртом без возможности протолкнуть его в легкие. Только что он видел сон. Да и сон ли это был? Череду картинок, на которых невозможно сосредоточиться или прекратить.  Жутких картинок, где он убивал людей. Медленно или быстро, физически или морально, но их было так много, что он чуть не потонул в этом потоке чужой боли. И еще, эта странная, подсознательная уверенность, что все так и было. Но когда? "Нет! Я не делал этого!" Мысленно орал он, не смея нарушить тишину, будто опасаясь, что стоит ему издать звук, как его найдут и покарают за преступления в совершении которых он даже не уверен. "Это не я!" Он вцепился пальцами в волосы оттягивая их в стороны, но боль не давала облегчения. Она лишь доказывала что он не спит и все еще видит. Видит все эти смерти перед своими глазами, а его двойник, что был старше на десяток лет смеялся в его голове, мелодичным и красивым голосом, мягким и обволакивающим баритоном, но от этого становилось еще более жутко. "Не Я!" Он даже дышать старался тихо, но надсадные хрипы вперемешку со скрипом кровати, на которой он раскачивался из стороны в сторону, были слышны в комнате.
Наконец, более менее успокоившись, он снова лег на кровать накрывшись одеялом с головой и только маленькая щелка на уровне глаз осталась чтобы не задохнуться, напротив нее было окно. Было совсем темно - окно выходило во внутренний сад и ночью он не освещался. Луны не было - новолуние. Почему-то ему стало жутко. Жутко от этой ночи - тихой и темной, от своего сна - кровавого и страшного, от своего будущего. Он догадался что это будущее - многих он не еще знал, а кого знал - выглядели старше. Жуткое предзнаменование грядущего.
"Может ... есть не стоило" С призрачной, но пустой надеждой подумал он, сам понимая как по детски звучит его попытка самообмана.
Послышался шорох у окна и он вздрогнул глубже зарываясь в одеяло и каменея под ним. Волосы на голове зашевелились, видать решили припомнить хозяину недавнее издевательство. Но было по прежнему тихо. В окно что-то скреблось, но он смог определить по звуку, когда перестал паниковать, что это ветка старого дуба шебуршит задевая стекло и страх медленно отступил, но разум не покинул.
Глубоко вдохнув, получилось с шумом,  он снова проделал щелку и огляделся в доступном взору пространстве. Все по прежнему было тихо, предметы утопали в темноте, а листья дерева елозили по стеклу - на днях должны были прийти рабочие, чтобы обрезать мешающие ветки, в скором времени они бы стали опасны дому.
Тихо и темно, и ветки шуршат за окном. Привычная картина, хотя он не часто просыпается по ночам, обычно спит как "сурок в норе". Да и его привычка зарываться с головой в одеяло очень способствовала этому сравнению. Посему картина хоть и была обычна, ему была плохо знакома.
Уже спокойно выдохнув, он улегся по-удобнее и закрыл глаза, возвращая одеяло в нормальное, для обычных людей положение. "Я должен поспать" И правда, не хотелось бы, чтобы Такерада-сан снова начал на него орать из-за мешков под глазами, а ведь съемки прямо с утра. Уже успокоившись Вал начал засыпать.
Мелодичный, но неожиданный смех нарушил тишину. Смех был до безумия похож на тот, из воспоминаний. От чего по спине затопали мурашки, стадом копошась туда-обратно. Не громкий голос, но в тишине ночи слишком отчетливый, вкрадчивый.
- Кто здесь? - Произнес он , как он думал, ровно, но голос сорвался на последнем звуке. Хоть он и не был никогда трусом, но сегодняшняя ночь сильно дала ему по нервам.
- Я был таким наивным когда-то. - Мечтательно произнес голос просачиваясь будто отовсюду. Вал огляделся, но никого не увидел. - Таким забавным. Интересно,  Бьякурану-сама было забавно наблюдать за мной в первые годы? - Снова послышался смех, а волосы попытались встать дыбом. Валенсий почувствовал как сходит с ума. Сознание уплывало от ужаса. Хотелось бежать из этой комнаты куда по дальше. Хотелось кричать, чтобы не слышать этот красивый голос, который принадлежал ему самому в будущем. Хотелось сойти с ума, потому что осознавать что общаешься с собой из будущего и он, судя по всему, у него в голове - было банально страшно.
- К.. - горло перехватило и ему пришлось откашляться, смех собеседника стих - Как ты... - язык не поворачивался продолжить фразу. Он не был трусом, но в эту минуту ему было так жутко, что он с трудом подавлял в себе панику.
- Как я здесь оказался? О~оо.. - довольно протянул незримый собеседник. - Я тебе все расскажу.
Сознание поплыло окончательно и Валенсий снова провалился в кошмары, но на этот раз управляемые. Кике усмехнулся, "Если он не примет это, что же, я всегда смогу занять его место. Как более сильный. По праву трофея, так сказать. В конце концов, кто знает меня лучше, чем я сам?" И весело рассмеявшись он отправился вместе с более молодой своей версией в Царство Кошмаров под названием Воспоминания.

Стоя напротив своего страха и все еще сжимая полотенце в руке, он думал, каким же идиотом он был. Чуть не потерять себя из-за того, что даже не свершилось. Не успей босс появиться вовремя, он бы его никогда не встретил. Он. Из этого времени, никогда бы его не встретил.
Отражение продолжало улыбаться, понимающе смотря на оппонента.
- Хоо.. смотрю тебя проняло. А ты не забыл..
- Я ничего не забыл. Но этот человек, ничего не совершал. Ты, как и я видел – он другой. Совсем другой. – Видя, что ему собираются возразить, Вал только покачал головой. – Я уже все решил. – Твердый взгляд должен был бы взбесить отражение, но тот лишь мягко рассмеялся, слегка запрокидывая голову.
- А ведь оставалось так мало времени.. И вообще, - весело и возмущенно заявил Облако, грозя пальчиком, - ты не принял будущее, ты не имеешь на него никаких прав! – другой Кике продолжал весело вещать что-то еще, а вздрогнувший на его словах Вал задумался.
Когда он общался с Бьякураном, не было неприятия. Он вел себя так, как вел бы себя тот, кто давно знает Джессо. Тот, кто принял.. И с удивлением понял, что уже давно принял. Принял свое прошлое в будущем. Принял груз ответственности. И даже бремя заботы о «старых друзьях». Принял и смирился.
Вынырнув из своих мыслей, в очередной раз, в ошарашенном состоянии, он поймал на себе понимающий взгляд, теперь уже, напарника, Кике, теперь уже точно Кике, знал, что никуда он, который не он не денется.
- Тебе стоит поспешить. – Мягко сказал Облако, напоминая о времени. – Ты же видел, что он не стабилен. – Удивленно моргнув и чертыхнувшись, Кике быстро оделся, благо за разговорами он высох не вытираясь, и пошел проверять Бьякурана, который как-то притих за эти сорок минут в одиночестве.
Каково же было его удивление, когда он нашел Небо в углу за шкафом. Первые две мысли «Кто виноват?» и «Что делать?» - пришлось выкинуть из головы еще до того, как они оформились в связные предложения. Подлетев к блондину, и плюхнувшись рядом, Кике прижал его к себе, зарываясь пальцами в волосы. Позже он придет в священный ужас от своего действия, но сейчас он понимал, что нужно успокоить. Успокоить и.. Вторая рука поглаживала спину с тем же намерением – успокоить. Конечно же, только чтобы успокоить.
- Что случилось? – Голос был хриплый. Он и сам не понял почему, да и не заметил изменений. Просто сидел и укачивал своего босса, которого успел пересадить к себе на колени. Гладил по спине, зарывшись в белые мягкие вихры второй рукой и ждал, когда «оно» пройдет.
- Знаешь, я безумно рад, что ты меня нашел. – Было сказано на грани слышимости. Мимолетно прижавшись губами к макушке, он прижал Джессо теснее, уже ожидая когда тот его оттолкнет.

0

24

Бьякуран настолько глубоко погрузился в мир своих личных кошмаров, что на появление рядом Облака отреагировал в точности так, как это делает человек, внезапно вырванный из весьма реалистичных и красочных сновидений, в которых ему приходилось кромсать людей и улепётывать от каких-нибудь монстров - его вытаскивают в настоящий мир, но разум, восприятие, эмоции ещё там, внутри галлюциногенного хоррора. И этот несчастный, жертва собвственного подсознания, начинает отбиваться от своих спасителей и доброхотов руками и ногами. Со сдавленным воплем рвущегося от самого сердца через глотку страха Бьякуран слабо трепыхнулся, пытаясь выдраться из бережных объятий, а в округлившихся лиловых глазах плеснулась такая жуть, будто он в упор не узнавал Кикё, зато вместо него видел не поддающееся описаниям словами во всей его потусторонней мерзости чудовище со щупальцами и огромной клыкастой пастью, способной заглотить человека целиком, не жуя. Однако, всего спустя несколько секунд в голове у Джессо прояснилось, и сделалось ему стыдно. Его щёки покрыл густо-алый румянец смущения и неловкости, обычно бывающий у тех, кто был застигнут врасплох за каким-то не самым адекватным и общепринятым занятием.
- Ох, Кикё, прости... - прошептал Бьякуран, и, потянувшись к Облаку, прильнул к нему, дрожа всем телом и не глядя в глаза, не отваживаясь увидеть, с каким выражением Кикё на него сейчас смотрит, - Я напугал тебя и встревожил, да? Знаю... Извини. Я вспомнил Мильфиоре. То, что я там видел... Что я делал. Кикё, я не уверен, что заслуживаю жизни...
Он вцепился в своего Хранителя, как в спасательный круг, совершенно ненадёжное резиновое колечко, наполненное воздухом, плавающее в безбрежном океане, но - единственная доступная опора, позволяющая удержаться на поверхности. Но... И это не утешило его. Нет. Даже мягкие поглаживания по спине, по волосам, словно бы объясняющие, что он, Бьякуран, не один, что всё хорошо, здесь есть тот, кому важно его присутствие, делали только хуже. Джессо бы спокойнее воспринял пощёчину. Или оскорбления. Преданность Облака вытягивала из него жилы, ведь Небо понимал - тот расточает свои тепло и нежность недостойному. Ничтожной твари, для которой эфемерные плоды воображения и странные теории оказались важнее, чем те, кто улыбался ему и следовал за ним беспрекословно. Бьякуран ведь даже не мог быть стопроцентно уверен в том, что сверхизмерение потенциально доступно усилиям смертных, даже с возможностями Юни. И вот этой химере воспалённого эгоцентризма он сложил на алтарь всех, кто подвернулся по пути.
- Я даже не имею права к тебе прикасаться... Теперь я могу рассказать, даже если сам ты не понял. Мне было безразлично, уцелеете вы или нет. Ты стал ещё одной снятой с доски фигурой. У меня больше не было планов ни на кого из вас. Я бросил и тебя тоже умирать вместе с остальными, зная, что коробочки Резни притянут внимание Призрака первыми. Я решил, что вы - приемлемые потери на пути к исполнению поставленной задачи, я поступал так с целыми мирами, а не только с горсткой верных мне людей. Кикё, я хочу, чтобы, когда я выполню своё обещание Арии-сан и Юни-чан, ты убил меня. Ты осуществишь мою волю? Я хочу... Чтобы ты убил меня так... Как убил Ген-тяна и других, кому так же не повезло оказаться твоими противниками. Ты же помнишь? Я уверен, что да... Это будет справедливо. За всех, кого я приговорил к уничтожению.
Бьякуран усомнился в себе. Его почти тошнило от осознания своей бывшей личности, от всего, что она озвучивала таким же ртом, как у него, от её манеры рассуждений. Дело не в том, что он хотел изменить мир - а в том, что считал допустимым и правильным ради этого. Своё мнение он почитал за мерило всего, высший образец того, как окружающее пространство обязано выглядеть. "Нравится" и "раздражает" для Джессо составляли вполне весомые аргументы для признания чего-либо, или же полного избавления от этого. Свой субъективизм Бьякуран поставил во главу угла, возводя в культ. А разве, погрузившись в кровь целиком, весь чернее, чем любой маньяк или насильник, даром что ходил в белом, он мог бы выстроить нечто достойное, лучшее, чем нынешнее устройство Вселенной? Ум, работающий так, как у босса Семьи Мильфиоре, мог породить лишь нечто настолько же извращённо-жестокое, развлечение невменяемой фантазии. Убрав многообразие спектра параллельных измерений, он лишь обеднил бы саму природу бытия, отняв у неё шанс на бесконечную вариативность... И Джессо сомневался в своём умении противостоять искушениям. Ладно, Тринисетте и власть над планетой ему больше не интересны, но никто не гарантировал, что его однажды не захватит нечто другое. Любопытная, легко увлекающаяся натура Бьякурана однозначно когда-нибудь найдёт на его лохматую макушку и приключений, и проблем, и может подставить под удар и его, и всех, кто им дорожит. Не то, чтобы он забыл о словах Кикё насчёт смысла жизни, однако, решил, что Облако преувеличивает для красного словца. Всё ведь с ним нормально обстояло и до встречи с Небом... Ну, не совсем нормально, молодой парень Валенсий Литор измотался и устал, выглядел довольно-таки паршиво, но выживать - выживал, и, вероятно, с ним всё может стать нормально и без этого имени - Кикё, Хранитель Облака Маре, без реквиема по невинности и чистоте - посвящения в мафию. Бьякуран не желал, чтобы душа этого человека принимала на себя бремя убийств, чтобы эти пальцы брали оружие. А для этого ему нельзя оставаться рядом. Он испортит, испоганит судьбу Облака, как это произошло в иной ветке времени. А другие Хранители? А как он Тсуне и Шоичи скажет "Привет!"? Это он-то, чёрная и ненавистная печать в их биографии.
- Смерть... Я хочу найти в ней покой, когда отдам Юни-тян свой долг. Это мой выбор. Тогда будущее, которое мы помним, точно не произойдёт, и все будут в безопасности.
По щекам Неба вычертили тонкие прозрачные дорожки слёзы, лиловые глаза затуманили боль и тоска. Юный, полный энергии организм совсем не радовался идее о прекращении функционирования. Но, если хозяин стремился к этому - его мнением никто не интересовался. За то, что некогда дерзнул присвоить себе честь судить и приговаривать других - нынче он осуществит то же самое над своей персоной.

0


Вы здесь » Katekyo Hitman Reborn: Burning Sky » Личные моменты » [Флэш] "Кто ты - наказанье или милость?"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC