Дата создания: 20.05.2015
Название: Горящее Небо
Система игры: эпизодическая
Рейтинг игры: 18+
Мастеринг: смешанный
Каждый день для вас трудятся
Aurora Hart
Mukuro RokudoElina Mears
Нужные персонажи

Занзас, Леви-а-Тан, Луссурия, Сасагава Рёхей, вся Семья Сфорца, вся Семья Риколетти, особый отдел ФБР.

25.12.2014 г. | Добро пожаловать к дяде

Эмель
— Вы должны понимать, что цена должна быть.. м~м.. адекватной. — «А то знаю я, аппетиты Игараси-сама.» — И, безусловно, весьма удачно то, что я прибыл в Японию в поисках информации. И уполномочен вести подобные переговоры. - Эмель снова бросил взгляд на коробочки мирно покоящуюся на столе, выдавая свою заинтересованность.

КАНОНИЧЕСКИЕ персонажи принимаются по упрощённому шаблону. Очень ждём Хранителей Вонголы!
18.10.16
Вводится новое правило. Если вы не предупреждали об отсутствии (все мы можем быть заняты, все всё понимают), то в сюжетные эпизоды, посты пишутся в течении недели ( 7 дней). Если Вы не укладываетесь в означенный срок, персонально оговорим тот интервал, в который Вы сможете ответить.

Katekyo Hitman Reborn: Burning Sky

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Katekyo Hitman Reborn: Burning Sky » Архив законченных игр » [сюжет] 12 декабря 2014 года | Тайный заговор


[сюжет] 12 декабря 2014 года | Тайный заговор

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

1. Место действия:
Аляска. Научный центр.

2. Время действия:
12 декабря 2014 года.
Около полудня.

3. Погода:
Не имеет значения.

4. Участники:
Byakuran Gesso, Kikyo.

5. Краткое описание:
Новое место. Новые люди. Много интересного... Настало время поговорить по душам, рассказать, что, собственно, и для чего затевается. Но будет ли Бьякуран настолько искренен, как обещал?

0

2

Да, милая девочка Алиса ничуть не обманула и не преувеличила, скорее уж, поскромничала обрисовать здесь всё подлинными красками, и сильно сбавила негативные тона. От горестного отчаяния и страдания, пропитавших эти стены насквозь, сделавшихся с ними единым, неделимым, целым, даже их холодный и мёртвый камень кричал, безостановочно и надрывно, и Бьякурану было почти физически больно, словно к раскалённому лезвию кующегося клинка, дотрагиваться до них. Лампы под потолком резали глаза, они казались хищными, как насторожившиеся голодные коршуны. Джессо было здесь неуютно, как в гостях у серийного убийцы, пока сам хозяин отсутствует дома, но может нагрянуть в любой момент, вырасти словно бы из-под гладкого ровного пола. Его чувство эстетики и гармонии, тонкое, как паутинная ниточка, было грубо оскорблено таким насилием. Хорошо ещё, что удалось убедить местных в необходимости своего присутствия - Верде, признавший старого знакомого, заявил Лайту, что сам пригласил Джессо для участия в экспериментах, поскольку-де тот "обладает совершенно особыми знаниями во многих необходимых нам областях", правда, не то, чтобы совсем добровольно бывший аркобалено Грозы это сказал, поскольку Бьякуран ненадолго коснулся его плеча и посмотрел в глаза с близкого расстояния, впрочем, Небо Маре быстро снял гипноз, устроив так, чтобы гордый зеленоволосый доктор ничего не заподозрил и не оскорбился, ну, а потом уже в приватном разговоре один на один убедил, что им действительно стоит поработать в команде; и госпожа Эмма, благодарная за благополучное возвращение живой и здоровой Хранительницы Света, совершенно добровольно поддержала с энтузиазмом. Очень приятная женщина, вот только до такой степени далёкая от всего здешнего, что оставалось лишь молча изумляться, какая слепая сила столкнула её с Лайтом, и как они вместе удержались хотя бы на протяжении месяца - а ведь эта пара вместе, как уяснил Бьякуран, значительно дольше.
Как же тут всё оказалось запущенно... В душе зарождалось возмущение, но, чем больше Бьякуран наблюдал за этой совершенно новой для всего мира идеей, тем отчётливее ему казалось, что он нашёл золотую жилу. Нет, не в плане обогащения, несмотря на то, что недостатка в средствах Джессо никогда не испытывал, к деньгам он относился высокомерно-равнодушно и слегка презрительно, как тот, для кого они ничего не решают, и кто всегда найдёт возможность раздобыть нужную сумму, но париться об этом станет лишь по мере возникновения подобной необходимости, и никак не иначе. Самородками эти ребята являлись в совершенно ином смысле, если их развить и натренировать - серьёзная и грозная сила, с которой всему миру придётся считаться. А это пламя... Любопытная штука, весьма. Если бы не ограничитель в количестве, отнимающий здоровье при перерасходе - вообще было бы безупречно. Этот Лайт - гений. То, что гений и доктор Верде, известно давно и никакая не новость. Жаль, что он не имел интеллектуального наслаждения наблюдать за их работой с самого начала! Ох, да Бьякуран и без дополнительных планов с удовольствием бы поучаствовал в таком. И Шо-тяну бы показал, изобретательный и пытливый мозг Ирие, как ничей другой, оценил бы идею по высшему разряду. Если бы только не... Но он уже знает, как оптимизировать устройство, сделав то менее варварски-живодёрским. Сразу видно, что для изобретателей этого люди - что-то вроде расходного материала, десятком больше, десятком меньше... И сторона исследователя, учёного, естествоиспытателя в Бьякуране омрачалась его человечностью. Тот, кто когда-то вживил в тела людям смертоносные коробочки, тот, кто претворил в жизнь игру в "Выбор", ни на миг бы не ужаснулся, он испытывал бы лишь восхищение и желание испробовать всё, что дают новые технологии. Сейчас ему было не только любопытно, но и очень больно. Он не должен больше допускать такого произвола, живые существа - не куски мороженого мяса! Ради одного этого стоило сюда отправиться. Вот только Лайт... Как ни удивительно, гипнозу не поддавался совершенно, ломал любые попытки влиять на его разум на корню; так что приходилось прибегать к логическим аргументам. Да и не только к логическим, к любым, которые на ум взбредали и теоретически могли как-то помочь. После общения с Эрвингом настроение портилось на корню, и Бьякуран попросту давил и крошил зефир и конфеты в пальцах, превращая их, в зависимости от твёрдости того или иного кондитерского изделия, в бесформенную кашицу или мелкую труху. Камень кольца Маре из жемчужно-белого становился ядовито-жёлтым... И, кажется, это у них было взаимно.
- Кикё-кун... Что ты думаешь об этом месте? - лиловые глаза смотрели на редкость деловито и сосредоточенно. Бьякуран был не просто настроен на важный разговор - он казался почти сердитым. Во всяком случае, лишённым душевного равновесия. Как и всегда, когда Джессо вспоминал о профессоре Эрвинге.
Хранителя Облака Небо сцапал в коридоре, набил ему рот целой пригоршней маршмэллоу, чтобы не задавал в неудобном месте лишних вопросов, и утащил под локоток в свою комнату; при этом улыбку Бьякурана можно было использовать в качестве светильника, хватило бы на весь этаж. Затащил вовнутрь, запер дверь на ключ, и только после этого успокоился. Там, снаружи, в безопасности он себя не чувствовал. Ему внушали непреодолимое отвращение резервуары, в которые помещали объекты исследований; а коридоры казались недружелюбными и предательски путаными. Не то, чтобы он боялся, нет; но нервничал, поскольку затеял сложное, и выполнение этого зависело от множества факторов, не менее трети которых являлись случайными и не поддавались предварительным расчётам.

+1

3

Он находился в этом месте уже несколько дней. Лаборатории. Научный центр. Какие высокие слова. Когда-то, другой он уже был в подобном месте, и занимались там чем-то похожим. Вот только, если Венки были полностью «за» любую идею босса, в вопросе вмешательства в свои тела, то у этих людей вряд ли спрашивали согласия. Не везде он был, но, тем не менее, много уже видел. И догадывался, зачем они здесь. «Опять нашел себе новую игрушку?» Кике был зол. Столько лет Бьякуран держался, ни во что не лез, хотя это больше было похоже на существование, но тут решил всех собрать и не для чего-то, а именно ради… этого.
   Зачем же он их сюда привел? Ставить над ними эксперименты, так же, как эти, с позволения сказать, ученые? Решил предоставить особый биоматериал? Кике не был наивным, по крайней мере, он на это надеялся, но не мог поверить, что их позвали сюда именно для этого. Скорее уж дело в другом. Бьякуран, за которым, как знал Кике, все эти годы следили, на протяжении эти дней никуда не отлучался. Значит, он скрылся от наблюдателей и «находиться» не собирался, в ближайшее время.
   Какими были бы следующие действия соглядатаев? А тех, кто их приставил? Правильно. Они бы установили слежку за остальными. Нашли бы их, и, в лучшем случае, начали задавать неудобные вопросы. Могло ли это заставить Джессо собрать их? Пожалуй, да. Если он вообще планировал это делать. Ведь после, подходящего момента могло не представиться. Кике не знал, когда именно Бьякуран пропал из-под надзора, но по всему выходило, что это произошло недавно. Иначе, они уже сидели бы в застенках Шедефа и отвечали на вопросы. Или гордо молчали, как десяток лет назад, на допросах, тех же Шедеф.
   Зачем ему могли понадобиться хранители, в таком случае? Зачем они ему здесь? Так будет правильнее. Биоматериал? Это означало бы, что когда-то давно, Кике очень ошибся поверив, и ошибается до сих пор. Тогда, может, ему нужны свидетели его свершений? Кто подойдет лучше, чем подчиненные видевшие его проигрыш? Разве что, враги, которые все это время не давали ему покоя и свободы. Значит, конечным этапом будет разборка с обидчиками.
   Так он бы думал, если бы хоть на минуту поверил в то, во что верили все – Бьякуран Джессо ни капли не изменился, и все еще собирается разрушать Миры и Вселенные, но Кике в это не верил. Он помнит, до сих пор помнит, каким был босс в тот вечер, много лет назад. Мог ли он измениться? Мог, этого ждали все, малейшего повода, чтобы прийти и наказать одинокого человека, вдруг нашедшего интересную игрушку. Момента, когда он сорвется и что-то натворит. И вот свершилось, Бьякуран нашел нечто интересное и вляпался, с радостной непосредственностью ребенка и счастливой улыбкой человека, нашедшего клад.
   Вот только, не особо верится, что Джессо стал борцом за права и свободы человека. Да, эксперименты проводились над людьми. Людьми на это несогласными, но это не значит, что кто-то вроде Бьякурана вступится за каждого обиженного и убогого. Возможно лет десять назад.. Хотя нет, даже тогда, Джессо, по мнению Кике, этого бы не сделал. Так зачем он здесь? Зачем они все здесь? «Он не может не знать, что его уже ищут. И рано или поздно найдут. Что же он задумал? Воспользоваться этим местом как убежищем?» Но Бьякуран не был из тех, кто «сидит на попе ровно и не отсвечивает» Его деятельная натура этого не приемлет, кому как не Кике это знать? Значит, он собирается развязать конфликт, используя это место и ее обитателей. Вот только, против кого? С Вонголой они уже когда-то сражались. Так или иначе, ничего конкретного он не узнает, если не поговорит с боссом прямо и без обиняков. Приходилось лишь надеяться, что он не будет ничего скрывать, иначе разочарование будет огромным. Он и так действовал не предупредив.
   Встретился Джессо в одном из коридоров. Запихнув в него сладкое, которые Кике не особо любил, но, кивнув старательно пережевывал, пока шли в нужном, для босса, направлении. Наконец, все проглотив, он изучающее уставился на собеседника, явно чем-то взбудораженного и улыбнулся.
   - Думаю, что ты нашел себе интересную игрушку.. И как намерен ею распорядиться? – Пройдя в комнату и усевшись в одно из кресел, некоторые вольности ему все же позволялись, как другу, а не только хранителю. – Прости, но мы ведь здесь не для того, чтобы ты нам просто показал резервуары и лаборатории? К тому же, ты сам знаешь, что происходит, когда оружие попадает в руки дилетанту, не знающему ответственности и цену силе.

+1

4

Джессо улыбнулся с каким-то сладким предвкушением и воодушевлением - это, пожалуй, в некоторой степени могло смахивать на Шерлока Холмса, готовящегося поведать доктору Уотсону, у которого от заблуждений и загадок уже рассудок ехать начинал, и тот готов был заподозрить любого в чём угодно, одну из своих блестящих логических выкладок. Издав звук, отдалённо напоминающий нечто вроде "Хех!", Небо вполне спокойно начал:
- Как давно ты стал думать, что люди снова сделались игрушками для меня? - лиловые глаза смотрели вполне флегматично, более того - это был взгляд человека, не раскаивающегося в своём поступке, - Ты видишь другое решение проблемы? Может быть, когда я нашёл в парке умирающую от истощения этого странного искусственного пламени девочку, мне надо было показать её всем? Да ещё и доложиться? Предположим, Тсунаёши-кун проникся бы и предложил помощь, это так... Но все остальные! Ты не представляешь, какого монстра эти их здешние технологии позволяют создать. Допустим, этот центр наши храбрые мафиози... - под "наши" он разумел итальянцев, а долю иронии, пригодную для того, чтобы свалить мамонта, лишь глухой не расслышал бы - ...с их возможностями, без особых усилий смогли бы легко захватить и прибрать к рукам, но... Альянс бы решал, что делать с разработками, и мне как-то не нравится мысль об утечке такой информации. И ты думаешь, такие перспективные возможности они бы позволили легко уничтожить, как опасные для человечества - а их, я тебе скажу, как минимум потенциально можно классифицировать так? Вот уж нет. Между прочим... В качестве примера... Когда-то новой и неожиданной явилась сама идея коробочек, они были достоянием лучших Семей, а теперь их повсеместному распространению препятствует лишь их высокая стоимость, а также то, что далеко не у каждого человека есть хадо. И тут - представь только! - находится технология его создания и вживления! Это означает, что, если о разработках Эрвинга и Верде узнает общественность - то, теоретически, каждый человек с толстым кошельком и заложенной в ломбард совестью сможет обеспечить себе и пламя, и собственное войско!
Он сильно волновался, хотя и не показывал этого, один лишь возбуждённый блеск лиловых глаз выдавал нервное напряжение Бьякурана.
- Спрятать девочку и всё забыть тоже было не вариантом, её рассказ свидетельствовал о том, что эти люди не остановятся... Впрочем, я не буду притворяться лучше, чем я есть, я не менее корыстен, чем они. Меня заинтересовали данные исследования, и, кроме того... Я хочу их использовать, - "если можешь разочароваться во мне - делай это сейчас", как бы без слов дополнял его тон, - Правда, пока не знаю, каким именно образом. Кроме того, я собираюсь проверить возможности и границы искусственного пламени, столкнув его носителей с сильнейшими Семьями Альянса. От результатов будет зависеть моя дальнейшая деятельность. Но пойми меня правильно, эти несчастные жертвы - не игрушки и не пешки для меня, и не только инструменты, но и живые существа. Их сделали бойцами, и сделал не я, мне бы не пришло в голову так издеваться над наукой и над человеческими созданиями. Но, раз уж это случилось, я извлеку из этого пользу. Однако... Я не собираюсь допускать жертв ни с одной стороны, или объявлять настоящую войну. Не собираюсь захватывать ни мир, ни даже одну страну. Я хочу лишь добиться права делать то, что мне нравится, и заставить считаться с собой, - он уже не раз высказывал предположение, что делать бывших Мильфиоре виновными всем очень удобно, восстанови их Альянс в статусе - и многим пришлось бы сильно потесниться, упуская часть влияния и выгод. Такой конкурент никому не был нужен, особенно если учесть, что даже изменившийся Бьякуран не стал беззубым мягким барашком, пасущимся на лугу, свои и своей Семьи интересы он и теперь был готов зубами выгрызать, если заставят; его энергичность и обилие идей быстро оттеснили бы очень многих на задний план. Вот почему, в том числе, им было гораздо удобнее ни в чём ему не верить, из года в год пользуясь одинаковым прикрытием, чего не терпели уже гордость и самолюбие Джессо; и Облако должен был понимать, что столкновение уже давно являлось неизбежным, всё к этому шло, - Когда-то ты, Кикё, и остальные Хранители были готовы устроить бойню только для того, чтобы защитить меня. Ты сам сказал, и я это по тебе видел, был готов утопить в крови тех, на кого я укажу. Такого я не прошу, мне нужно лишь доверие. Мне нужно, чтобы вы оставались рядом со мной до конца, всюду, куда бы я ни пошёл, потому что вы - единственные люди, которых я люблю по-настоящему... Я позвал вас с собой, потому что больше не хочу тосковать по вам в разлуке. Я позвал вас разделить со мной горе и радость, удачу и ошибки, всё, что я буду делать, и всё, что я делать откажусь. Если ты хочешь теперь уйти - я не запрещаю тебе этого, но я останусь. Если хочешь остановить...
И взгляд Джессо стал вдруг ледяным и колючим, он смотрел в зрачки своего Хранителя так, словно через них пытался выпить душу Кикё.
- ...тебе надо меня убить. Здесь и сейчас я даю тебе единственный шанс сделать это и сразу всё прекратить. Иначе ты не сможешь меня остановить... Я не шучу, Кикё-кун. Принять смерть из твоих рук - не самый худший исход для меня. Если ты не можешь быть уверен во мне от начала и до самого конца, каким бы ни оказался этот конец, уверен даже тогда, когда все остальные от меня отвернутся - сделай это. Твои цветы не причинят мне горшей боли, чем твоё недоверие.
Он вовсе не проверял преданность своего Облака, он на полном серьёзе предлагал Кикё именно то, что озвучил.

+1

5

- И, что это за глупость, сейчас взбрела тебе в голову? – Недоуменно промолвил хранитель. Кике плавно поднялся из кресла, в которое успел усесться, как оказалось, очень даже рано, и подошел к Бьякурану. Что заставило Джессо сказать нечто подобное? Неуверенность в преданности хранителя или желание чтобы его остановили? Остановили, пока он не успел сделать глупость, какой бы степенью безумия она не отдавала. Вот только, Бьякуран, похоже, забыл, что, что бы ни избрал он - Облако всегда последует за ним, чем бы это ни грозило ему и окружающим. Когда-то, Кике думал, что сделает все, чтобы остановить Бьякурана от необдуманных поступков, лишь бы спасти ему жизнь, сейчас он в этом сомневался. Точнее, сейчас он был готов на все, лишь бы Небо улыбался. Улыбался весело и беззаботно, и не важно, что будет причиной этой улыбки. Вот только, что-то подсказывало Кике, что новое приключение, которое откопал для себя босс, может принести неприятности. И это злило. Злило, в особенности, по той причине, что мешать этому он не собирался. Видать, плохой он хранитель, что не может удержать от опрометчивых поступков, но это покажет лишь время. Возможно, Облако не хотел полагаться на удачу, но если у него будет достаточно информации для маневра - он сможет защитить босса.
   - Во-первых, ты ничего не говорил ни про каких несчастных девушек, свалившихся на твое попечение от истощения. - Взяв за руки и потянув на себя, он отступил в сторону, усаживая Джессо в кресло, из которого минуту назад поднялся сам. Опустившись рядом на колено и продолжая удерживать его руки в своих, он спокойно смотрел в глаза Бьякурана метавшие молнии. Пытаясь разглядеть, его ли слова так разгневали босса, или причина была в чем-то еще. - Позволь тебе напомнить, что ты нам сказал, пару дней назад в Москве? «Я стою на пороге грандиозных открытий. Согласны ли вы вступить в новый раунд игры?» - Продолжил он, выразительно посмотрев на Бьякурана, как бы говоря: «А что еще я должен был по-твоему подумать, в такой ситуации?»
   - Во-вторых, я ничего не говорил о людях, но технологии и новые возможности тебя забавляют. Признайся. – Губ хранителя коснулась легкая улыбка. – Тебя всегда интересовало «новое и неизведанное». Не касайся Это человеческих жизней – и ты бы прыгал от счастья, бегая по коридорам и вопя от радости. – Кике хмыкнул, и предупреждая возражения, закивал головой. – Возможно, я преувеличил, но с основной мыслью угадал. Я тебя достаточно знаю чтобы так говорить. Уж прости.
   - В-третьих.. - тут Кике замер, пристально посмотрев на Джессо, будто озаренный мыслью, внезапно пришедшей ему в голову и забывая, что именно было «в-третьих». – Я надеюсь, ты не решил, что под «дилетантами» я имел в виду тебя? – Кике снова встал, на этот раз, обычно подвижное, улыбчивое лицо, и не важно какой именно была улыбка, было бесстрастно, будто восковая маска. Мог ли он винить Джессо в том, что тот усомнился в его преданности? После всего, что Кике старался провернуть на благо босса, под час, за его спиной. Хранитель пытался убедить себя, что мог, но получалось у него не очень.
   Кике был первым, с кем встретился босс после своего возвращения, не считая дознавателей. Первым, кто его помнил кровавым тираном, и первым, кто в него поверил. Так почему в его преданности усомнились? Из-за фразы, которую он и сам плохо обдумал, и произнес, плохо сформулировав? Пожалуй, это повод задуматься: неправильно произнесенная фраза, и его обвиняют в предательстве. А как еще понять эти слова про «уйти или остановить»? В глазах сверкнула злость, разгорающаяся с новой силой. Если раньше, он был зол на этих людей и сам научный центр в целом, потому, они могли стать причиной неприятностей босса; то сейчас он злился в первую очередь на себя, потому что умудрился сделать такое, из-за чего утратил доверие, и на Бьякурана, который так быстро утратил веру в его преданность. Бушующая ярость, всколыхнувшаяся внутри и быстро разгоравшаяся, грозящая выплеснуться в любой момент, клокотала, затопляя сознание, но он лишь опустил взгляд в пол, сделав еще один шаг назад. Страха не было, только опасение сделать очередную глупость и утратить доверие, без которого не жить, окончательно. На секунду, прикрыв взгляд и глубоко вздохнув, он вновь посмотрел на своего Бога.
   - Я всего лишь, хочу знать, что происходит, чтобы реагировать адекватно и не помешать Вашим планам. – Переход с «ты» на «вы», был резкий, но Джессо, который явно был не в духе, мог и не заметить перемены. Раз уж его обвинили в предательстве, причем, прямым текстом, то этой оговорки могли и не заметить. – Только один вопрос. – Кике прищурился, вспомнив, что Джессо был не в духе, еще когда встретил его в коридоре, а значит данное его состояние - вина не только Кике. – Кто Вас вывел из себя? Вы себя еле контролируете.

Отредактировано Kikyo (2015-12-20 19:41:20)

+1

6

Естественно, Джессо ни на миг не сомневался, что его Облако не выполнит ни первого, ни второго из предложенного, но, тем не менее, озвучивал это на полном серьёзе. Он выразил сомнение не в преданности Облака - он опасался, как бы они, все Венки, не утратили веру в его искреннее и глубокое расположение к ним, в свою для него необходимость, как людей, а не пешек в очередной якобы великой партии... Если в мнении Кикё он пал бы столь низко, как Небо успел было подумать - это оказалось бы для Бьякурана сильным психологическим ударом. Даже, более того, этакой затрещиной, от которой соображать становится невозможно, остаётся только импульсивное и глупое. Джессо и в кошмарном сне не увидел бы себя в роли святого пацифиста, он знал, что способен на многое без крупных и значимых угрызений совести, однако, мог с точностью гарантировать, что от Хранителей не отвернётся никогда, и никогда не станет тем, за кого им придётся краснеть и отводить взоры. Потому и выдал эти жестокие, непоправимые слова... Поддался порыву и не проанализировал в достаточной мере, прежде чем выложить всё то дурное, что в голову взбрело. Не похоже на него и недостойно его... Лиловые глаза расширились, и он поджал губы, смекнув, как сильно высказанным на эмоциях вызовом непонятно чему и для чего оскорбил чувства Хранителя. Всё равно что глубоко верующиму, религиозному человеку предложить расколотить иконы, разворовать дароносицу и поджечь храм, да так, чтоб Герострат себя жалким дилетантом ощутил. Едва смекнув это, Бьякуран порывисто вскочил, почти собственнически схватил Облако в объятия и уткнулся ему лбом в плечо, успокаиваясь от столь близкого контакта с дорогим ему человеком. Кикё был тёплым и пах чем-то, вполне ожидаемо, цветочным. Самый приятный запах источали его длинные зелёные локоны, и, вдыхая этот невоспроизводимый, присущий только сильнейшему из Хранителей Маре, аромат, Бьякуран взял себя в руки, заново обретая душевное равновесие и понимая, что у него, на самом деле, всё очень хорошо. Прежде, чем Облако мог бы успеть отстраниться - Джессо выдохнул:
- Извини, - если бы тот по-прежнему оставался для него лишь подчинённым, одним среди многих исполнителей, пусть даже и лучшим, Небо вряд ли подумал бы о необходимости попросить прощения; но Кикё являлся, в первую очередь, его другом, причём другом, в силу пережитого вместе и в несбывшемся параллельном времени, и в их этом, совместном, прошлом. Если кто-то видел, как Бьякуран плачет - это был Кикё. Если кто-то знал о его страхах, сомнениях и опасениях - это тоже был Кикё. Если кто-то делил с ним сознание и эмоции во время "обзорных экскурсий" по мирам - это был, опять же, Кикё. Всегда - самый преданный и верный его Хранитель, тот, кому Джессо мог доверить больше, чем всем остальным; и перед ним никакое раскаяние не окажется чрезмерным. С ним было так легко и свободно разрешать себе становиться обычным человеком, не изображая из себя никого, ни беспристрастное Небо, ни строгого босса, ни разгильдяя и повесу... Настоящий Бьякуран хотел общаться со всеми членами свней маленькой семьи лишь от сердца к сердцу. Не так уж много ему в действительности было необходимо - то, что важнее всех этих его игр, любимые люди. Сжимая пальцами ткань одежды на его спине, не желая ни на секунду отпускать, Бьякуран вдруг почувствовал себя таким же открытым и доверчивым, как десять лет тому назад. Именно потому, что Облако никогда его не покинет - Небо не мог позволить себе потерять его. Если подкосит болезнь, или Кикё ранят, или с ним произойдёт несчастный случай - Джессо был готов отстаивать его жизнь и рассудок до последнего. Бьякуран знал, что его Облако бессменно, и, если Кикё им не захочет или не сможет больше быть - у кольца не будет вообще никакого носителя, - Ты прав, я себя плохо контролирую... У того, кто создал это место, нет души, Кикё... Я вижу в нём себя прежнего. Того, кто ни перед чем не остановится. Но его цели я не понимаю, и мне это не нравится. Кикё... Он ещё доставит нам неприятности. И не только нам. Будь с ним осторожен. И с Верде тоже. Вдвоём эти люди могут додуматься до чего угодно, - отстранившись, он вгляделся в зрачки Облака очень серьёзно и даже мрачно, - Хочешь знать вторую причину, по которой я хочу, чтобы вы остались? Я не чувствую себя здесь в безопасности в одиночестве. Вы - единственные, на кого я всегда и везде могу положиться... Но теперь под угрозой и вы... И тоже, как я, вынуждены прятаться. Я взвалил на вас всё это, как последний эгоист. Надеюсь, вы простите меня за это.
Договорив, Бьякуран с облегчением выдохнул и наконец-то смог улыбнуться. Он смог, ему удалось быть искренним со своим лучшим другом.

+1

7

Не сдержавшись, он улыбнулся, Кике поднял руку к вихрастой голове, знакомым жестом зарываясь пальцами в волосы. Не только его неправильно поняли. И с чего он допустил такую дикую мысль? Должно быть, всему виной это место. Этот проклятый, якобы, научный центр, где над живыми людьми ставили бесчеловечные эксперименты. Кике не был человеколюбом. Более того, ему было откровенно фиолетово на других людей, кроме маленькой группки тех, кто значился в «своих». Их можно было пересчитать на пальцах обеих рук, даже лишние останутся, но, и ему было неприятно здесь находиться. Бьякуран же, по прежнему, воспринимался Облаком как ребенок, по странному стечению обстоятельств, обладающий большой силой и возможностями. В этой параллели, Джессо был другим. Не сказать, что добрым, хотя и это тоже. Пожалуй, более человечным, несмотря на все свои выходки и демонстрации. Да, если не знать его лично, много лет.. Да, даже если и изучать. Сложно что-то скрыть в моменты единства.  Сколько их было, этих моментов, во время изучения других миров? Кике иногда задавался вопросом: зачем Бьякуран, тогда, на кухне, показал ему это, зачем он делает это раз за разом? Ведь Кике пошел бы за ним в любом случае. Бесспорно, было очень интересно. И даже не сами эти Миры, а мысли и чувства Джессо, которые не скрыть в такие моменты, или он просто не пытался этого сделать. Это, и правда, было интересно. Белых пятен, в непонятном, непредсказуемом и многоликом существе по имени Бьякуран, становилось все меньше, а уважение и некий трепет перед другом - увеличивались в геометрической прогрессии. Правда, последнее время, они не часто виделись. Возможно, дело еще и в этом. Но, скорее всего, дело было в том, что взбешенный Бьякуран, из глаз которого разве что молнии не сверкали, уж очень напоминал того, что остался в другом будущем, и встречи с которым, Кике совсем не желал. Сколь велик и всесилен был тот Бьякуран, столь же опасен и не управляем он был, в первую очередь, для своего окружения.  Повторения той трагедии не хотел никто, и Кике в том числе. Нет, даже если бы это свершилось, Облако вряд ли куда-то делся бы от босса, продолжая служить верой и правдой, пока его бы не устранили, в пользу более выгодного.. Но сие дикое предположение Кике старался гнать от себя подальше, и, хотя он плохо верил в подобное развитие событий, предательская мысль «а что если?..» периодами промелькивала в его голове, несмотря на доверие. «Что если случится нечто, и босс изменится? Или кто-то заставит его измениться? Или..» Много не очень приятных мыслей посещало иногда Кике, и дело не в том, что он не верил Джессо. Верил. Иначе, уже давно бы свихнулся. Просто, человек, каким бы убежденным ни был, единожды обжегшись, предполагает самое худшее. Пожалуй, это и была слабость Кике – сомнение во всесильности Бьякурана. Это и заставляло хранителя изощряться, чтобы любым способом защитить этого большого ребенка, которого, как думал Облако на полном серьезе, может обидеть даже безобидный Савада. Да, он знал его силу и возможности. Да, он отдавал себе отчет в том, что Бьякуран совсем не ванильный, восторженный ребенок, которым любой воспользоваться может. Да, но, не смотря на, порой, долгие внутренние монологи, которые должны были бы убедить хранителя во взрослости и самостоятельности босса – совсем не помогали. И Кике в любой момент был готов бежать, лететь, плыть и не спотыкаться, ибо время занимает, на помощь лучшему другу.
   И тут, такой.. такая неожиданность. Знакомый, понятный и предсказуемый босс за короткий период времени откапывает такую сенсацию - у черта на куличках, подпольная лаборатория, где над простыми людьми проводят эксперименты. Отлично оснащенная, не испытывающая недостачи ни в чем, ни в реактивах, ни в подопытных, ни в персонале, ни в оборудовании. Кто те люди, что построили ее? И как они все это сделали так, что никто ничего не знает? И главное, зачем? Кто этот Эрвинг, который так разозлил босса? Откуда он вылез? Если с доктором Верде все было понятно, то данная личность была темной и непонятной величиной. Человек, про которого он уже наслушался от персонала, но еще ни разу не видел. «Как давно здесь босс и что он тут делает? Судя по тому, что у него полный доступ.. И то, что он смог сюда привести свои хранителей.. Вот кстати, база стоит давно,  узнал про нее босс недавно и вот так запросто тут распоряжается?» Конечно, не стоит списывать со счетов харизматичность Бьякурана, но все же, звучало слишком утопично и глупо. А как же те, кто ее построил? Или Верде и Эрвинг не поставили своих хозяев в известность? Сколько вопросов.. Что со всем этим делать не особо понятно, но в первую очередь, стоит навести справки. «И кстати, про сенсацию, что он там говорил про какую-то девушку? Ее появление, скорее всего, видели. Как видели и то, что он отправился ей помогать.» Из проверенных источников, Кике знал, что слежка ведется тотальная. Хотя, Облако не видел особого резона так расходовать ресурсы. Если бы Бьякуран решил что-то предпринять – соглядатаи и пикнуть не успели бы, отправившись на то свет, а так, кучка народу просто ходила за Джессо и докладывала о каждом его шаге. Впечатление, что все ждали повода, а не реальной попытки что-то предпринять.
«Итак, в Альянсе, скорее всего уже знают, что босс пропал. Знают ли они о девушке? Это тоже стоит выяснить. Но первым делом, стоит найти информацию на всех здесь находящихся. Хм.. Придется звонить ему…»
   - Мы, в любом случае, не покинем тебя. И не только потому, что мы твои хранители. – Продолжал успокаивающе массировать кожу головы, вновь собравший мысли в кучку, Облако. – Я постараюсь выяснить все об этом месте и этих людях. Не может быть, чтобы не было никаких зацепок, а понятный враг – простой враг. – Посмотрев в глаза, Кике кивнул. – Они враги, в данный момент пассивные, но от этого не менее опасные. Я тебя понял. А по поводу прятаться.. – Задорная улыбка расцвела на губах хранителя, немного ироничная, немного насмешливая. – Чем мы занимались до сего момента, как не прятались от Мира? Скорее уж, теперь мы перестаем прятаться.

+1

8

Слушая Хранителя, Джессо, будучи кем угодно, только не безмозглым дураком, отчётливоЗнаю сознавал всё своё безрассудство. Расчётливое и осознанное, если можно так выразиться, но всё равно безрассудство. Когда он внимал рассказу Алисы об этом месте, столь подробному, как только мог быть у до глубины рассудка перепуганного и мало что понимающего подростка без особых научных познаний, то мало отдавал себе отчёт в спонтанности своих действий, у него не сложилось никакого чётко оформившегося плана, и он не знал, покидая Палермо, как надолго улетает и что вообще собирается предпринять, единственная уверенная мысль стучалась в мозгу: "происходит что-то, чему необходимо быть пресечённым". Никаких планов коварной мести кому бы то ни было - эмоции Неба Маре, его понятия о справедливости взыграли калейдоскопом сверкающих красок... Правда, на поверку зверь оказался не так ужасен, как рассказывали. Пока ещё нет. Здесь происходило нечто крайне занятное. Бьякуран любил наблюдать за незаурядными людьми, изучать их, и он не мог выдать Лайта, Верде и остальных - правда, те были, похоже, только высокоодарёнными интеллектуально помощниками, основная идея принадлежала всё же этим двоим, - на суд и решение общественному мнению, во всеуслышание поведав, что эти исследования далеко не так безобидны, и целью их служит не одна лишь наука. Верде... Верде был более адекватным, чем думали о нём большинство людей, но нельзя отрицать, что руку к созданию Нон-Тринисетте, реализации коробочек и весьма жёстких, если не сказать - жестоких испытаниях таковых приложил он. И этот же человек создал перчатку Мукуро - то оружие, благодаря которому команда Кокуё с лёгкостью обошла команду Юни. Для бывшего аркобалено Грозы, похоже, между задумкой и её реализацией не стояло вообще ничего, и он был готов идти в том числе и по трупам ради осуществления очередной идеи - правда, сам доктор столь грубым, чтобы лично убивать и калечить, не являлся, и с удовольствием предоставлял своё интеллектуальное творчество в руки тех, кто сможет оптимально протестировать полученное оборудование, не терзаясь этическими и моральными нормами. Руки самого Верде оставались незамаранными, и насилие, производимое им лично, базировалось не на садистском удовольствии, а на любопытных результатах, которые могли дать эти эксперименты, а любой успех стоит принесённых ради него жертв.

А вот с Лайтом было сложнее. Далеко не бедный человек, гениальный студент и блестящий учёный, в кругу своих, ввиду сомнительных методов исследований и отсутствия ограничительных психологических рамок, резонанса не встретивший. Конечно, встреча столь незаурядной личности с Верде не могла не высечь пламя. Рано или поздно этот блеск заметит весь мир... Так вот, необходимо позаботиться, чтобы, скорее, поздно, чем рано. Бьякуран, впрочем, отлично сознавал, что его планы мало сходятся с "тихо-мирно изучать новое пламя в своём углу, не высовываясь, и никого не провоцируя". Ему хотелось подразнить ищеек, хотелось, чтобы те, кто всё это время ставил под сомнение лояльность бывших Мильфиоре, показали свои истинные лица и оскалили клыки. Подразнить собак вожделенной костью... Страха перед ошибками и провалом в нём не было, он был готов даже на это ради того, чтобы избавиться от застоя. Мирная жизнь слишком скучна, она не даёт дышать, они там почти заставили его забыть, кем он на самом деле является! Джессо был готов вновь чувствовать на губах вкус своей крови, быть ранен, переживать - только бы не застыть в неподвижности. Это как пощёчина - очнись, очнись, очнись, ты здесь не для того, чтобы играть по чужим правилам!
- Я чувствую себя так, будто спал все эти годы. Мне не хватало риска и активных действий, чтобы почувствовать себя настоящим. Обыденность меня убивает, я не готов сидеть и притворяться, будто я - пай-мальчик, дальше. Поэтому, Кикё-кун, наличие врагов делает меня счастливым, именно этого мне и недоставало. Я не могу и не хочу жить, как все люди, потому что для меня это не жизнь.
Он понемногу расходился, речь, лившаяся поначалу спокойно и размеренно, наливалась эмоциями - энергией, затаённым пламенем, подлинным воодушевлением. Он честно пытался принять чужие догмы, убеждения и законы чуждого ему окружения, перенять их манеру поведения, смириться и быть нормальным, довольствоваться наравне со всеми простыми вещами... Но, вместо уюта и домашнего тепла, увязал в густой и неестественной пародии на реальность, утрачивал с ней связь, словно участвовал в тягостном сновидении, которое никак не удаётся прервать. От фальши хотелось взвыть и начать крушить всё вокруг себя, сорвать эти лживые картинки, как некий Карло - рисунок очага на стене своей каморки, за которым обнаружилась чудесная дверца в волшебную страну театра. Вот и в своей такой дверце Бьякуран нуждался, с невысказанным томлением нашаривал её в темноте вслепую.

- Знаешь, на чём меня подловили когда-то? Я существовал из года в год, скучая, без цели и смысла, ощущая, что мир вокруг меня не даёт мне всего, что в действительности способен дать. Сердце билось на четверть, воздух был безвкусным, краски - тусклые, живые создания вокруг меня занимали не долее чем на миг. И я не находил себе места, потому что мне было тесно во всех этих установленных человечеством рамках, нормах и ограничениях. Не получив кольца, я мог стать знаменитым изобретателем или безжалостным убийцей, так или иначе - я всё равно сломал бы всё то, что меня сдерживало, и вышел за пределы доступного большинству смертных... А потом пришли Червелло - если ты их помнишь. Пришли и сказали, что я и впрямь могу взять и сломать всё, что захочу. Никаких запретов, никаких помех. И я стал играть, напропалую и не ведая колебаний и угрызений совести. Я наслаждался каждым ходом партии, и, даже несмотря на то, что я проиграл... Умирая... Я не жалел ни о чём, потому что, пребывая среди пустых личностей с ограниченным кругозором, вынужденный мириться с их соседством, заточённый в круговорот серой и никчемной повседневности, заставляющей своих пленников, словно заведённых, повторять изо дня в день одно и то же, я ни разу не был настолько живым, как даже в тот миг, когда Х-Баннер Тсунаёши-куна сжёг меня дотла. Я никогда не мог держать на него за это зла, я был лишь глубоко благодарен за это великолепие, ведь, только имея достойных соперников и способных оценить зрелище по достоинству наблюдателей, можно развернуть полноценную партию... Так вот, к чему я об этом. Скука, тоска, однообразие и предсказуемость бытия - моё слабое место, чтобы избавиться от них, я готов натворить такого, что даже я сам не мог бы назвать иначе, как форменным безумием. Альянс, вроде бы, давно не делал мне ничего плохого, если не считать того, что я ненавижу, когда меня оценивают и взвешивают, словно они - наша маменька, готовая за малейшую провинность выпороть и поставить в угол... Но они диктуют мне, в каком направлении поступать, а в каком - не моя компетенция, и меня это злит. Не знаю, чем, как и когда у нас всё кончится тут, но туда я не вернусь. Отныне как мне, как нам всем, жить - буду решать лишь я один. Хотя, конечно, если однажды вы станете против, то всегда сможете меня покинуть. Я готов к этому. Не потому, что не доверяю вам, но я не собираюсь жертвовать вашими жизнями из-за того, что у меня капризы.
А как ещё это расценить? Иные были бы лишь в восторге от стабильности и какого-никакого покоя. Они имели всё, что необходимо для поддержания жизнедеятельности и проведения досуга. Кто же им виноват, если Бьякурану человеческих забав и утешений всегда оказывалось слишком мало, и его дух метался, словно птица - в слишком тесной для неё клетке, в которую не помещаются её крылья, ломаясь об железные прутья. Они умиротворены и счастливы - а он задыхается выволоченной из воды, в пароксизме предсмертной судороги разевающей рот рыбиной. Это до дрожи невозможно и до тошноты банально, он не спустится вниз, на твёрдую и надёжную землю, для них там пропитание и кров, для него - тлен, прозябание, гибель. Когда хочется жгучих, хлещущих наотмашь пощёчин ветра, и чтобы горизонт раздвигался, пока не исчезнет, а копошащиеся под ним в своих мелких заботах мышки и хомячки с набитыми щеками почти и не видны. Прекращайте, как говорил когда-то некий знаменитый датский принц: "Ты можешь меня расстроить, но тебе не дано на мне играть". А этим вот именно кто только не пытался заниматься. Кому-то его драма могла показаться наигранной и надуманной, как выражаются порой в адрес подобных: "он просто с жиру бесится". Всем хорошо - а ему, видите ли, нехорошо; да кем вообще посмел себя возомнить? Слишком гордым на роду суждено падение, а в это и ударялся Бьякуран. И ведь, причём, не впервые же!

- Всё, что у меня есть... Всё, чем я в этом мире по-настоящему дорожу и без чего вряд ли смогу обходиться - вы. Все эти годы я пытался как-то отплатить вам за вашу любовь и поддержку. Но, в итоге, я взбалмошный, подверженный перепадам настроения и зависимый от них, легко увлекающийся, бросающийся из крайности в крайность человек... Вы заслуживаете лучшего. Вас приняла бы Юни-тян, Тсунаёши-кун с радостью назвал бы вас членами своей Семьи, никто вообще не отвернулся бы от вас и не отверг бы, если бы вы порвали связь со мной и отказались от меня, и я бы это понял, потому что в том мире я предал вас первым, а в этом не приносил ничего, кроме тревог и проблем; а вы всё равно выбрали изменчивый и неверный свет непостоянного и ветреного Неба. Почему? Скажи, Кикё-кун. Мне важно это знать.
Он не издевался, не подшучивал над Хранителем, по тону, по выражению лиловых глаз становилось очевидно, что Бьякуран и впрямь не понимает, отчего от настолько важен для них, не видит, чем может внушить эту привязанность и удержать их рядом с собой.

+1

9

Кике был задумчив. Задумчив и молчалив. В то время, пока Бьякуран говорил, почти захлебываясь словами, потоком мыслей, который нес его все дальше, увлекая за собой и Кике; хранитель, продолжая улавливать информацию и по ходу ее анализировать, оставалось только развить должным образом; он, определенно, не был жестоким медленно погружался в состояние задумчивости. Казалось, чем больше увлекался и распалялся Джессо, тем спокойнее и задумчивее становился Кике.
Кто бы, что не думал, как в прошлом, так и в настоящем, но спокойным и тихим Кике никогда не был. Более того, если бы его увидел кто-то, с кем он был знаком до старшей школы, его бы вряд ли узнали. Кике не был хорошим аналитиком, но воспитал в себе это качество; он не любил руководить, до старшей школы в этом не было необходимости, но обладал задатками лидера, и в способах защиты своих близких ни перед чем не остановился бы. Тот открытый и веселый Кике, кто когда-то и звался-то совсем не «Кике» давно остался в прошлом, очень далеком прошлом, как порой казалось Хранителю. Его нынешнее состояние «задумчивое выжидание», тоже было приобретенной способностью, как он думал поначалу, пока ему не объяснили, что таким он становился в определенный период времени, при определенных обстоятельствах. Всегда. Он определенно, понимал, что имеет в виду Бьякуран.
«Анабио́з - состояние живого организма, при котором жизненные процессы  настолько замедлены, что отсутствуют все видимые признаки проявления жизни.» - Вспомнилось ему из курса школьной программы. Определенно, это было именно то состояние, в котором был Джессо до сего момента. Вот только, в данном случае имелось в виду не процесс обмена веществ, а именно эмоциональной и физической активности, как и мыслительной, в том числе. Из проверенных источников, он знал, что Бьякурана держат под плотным колпаком, даже без иллюзии свободы. Контролируя, чуть ли не, каждый шаг. Вот только, сделать Кике ничего не мог, хотя и понимал, что рано или поздно рванет, причем, чем позже - тем сильнее. Да, его не запирали в четырех стенах, если бы посмели – «рванули» бы сами хранители, но и самостоятельности он был лишен.
Кике сжал в объятиях родного человека, без слов выражая свою поддержку и участие. Почему, он снова сомневается в своей нужности? Разве, босс не доказывал, что Облако и остальные ему необходимы? Но остальные слова заставили замереть и зажмуриться. «Умирая... Я не жалел ни о чём...» Было больно это слышать. Конечно, приятно так думать на смертном одре, когда сбылись все твои надежды, и жалеть реально не о чем. Ни о целях, ни о методах. И уж точно, тот Х-баннер, Кике не простил до сих пор. И плевать, что, в другом случае, Мира вообще бы не существовало.
В мыслях всплыли остальные Венки. Он не сомневался, что ни один не останется в стороне, ни Дейзи, ни маленькая Блюбелл, ни Торикабуто, что всегда был себе на уме. Даже Закуро, скорее всего, воспримет все, если не радостно, то с воодушевлением. Всем надоел застой. Всем надоела разлука с боссом. Вот только, заплатить за их желание придется жизнями, в этом не было никакого сомнения, с самого начала.
Война. Почему-то, мысль, о радикальных мерах воздействия на мнение остальных, все чаще посещала голову хранителя. Кике очень надеялся, что до полноценных военных действий не дойдет, хотя и не понимал до конца, что задумал Джессо. Да, он не будет «Карать Мир», как ради скуки, так и во имя другой цели. По крайней мере, очень на это надеялся. Вот только, это не значит, что никто не пострадает.
«Как все». Да, это явно не про Бьякурана. Он никогда не был посредственностью, как большая часть населения Земли. Уникальный и неповторимый. Да и, вряд ли вселенная выдержала бы пришествие второго такого же.
Чем больше он слушал, тем лучше понимал – точка не возврата пройдена. Как раньше не будет в любом случае, даже если бы они, вдруг, решили все вернуть как было. Невозможно.
Но оттого, какой курс сейчас выберет Бьякуран, зависело все и вся, хотя он уже отказывался слушать, кого бы то ни было, по крайней мере, судя по тому, что он говорит.
Вспомнились слова, что он сказал когда-то: «Я больше не собираюсь захватывать миры или разрушать их... Что отнюдь не значит, что я буду тихо и спокойно сидеть на одном месте» Да, определенно. Прошло 10 лет, и вот то, о чем он говорил тогда, в квартире Кике. Сколько всего изменилось с тех пор. А изменилось ли? «Когда я так беспечно занимался уничтожением измерений, я не понимал, каким наслаждением может стать одно то, что я просто есть на свете. Я в полной мере перенёс то, на что обрекал других.» Кике мог и ошибиться в точности цитаты, но был уверен в общем смысле. Вот только, похоже, он уже забыл те ощущения. Или слишком хорошо их помнит? Может прямо сейчас ему страшно, очень страшно перед будущим шагом. То, что это место тоже весьма страшное – они уже выяснили.
Сейчас следовало понять другое – как действовать дальше. И пусть Бьякуран говорит, что будет решать все сам, а значит, что он берет на себя ответственность. Решать он, и правда, будет сам, а вот выполнять это будут остальные. При этом, за ошибки остальных поплатится Джессо. Кике не мог себе позволить пустить все на самотек, как в тот раз. В том Мире. В той Реальности. Он не мог допустить такого же развития событий. Допустить его смерть.
За всеми этими мыслями, он и не заметил, как босс остановился, а хранитель все стоял, обнимал и молчал, думая о своем, думая о Джессо, думая о будущем.
- Я поддержу тебя в любом случае. Ты же знаешь. – Наконец, сказал он, еще раз проведя рукой по белоснежным, взъерошенным волосами, как обычно торчащим в разные стороны, но вряд ли его услышали. Босс торопился сказать еще что-то...
«Почему?»
И правда, почему? Не самый идеальный вариант босса. Скорее самый не идеальный. Характеристики были верно подмечены. Взбалмошный, импульсивный, увлекающийся, непостоянный. Все так, в какой-то степени. И можно было бы упомянуть, что и они не «овечки и одуванчики», и вряд ли бы их приняли, но ведь дело было совсем в  другом. Чем больше Кике думал, тем больше понимал всю абсурдность вопроса. Какой другой босс? Зачем? С ними и Бьякуран не справляется, а если появится кто-то более.. правильный – они же его доконают. Погребальных Венков в состоянии выдержать только их босс – Бьякуран Джессо, и никто иной. Вот только, сказать нечто в этом духе – не вариант. Да и так ли все обстоит на самом деле?
- Ты забыл упомянуть «безответственный», и тогда твой портрет будет полным.. в глазах чужих, тех кто тебя не знает, в отличие от нас. Будь ты хоть вполовину такой, как только что наговорил – мир ждала бы катастрофа, ну или не самая завидная участь, точно. Почему ты повторяешь за другими, Бьякуран? Ты же прекрасно знаешь, почему себя так ведешь, почему тебя воспринимают таким. Ты знаешь, что и нам это известно. Или ты думал, что мы купимся на твои кривляния перед Альянсом? – Бровь поползла вверх, обозначая не заданный вопрос: «Ты серьезно?». Ну а как еще назвать валяние дурака и выставление себя малолетним.. не очень умным человеком? Да, Джессо бывает милым и непосредственным, может показаться себя глупым. Но ведь, это отлично отвлекало Альянс все это все то время. Усыпляло бдительность. Да, Бьякуран изменился и уже не тот, что крушил Миры пачками, но и глупым ягненком не стал. Не будем путать Боженьку с яичницей. - Каждый Венок знает, что Бьякуран Джессо не просто так является Небом Маре и дело не только в силе, но и в личных качествах. Каждый Венок знает, что Бьякуран Джессо – наш истинный босс, не смотря на все закидоны, которые отмачивает периодически. И даже, не будь мы Венками, все равно пошли бы за тобой, если бы была возможность. Ты яркий, порою слишком яркий. – Немного помолчав, задумавшись, он прищурившись посмотрел в глаза собеседнику. – Почему ты это спросил?

+1

10

Бьякуран замолчал, словно все его слова, да нет – все слова на свете, уже звучавшие, или же не имевшие пока что возможности исполниться, раздаться вслух, неся радость, горе, боль или надежду, вдруг закончились. Всё. Он онемел, как будто ему просто нечем было ответить. И эта тишина затянулась, а он не смотрел своему Хранителю ни в глаза, ни даже вообще в лицо, отведя взгляд, опустив лицо, не размыкая больше губ, и даже дыхание теплилось едва-едва, ровно настолько, сколько этого требовалось для поддержания минимальных процессов жизнедеятельности… А чувство, им столь всецело завладевшее, всё более и более напоминало печаль, причём далеко не сиюминутную, а глубоко въевшуюся, застарелую, многолетнюю.
Облако и прав, и не прав, одновременно. Не прав в том плане, что Джессо вовсе не ломал комедию перед Альянсом, не разыгрывал из себя кого-то другого, он просто был самим собой в каждом своём проявлении. Скорее, эта подчёркнутая, выставляемая напоказ детскость служила для него чем-то вроде противовеса колоссальной ответственности за чужие судьбы, и того пресса, который он был вынужден тащить на себе, не только потому, что все вокруг обвиняли его или не доверяли ему, но и по той причине, что сам Бьякуран не мог до конца простить себя и отпустить всё, что было, и прекратить переживать за то, что ещё только будет. Но не позволять же чужим, особенно тем, кто лишь позлорадствует над его моральным состоянием, увидеть его переживания? Таково подлинное обоснование его лёгкой и непринуждённой улыбки. Вот только, увы, большинство не видело, что, во-первых, ему остро необходимо поддерживать эту дурацкую маску, а, во-вторых, у него есть вторая сторона, не имеющая ничего общего с вечно улыбающимся и переводящим важные вопросы в область шутки, в лучшем случае, в худшем – вообще игнорирующим, раздолбаем и повесой. Впрочем, другие видели только другую сторону Бьякурана, изначально считая, что всё это его поверхностное легкомысленное поведение – цирк шапито, предназначенный для того, чтобы усыпить бдительность окружающих и заставить всех поверить, что он милый, невинный, добродушный идеалист, вроде того же Тсунаёши-куна или Юни-тян, а, на самом деле, это всё то же беспощадное чудовище, разве что теперь ставшее куда более лицемерным и подлым, поскольку тогда, в той реальности, Джессо, хотя бы, не скрывал своих подлинных намерений, в отличие от этой… Они не могли или не хотели учесть, что в нём есть, в некоторой степени, обе этих стороны, но его устройство только двумя не ограничивается, и есть там не только тот, кто готов идти по трупам и заткнуть глотки всем несогласным, или не только мягкосердечный ангелочек. Ещё там был человек, влюблённый в одиночество, и человек, не способный существовать без внимания других людей. Кто-то, ищущий истину в устройстве мироздания, и кто-то, счастливый от своего неведения. В каждом ведь обитает собственный демон и собственный святой, личный Рай и персональный Ад, не имеющие ничего общего с религией и убеждениями, те, что любая душа выстраивает внутри себя на протяжении всего своего бытия. Каждому действительно воздастся по вере его, и по заслугам его, потому что разумные существа отлично научились истязать и казнить себя без помощи каких-то там посторонних палачей.
Ему не нужны чужие одобрение или осуждение, Бьякуран мог устроить для себя сам любое доступное воображению хождение по мукам, и его небеса тоже не имеют ничего общего с общепринятыми. Но и наверху, и внизу он никого не находил, задыхаясь от пустоты, от просторов ледяного разреженного воздуха или от ощущения бесконечного падения в бездонную чёрную расщелину, а тот единственный мир-исключение, где существовало что-то, способное привлечь его внимание и захотеть ради этого жить, находился здесь, земной мир простых смертных.

- Есть кое-что ещё, чего я никогда тебе не говорил, Кикё, - голос звучал серьёзно и устало, и, высвободившись из объятий Хранителя, Джессо отошёл в сторону, словно ему стало тесно и жутко в кольце чужих рук, от того, что он позволил так приблизиться к себе, что больше не мыслил своего существования иначе, без Облака, без всех остальных носителей колец, что он сам, своими руками, вручил им, - Когда я не встретил смерти как успокоения, и был вынужден остаться запертым в компании всего собрания совершённых мной ошибок, когда моё пламя погасло, и всё, что я хотел, это исчезнуть насовсем… Когда Юни-тян помогла мне задуматься о том, есть ли что-то, ради чего я мог бы захотеть продолжать существование… Этой причиной для меня стал ты. Я помнил, что ты оказался единственным, кто пережил гибель Мильфиоре. Последним из нас. Я очень хорошо понимал, что для тебя это станет участью худшей, чем если бы ты умер вместе с нами. Даже не знаю, что было бы хуже – если бы тебя убили тоже, или если бы ты оказался вынужден жить дальше. Если хочешь знать – ты тогда представлялся мне как едва тлеющий огонёк свечи, поставленный под все ветра, готовые без малейших колебаний задуть его. И тогда… Моё пламя пробудилось вновь, и в моём сердце родилась новая цель. Я хотел защитить тебя. Хотел спасти от падения во тьму. Я не думал, что Юни-тян окажется способна на то, что она, в итоге, совершила, что она вернёт мне не только тебя, но и всех остальных, и даст шанс всё начать сначала, так, как я сам захочу, не накладывая ограничений, и не заставляя меня дать обещание, что я больше никогда не повторю всего того, что привело меня к гибели. Я видел в ней саму жизнь, и она говорила, что человек, сколько бы зла он ни совершил, имеет право на будущее и не может потерять надежду. Я нашёл человека, которому был нужен, и который был нужен мне, и этот человек – ты, Кикё. Если бы никого больше, кроме тебя, нельзя было вернуть, я был готов жить только ради того, чтобы жил ты. Вот почему я задаю этот вопрос, вот почему я так переживаю. Мне больно от того, что самые важные и сокровенные чувства, будучи облечёнными в слова, становятся фальшивыми и даже могут показаться преувеличенными, как страдания трагических персонажей какого-нибудь там Шекспира, и больно от того, что даже эти слова звучат недостаточно… Хм… Не так сильно, как мне хотелось бы. Я хочу, чтобы ты, чтобы вы все запомнили, что ваше благополучие для меня всегда было и останется важнее всего на свете. А я… представляю угрозу для этого, и, как бы я ни старался, мне всё время кажется, будто этого мало. Если бы я мог превратиться в чистый свет и наполнить ваши сердца, поселиться в них, я бы так и поступил. Я, вообще, хотел бы делать это для людей… Быть светом, помогающим преодолеть любые трудности. Когда я встретил ту девочку, благодаря которой мы оказались здесь, я решил, что стану светом для неё, - да, это очень забавная ирония, стать светом для носительницы пламени Света, однако, именно он, в конечном счёте, смог восстановить её пламя и удержать ещё одну душу от ухода в те странствия, из которых никто почти никогда не возвращается, хотя, сам Бьякуран являлся прямым исключением из данного правила, как и ещё некоторые из его знакомых, - И ещё… Я должен был стать светом для этих людей, заточённых здесь, но я не знаю, как это осуществить. И, следует признать, я хочу, очень хочу проверить, чем чревато для нашего мира изобретение искусственного хадо. Мои предположения - это мои предположения, есть вероятность, что я сгущаю краски, и всё не так плохо, как я себе представляю. От результатов исследования и будет непосредственно зависеть, как поступить с этим изобретением, можно ли позволить ему получить распространение вне этих стен, или лучше навсегда пресечь саму возможность его использования, не останавливаясь ни перед чем, и помочь исчезнуть самому этому месту, как источнику зла. Для этого мне нужно увидеть его в действии. Но, чтобы это было всерьёз, чтобы они выложили всё, на что способны, необходимы сражения, и ни одна из сторон не должна подозревать, что эти схватки подставные, и подлинной опасности нет, - пояснять не стал, и без того совершенно очевидно, что бой товарищеский, когда ты знаешь, что тебя пощадят, и даже остановятся совсем, если одна из атак будет иметь для тебя слишком тяжёлые последствия, не имеет ничего общего со схваткой не на жизнь, а на смерть, - Человек ярче всего проявляет все свои качества, свою силу, свою решимость, когда его вынуждают драться за самое необходимое. Именно так они должны воспринимать происходящее. Это очень скользкий путь, Кикё, я понимаю, потому что никто не простит мне такого… Но, если честно, их мнение меня сейчас не волнует. Я не готов рассказать обо всём ни Альянсу, ни Вонголе, официально представляющей собой, ко всему прочему, лидирующую Семью этого Альянса, пока не пойму, что мы тут нашли. Поэтому ты снова станешь тем, кто разделит со мной все мои замыслы. У тебя будет две задачи, остальное я устрою сам. Первая – не позволить совершиться ещё одной утечке, иначе говоря, позволить кому-то захватить кого-либо из Джокеров, если тот проиграет. Пока я не решу, что Джокеров можно без особых последствий знакомить с широкой общественностью... - этому не вполне соответствовало амплуа "доброго дядюшки", принятого им на себя в отношении некоторых из местных уникумов, однако, во-первых, Джессо считал, что ситуация находится под контролем, он же взвешивал каждый свой шаг, когда ставил перед собой конкретную цель, да и Хранители были готовы на всё, чтобы помочь ему, а, во-вторых, ему были до некоторой степени интересны пикантные и острые моменты, с его точки зрения, некоторые непредсказуемые и даже напряжённые нюансы, не просчитанные им изначально, заменяли собой соус, кетчуп или иную другую обжигающую приправу, придающую блюду дополнительный вкус, - Вторая – по возможности не допустить жертв. Я разумею летальные исходы с обеих сторон. Как я уже сказал, видеть трупы я не хочу. Настолько не хочу, что заранее даю тебе разрешение на любые меры, вплоть до того, чтобы вмешаться и раскрыть себя, если так потребуется для прекращения бойни. Теперь тебе лучше понятно, что я замыслил?
Высказавшись до конца, Бьякуран с явным облегчением выдохнул, и даже искренне улыбнулся. Наконец-то нервное напряжение и даже чуть ли не агрессия, захватывавшие его с момента последней встречи с Лайтом, отпустили. Да так, что он даже сам себе удивился, насколько неадекватным и взвинченным был в начале разговора, и как ему легко и хорошо сделалось сейчас. Конечно, важную роль сыграло и то, что он объяснил Кикё задуманное, не прибегая к лжи, и даже вполне обстоятельно, невзирая на то, что эмоционально оставался не вполне стабильным на текущий момент.

0

11

Неожиданностью стал момент, когда Джессо будто выключили, выпустив весь воздух или отключив от источника питания. Признаться, Хранитель немного испугался такой перемены в друге, или все же шефе? Бьякуран будто отдалился. Вроде бы он здесь, но и не здесь одновременно. Возможно, всему виной состояние задумчивости, которое неожиданно нашло на блондина. С чем оно было связано – осталось для хранителя загадкой. Возможно, дело в предыдущих раздражителях, что сначала взвинтили нервы Джессо, а теперь заставляют напрягать мозг, а может дело в словах Кике, но в своих суждениях он был абсолютно уверен. Босс, конечно, иногда впадал в детство и, порой, вел себя весьма неадекватно, но при этом оставался надежным и предусмотрительным лидером. Расчетливым и непредсказуемым. Это не было плохо, более того, будь Бьякуран и вправду недалеким, неадекватным и взбалмошным ребенком, которым порой пытался себя показать, его давно, вместе с его хранителями, устранили бы. Потому что не допустить глупого и опасного поступка в таком состоянии – невозможно. И никто бы не посмотрел на баланс Тринисетте и заступничество Савады, не вся Вонгола их поддерживала. Посему, на, порой, весьма странные выходки босса, Кике смотрел с пониманием. В конце концов, все расслабляются по-своему. У Бьякурана были свои методы. Причем, весьма забавные и не лишенные юмора. О юморе босса Кике был готов рассуждать часами, смакуя тот или иной фрагмент воспоминаний, запечатленный в памяти, но сейчас явно было не время для этого. Возможно, позже. Когда они решат все насущные вопросы и Хранитель выработает стратегию, чтобы все шло в соответствии с их планами.
Сейчас же, его больше занимало явное смущение, что весьма неумело пытался скрыть босс. Это было странно. «Мало того, что он задумался, так еще и смутился. О чем таком можно думать в такой ситуации и с таким выражением на лице, хотелось бы мне знать?» Мысли, точнее, рассуждения Джессо, всегда были интересны хранителю. Его ум он признал еще в прошлой жизни, как и нестандартный подход к тем или иным вопросам, но предугадать выкладки того, кого знаешь столько лет и, порой, весьма близко ощущаешь ментально – не получалось в достаточной мере. Иногда, это очень раздражало, отвлекало и не давало сосредоточиться. Такой Бьякуран не походил ни на давно ушедшего, ни на встреченного десять лет назад.
Уже морально готовясь услышать что-то неожиданное и смущающее, чтобы не зависнуть с отпавшей челюстью и глазами-блюдцами, потому что не время, да и давно пора привыкнуть к подобному, Кике услышал, наконец. Почему-то повеяло холодом, стоило Джессо отойти от хранителя, видать настроение босса передалось и Кике.
Вопреки ожиданиям, начало не было пугающим, смущающим или шокирующим. Уже выдохнув с облегчением, Кике и получил свою порцию неожиданностей. Джессо, конечно, говорил, что с воскрешением не все было так просто, но Кике старался не спрашивать лишнего о том периоде. Понимая, что это слишком личная и болезненная тема, если бы разговоры принесли пользу, он может и настоял бы, но чудилось ему, что обсуждение будет болезненное, а последствия могут быть непредсказуемы. И тут вдруг, откровения сами посыпались от Бьякурана. И как теперь к этому относиться?
Он сам не знал, что происходило после, когда он остался единственным выжившим в той бойне. Воспоминания были не полными, отрывочными. Они лишь бередили старые раны, ковыряли обиды, а последствия ошибок - висели дамокловым мечом, норовя оттяпать кусок душевного спокойствия, пожирнее да побольше. Почему-то, эти сны не забывались. Всегда маячили на периферии сознания. Давно это было, и не с ними даже, но все равно, все это здесь, рядом. Изощренная пытка. Иногда, Кике задавался вопросом: «Происходит ли то же самое с остальными?», но так ни разу ни у кого и не спросил. Слишком личное, слишком болезненное. К тому же, слова - это всего лишь слова. Не все можно выразить набором букв, не все слова несут в себе ту информацию, что изначально в них вкладывалась. В силу профессии, Кике умел играть словами, все-таки, риторика – один из основных навыков, но говорить от сердца и не съехать в банальную мелодраму – нужно уметь.
Слова Бьякурана смущали. Что он должен был на них ответить? Что все, что делает Кике, делается на благо Бьякурана, а благо остальных в расчет не принимается? Какое ему дело до безликого множество или меньшинства, если от этого будет зависеть благополучие одного определенного человека? У хранителя были друзья, были знакомые, был выводок детишек, и неважно, что одному лбу столько же сколько и ему самому, а другой вообще неопределенного возраста. Но все поступки и принятие решений пропускалось через призму полезности Джессо. Кике уже и сам не помнил, почему все стало именно так, да и особых причин задумываться об этом не было. И хотя боссу это не особо нравилось, изменить сей момент Кике не мог. Ломать себя в этом вопросе он не собирался, не смотря на неудачное будущее.
Судя по всему, Бьякуран все еще чувствовал вину за произошедшее, но уже не существующее. Кике понимал это и не понимал одновременно. Судя по всему, в Джессо развивался и бурно прогрессировал комплекс вины, при конфликте с восприятием и, что самое главное, неприятием окружающего, создавало шикарную смесь, и Хранитель терялся в догадках, куда его это все заведет, что заставляло волноваться за родного человека еще больше. Потому что, он не знал, как помочь и изменить ситуацию. Оставалось, лишь следовать за ним дальше, как следовал и раньше. Никчемность, вот что ощущал хранитель в такие моменты. Что-то говорить было бесполезно, Джессо мог закрыться и тогда Кике вообще не будет ничего знать, а значит, не сможет и защитить. Правда, и в данной ситуации ничего хорошего не было. Тем более, в свете предстоящих событий. Чувство вины и жажда искупления, вот что слышал Кике через каждое второе слово в очередном монологе Джессо.
Пожалуй, Кике будет благодарен той девочке, что она нашла Бьякурана и предоставила ему возможность, не только очнуться от сна, но и, наконец, проявить себя. Показать себя настоящего. Исцелиться, возможно. Угрызение совести и мысли о прошлом, явно не способствовали нормальной жизни. Десять лет прошло, пора жить дальше, а Джессо все думает о несбывшемся. К счастью несбывшемся. И хотя, преступления перед человечеством были огромны, это не повод погружаться все глубже, норовя сорваться и все повторить. Нет, теперь Кике видел: это место, эти люди – они помогут боссу. Он еще не знает как, но точно помогут, иначе он собственноручно с ними разберется. А до этого радостного момента, он за всеми присмотрит. И за Джессо в том числе. Ему показалось, или Бьякуран немного похудел? Во всяком случае, излишняя бледность явно присутствовала.
Новое оружие не особо интересовало Хранителя. Он не был излишне самонадеян, просто, поверить, что искусственно созданная сила окажется сильнее природной – считалась кощунством. Это не значит, что он не воспринимал угрозу от подобного изобретения, сложно представить себе истинную силу ненастоящего, а лишь придуманного. В этом он был согласен, тестирование должно проходить в полевых условиях, и данные необходимы полные, в развернутом виде, со сносками и пояснениями. Пожалуй, ему стоит проследить за каждым, что создавало некоторые неудобства, но это он решит, как только разберется с поставленными боссом задачами.
Приятно, когда оказываешься прав. Кивнув на обозначенные цели, что, в прочем, явно не было замечено, Кике уже хотел уточнить свои возможные действия, в случае возможности утечки информации. По правилам военного времени, пленённого необходимо либо спасти, либо ликвидировать. Второй вариант проще, но Джессо явно его не рассматривал. Значит, в его выводке недорослей прибавление. И как он должен следить за всеми? Повесить на каждого маячок? Его ведь не хватит на всех. Даже, с виду спокойный Торикабуто – непредсказуем, что говорить про непоседливую Блюбел? Даже Закуро может доставить проблем, а Дейзи напугает кого угодно до.. не будем уточнять до какого состояния может напугать это чудо с зайчиком, и так понятно. Новые подопечные были неизвестны, что нужно было исправить как можно скорее, более того, они его не знали и знать, скорее всего, не хотели. У них уже должен был сформироваться лидер, а значит, придётся действовать тоньше и аккуратнее. И один он явно не справится. Необходимы помощники. Причем, довольно приличное количество, чтобы можно было не только контролировать хранителей и следить за Джокерами, но и присутствовать при тестировании, не выпускать из виду докторов Эрвинга и Верде, да и, за боссом нужен глаз да глаз. При всем своем величии и непостижимости, Джессо, по мнению Облака, любил… не то, чтобы «влипать в неприятности», Кике называл это «искать приключения». Занятие, бесспорно, увлекательно, но весьма опасное и отпускать его в свободное плавание он не хотел. Нет, он не контролировал каждый его шаг, следя чтобы дитятко не поранило пальчик, но иметь возможность вмешаться в нужный момент, когда Джессо решит свернуть себе шею – было жизненно необходимо.
А значит, нужно заглянуть в каждую щель в этом здании. Просмотреть каждое личное дело. Не навязчиво, но познакомиться с каждым. Найти слабые места и продумать самые неожиданные ситуации. Подготовиться ко всему. Понятно, что абсолютно ко всему подготовиться невозможно, но он постарается. От этого слишком много зависит. Как он уже сказал, они на вражеской территории и воспринимать остальных иначе – будет большой ошибкой. Да, он будет с ними возиться. Он будет за всеми присматривать, но это не значит, что они перестанут нести в себе потенциальную опасность. Кике не собирался подозревать всех и каждого, ожидая малейшего проступка – этого в планах не было, но незримый контроль обязан быть.
Когда Джессо вдруг замолчал, явно получая удовольствие или облегчения - выговорившись, Кике понял, что должен что-то ответить. Оставлять откровенность незамеченной было бы ошибкой. И дело не в «принято-не принято», они давно прошли этот этап общения, и не в вежливости. Что за глупость? Просто, в ответ на такие слова, самому хотелось быть откровенным, но что сказать, чтобы не обидеть и не быть банальным? Правду? Разве Бьякуран сам не знает ее?
- Я не сказал тебе этого тогда. – Улыбнувшись, тихо сказал он в наступившей, уже не давящей как раньше, тишине. - Я безумно рад, что ты жив. – Сделав пару шагов, он становится, так и не дойдя полуметра, не хотелось давить своим присутствием на и так расшатанные нервы, но остановиться уже было невозможно.
- Факт твоего существования в этом мире, делает живым меня. Дает возможность существовать. Наполняет саму жизнь смыслом. – В следующую минуту он посерьёзнел, вспомнив ранее брошенные Джессо слова. – Поэтому, мне так не нравятся разговоры о смерти. Мы же решили уже, что в этот раз все будет иначе? – Ищущий взгляд уперся между лопаток Бьякурана, будто сейчас появятся белоснежные крылья, как символ надежды на будущее и благоприятный исход их предприятия. – Я за всем прослежу.

+1


Вы здесь » Katekyo Hitman Reborn: Burning Sky » Архив законченных игр » [сюжет] 12 декабря 2014 года | Тайный заговор


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC