Дата создания: 20.05.2015
Название: Горящее Небо
Система игры: эпизодическая
Рейтинг игры: 18+
Мастеринг: смешанный
Каждый день для вас трудятся
Aurora Hart
Mukuro RokudoElina Mears
Нужные персонажи

Занзас, Леви-а-Тан, Луссурия, Сасагава Рёхей, вся Семья Сфорца, вся Семья Риколетти, особый отдел ФБР.

25.12.2014 г. | Добро пожаловать к дяде

Эмель
— Вы должны понимать, что цена должна быть.. м~м.. адекватной. — «А то знаю я, аппетиты Игараси-сама.» — И, безусловно, весьма удачно то, что я прибыл в Японию в поисках информации. И уполномочен вести подобные переговоры. - Эмель снова бросил взгляд на коробочки мирно покоящуюся на столе, выдавая свою заинтересованность.

КАНОНИЧЕСКИЕ персонажи принимаются по упрощённому шаблону. Очень ждём Хранителей Вонголы!
18.10.16
Вводится новое правило. Если вы не предупреждали об отсутствии (все мы можем быть заняты, все всё понимают), то в сюжетные эпизоды, посты пишутся в течении недели ( 7 дней). Если Вы не укладываетесь в означенный срок, персонально оговорим тот интервал, в который Вы сможете ответить.

Katekyo Hitman Reborn: Burning Sky

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Katekyo Hitman Reborn: Burning Sky » Архив законченных игр » [сюжет] 28 декабря 2014 года | "Песец подкрался незаметно..."


[сюжет] 28 декабря 2014 года | "Песец подкрался незаметно..."

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

1. Место действия:
Аляска.
Научный центр.

2. Время действия:
После квестов:
[Мишень 42] Долгожданные известия.
[Мишень 43] Идеальный сюрприз
[Мишень 47] Насыщенный день - даже утром насыщенный.

3. Погода:
-

4. Участники:
Factor X, Mukuro Rokudo

5. Краткое описание:
Поприветствовав доктора Эрвинга, не из тела ассистентки, а благополучно пребывая уже в настоящем, Мукуро, согласно его совету, отправляется увидеться с аркобалено Верде, новым ассистентом которого назвался. Однако, поскольку на базе в связи с недавними событиями стало неспокойно - дойти без приключений ему не дают. Поскольку Лайт Эрвинг рассорился с Бьякураном и вознамерился извести Погребальных Венков - он задействовал сильнейшее имеющееся на базе оружие, и с ним-то, волею случая, как раз столкнулся ничего не подозревающий Рокудо.

0

2

Его боялись. Люди хорошо научились бояться всего того, что недоступно их пониманию и непредсказуемо, это - их стезя и призвание, воистину так.
И они боялись. Его, плод творчества их рук и мозга.
Существо, живущее в подобии непроницаемой колбы, призванной удерживать его ненасытное и дикое буйство, не умело соображать, зато отлично чуяло, как другие относились к нему. Стенки могли подавить его силу, но не отнять обострённое восприятие, то, что обычно называют шестым чувством, а для него - что-то вроде длинного, извивающегося, ментального щупа, благодаря которому он чётко определял местонахождение и уровень живых существ вокруг себя в довольно приличном радиусе. Разумом, чтобы анализировать поступающие данные, тварь не обладала, посредством того эксперимента лишившись возможности думать, во всяком случая - формулируя свои мысли, а не просто видя более или менее смутные картинки, почти все из которых никакой вязи с реальностью не имели. Зато она просто тупо шла туда и убивала, точнее - не конкретно туда, но ей было настолько всё равно, куда направляться, что одушевлённые создания служили для неё неким ориентиром, хоть какой-то целью в её пустом и бессмысленном мире; ну, а уничтожать их и разрушать то, что её окружало, получалось само собой - лучше будет сказать, что ничего больше в принципе не удавалось ей.
Тварь жила и дышала, а те в этом центре, кто знал о её наличии, боялись её до одури.
Впрочем, когда резервуар открылся, а цепи, сдерживающие хадо, спали - поначалу очень осторожно и опасливо двигалось оно само. Не обладая достаточным интеллектом, чтобы понять, в чём именно может заключаться угроза, оно, тем не менее, держалось настороженно и двигалось медленно, исследуя каждый сантиметр своего пути. Но рядом отсутствовали биологические объекты, и существо постепенно начало чувствовать себя не так скованно и нервно. Чего беречься ему, подсознательно отлично понимавшему, что сможет сделать с этим зданием и всеми, находящимися внутри, всё ему заблагорассудившееся. Да, весь его былой аппетит пробудился заново. А ведь ему было вовсе невдомёк, как это в принципе - говорить себе "нет", отказывать в том, к чему влечёт. Если даже и умел когда-то, в далёкие дни, пока его не лишили имени - то после всех поставленных над ним экспериментов напрочь позабыл... Слабые, легко рвущиеся оболочки, с приятным на вкус содержимым - он помнил, как вцеплялся в них пальцами и ничего ещё не успевал сделать, как от одного этого из них брызгала кровь, и эта кровь дурманила и опьяняла его, он жадно пил, но ему не хватало, и он терзал зубами свежее тёплое мясо, стараясь запихнуть в пасть побольше, так, что становилось затруднительно жевать, однако, такая пища очень медленно и мало насыщала. Стены, кажущиеся твари тонкими и хрупкими - даже усилий прикладывать не надо, развалятся, если толкнуть их ладонью. Существо втягивало трепещущими ноздрями запахи, отныне и навсегда обречённые ассоциироваться у него со свободой. От того, что передавали ему рецепторы, возникало впечатление металлического привкуса на тонких губах и на языке, а также невесть почему мерещилось непередаваемое амбрэ больниц, причём с тяжёлыми и многочисленными лекарствами. Стерильность и техника, кислые, либо же горькие, медицинские препараты и холодное железо, оборудование учёных и врачей... Кто-то тут уже похозяйничал, следы посещения незваного гостя убрать пока ещё не успели. Существо не могло захотеть знакомства, оно даже не понимало, что трепещущие комки плоти и крови можно не только употреблять в пищу или использовать как игрушки, но любопытство оказалось ему не чуждо, хоть оно и видело себя хищником, в чьи охотничьи угодья вторгся посторонний. Ату его, ату! Ату всех! Тварь проголодалась, и ей очень нравилась перспектива размяться и пожрать, пищи, судя по тому, что находило его умение, хватало через край, осталось лишь подобраться и не дать убежать. Впрочем, и в преследовании тварь была уверена в себе, а потому - вовсе не прочь поиграть.
Пока одни люди придумывают себе многочисленные и разнообразные, красочные и неповторимые ужастики, с помощью воображения населяют ими непроглядную тьму, или попросту все необъяснимые участки собственного бытия, порой даже заносят их в письменном виде, оскверняя девственную чистоту листов бумаги - другие их изобретают, претворяя в настоящий мир. И ещё неведомо, кто из этих двух типов фантазёров хуже.
Высокий, значительно выше среднего, нездорово худой, будто обтянутый кожей костяной остов, неестественно бледный парень с абсолютно белыми волосами, совершенно голый, изучал мир вне капсулы, изолировавшей его от трусливых и малодушных создателей монстра, словно впервые. Хотя, так оно и было - он ведь напрочь забыл, что вообще происходило с ним до начала его плена. Движения его напоминали нечто среднее между виртуозно управляемой гениальным кукловодом марионеткой на нитях и шарнирах, и устремляющимся к своей добыче пауком, резво перебирающим лапками. Ничего натурального и нормального в них даже приблизительно не наличествовало. Более того, обычно люди вообще не способны так ходить, строение организма препятствует. А ещё эта тварь даже в столь простых движениях проявляла быстроту, также не свойственную, как правило, представителям человеческого рода. И глаза на бесстрастном лице невменяемо и немигающе высверкивали злобой ко всему, что отличалось от существа. А отличалось от него без исключения всё.

[NIC]Factor X[/NIC]
[STA]Baskerville Hound[/STA]
[AVA]http://s6.uploads.ru/t/0FhXU.png[/AVA]

+1

3

Направляясь в лаборатории, туманник прикидывал, какую лучше версию озвучить доктору Верде. Самым приемлемым вариантом ему показалось сказать правду, чем и как он представился Эрвингу, и к какому соглашению пришёл с Бьякураном, опустив подробности своего здесь пребывания в роли очаровательной француженки. Мукуро не стеснялся того, что ему пришлось находиться в женском теле, да и в целом, довольно философски относился к вопросам пола, просто рассказывать всё было неразумно. Если Верде и сам догадался, почуяв неладное, просто решив не заострять внимание, или не успев это сделать, то его, скорее всего, всё устраивало, если нет - тем спокойней будет итальянцу.
Хмыкнув, Туман сворачивает за очередной поворот, выходя на лестничную клетку, ведущую на другой уровень центра, и уже на последних ступеньках пролёта чует неладное.
Интуиция, за столько лет попадания в самые разные переделки, работала отменно, и иллюзионист привык ей доверять, потому и насторожился, замерев.  По его собственному мнению, ему не так уж многое могло грозить в стенах сего заведения, да и стычек в любом случае он не планировал, но на всякий случай приготовился к неприятностям.

Впереди было что-то. Существо похожее на человека, и, одновременно, вызывающее отторжение, коробящее, ведь люди не должны выглядеть так. Но даже не это настораживало, заставив итальянца растерять пренебрежение, напружиниться, будучи готовым мгновенно выхватить трезубец, создавая древко. Мукуро не ощущал привычных спектров доступных эмпату, на беглый взгляд не видел, к чему может прицепиться подавив сознание.
И ещё кое-что. Туманник знал, кто это. Именно это заставило его сорваться с места, решить, что проблема достаточно серьёзная, дабы понадобилось сбросить её на хрупкие плечи Савады. Даже не само существо, но то, как оно таким получилось, и что хуже, если подобных тварей станет много. Это могло бы быть катастрофой, но, благо, такие существа не появляются сами по себе и не способны размножаться, как и большинство экспериментов.
Воплощение собранной информации, находящееся сейчас впереди, Мукуро видел впервые, и очень было интересно, как оно очутилось за стенами своей "клетки". Тех знаний, которые у Тумана были - хватало, чтобы опасаться, сразу же скрывая себя туманом и бесшумно уходя с дороги к стене. Благо, такие вещи могут чуять разве что иллюзионисты, и запах теперь его не выдаст, как и зрительное восприятие.
Оставлять это бегающим по коридорам, где он - Мукуро, собирается обитать, было нельзя. Но атаковать вслепую, не изучив, хотя бы  примерно, возможности противника - затея самоубийственная, и туманник предпочитал напасть  исподтишка, обращаясь к элементу неожиданности, когда от него не будут этого ожидать.
Скорее всего, он уже замечен, но, может, тварь решит, что ей показалось. Следующим шагом Мукуро уже привычно погрузил их обоих в иллюзию, пытаясь прощупать сознание существа, добраться до его страхов, и не найдя там почти ничего. Только звериное любопытство и желание питаться.   Это было плохо. На него не будет действовать иллюзии, но по крайней мере, из уже созданной завесы можно выбраться, лишь пробив её, как это делает Хибари, а случайные свидетели не помешают туманнику, и не придут на помощь, уводя перевес на её - его - сторону.

+1

4

То, что выглядело как молодой ещё, в сущности, парень, вскинуло голову, доселе набыченную, ибо шла тварь, немного наклонив её вперёд и как бы выставив лоб на предмет тарана его посредством всё, что неудачно подвернётся ему по дороге и не уберётся вовремя из-под ног. Из-под насупленных бровей сверкали два глаза с почерневшим белком и неестественно пустыми зрачками. Ему не нравилось происходящее, потому что сигнал чего-то, что можно изловить, заполнив этим уже вовсю урчащий от изводящего чувства незнакомого обычным людям голода, не совсем даже биологического – скорее, таков был ещё один способ познания тварью окружающей реальности, изучения других существ, делая их неотъемлемой частью себя, растворяя в своём ненасытном нутре их без остатка, присваивая всё, что когда-то принадлежало им. Для него нет иных путей соприкосновения с творениями живыми и божьими – для него, отвергнутого законами людскими и небесными, заброшенного и забытого, никому не нужного.

"Больничная палата маленькая и тесная от всех этих громоздких, противно пикающих истерично извивающейся ломаной линией кардиограммы на маленьких экранчиках, какие-то проводки и трубочки, иглы и зажимы, он практически прикован к постели, он тонет в паутине этой современной якобы передовой медицины. Тело его живо, но большая часть функций атрофирована, и он всё слышит, различает несколько голосов, один - женский, противный, визгливый, звучит встревоженно и прерывается всхлипами, время от времени срывающимися на рыдания. Его как бы успокаивает другой, ровный мужской, более приятный, но звучащий угрожающе. Третий - также мужской, но этот - вежливо-равнодушный. И, как подпись под смертным приговором, врезается в полуугасшее сознание юноши бесстрастный под видимостью скорбного участия вердикт:
- Сожалею, но ваш сын неизлечим.
Только это, одно это он сумел вычленить из огромного, бесконечного потока шума, этого грязного сора, ввинчивающегося ему в уши, захламляющего восприятие, перемалывающего последнее хорошее, что в нём осталось, в мельчайшую труху."

Он не знал, как его случай был назван интересным – совершенно здоровое, на первый взгляд, тело, но парализованное до последнего нерва.  Всё было в настолько хорошем состоянии, что долгое время всем казалось, что он просто нарочно не хочет шевелиться и ломает какую-то одному ему ведомую комедию. Его не скручивали ни боли, ни судороги, он просто не мог даже палец заставить согнуться… Не знал, что все сочли, что он уже перешёл в состояние овоща – но ведь нет же, он всё воспринимал, разве что понимал фразы не целиком, почему-то они не удерживались в его сознании и не сохранялись в памяти. Нет, он не был идиотом – просто вот такие странности начались после того, как болезнь поразила его организм… И не знал, как его похитили из палаты, видимо, именно из-за странности его болезни. Потом он смутно вызвал со дна омута своего мозга огромное количество боли, с недоступной его пониманию причиной и необходимостью. Боли было так много, и длилась она столь долго, что остатки адекватного контакта с реальностью окончательно оборвались, а то, что осталось, размылось, так что он вообще прекратил задумываться, кем является, для чего предназначен, кто его запер и кто затем отпустил. Тварь просто покорялась животным инстинктам, а они говорили – где-то рядом было нечто съедобное, оно манило веющей от него силой, сулило ему очень и очень многое. Сулило, дразнило, и вдруг исчезло.
Так не бывает. Не бывает. Не бывает. Тварь не задумывалась такими словами, она вообще не размышляла, просто всё внутри неё злилось, бурлило, гневно протестовало против такого расклада событий. Прыжок – неправдоподобный, ломающий все законы физики и анатомии, молниеносный. Движения мгновенно изменились, стали подобны грациозному и могучему дикому зверю, вкусившему азарт погони. Голова на чуть более тонкой, чем было положено при таком телосложении, шее мотнулась из стороны в сторону – он принюхивался, искал след, и что-то забрезжило в непосредственной близости. Но существо не пробудилось ещё и на одну восьмую, и пока ещё к одним только своим физическим возможностям привыкало, совсем разучившись за сроки своего заточения управлять конечностями и фильтровать слегка дезориентирующий поток нового и неизвестного, поступающий со всех сторон - звуки, запахи, цвета, формы предметов, то, каковы они на ощупь и на вкус, если лизнуть или попробовать укусить. Пламя, точнее, та страшная гремучая смесь, что кипела внутри него вместо обычного пламени, даже если брать в расчёт искусственное, но всё равно более или менее подчиняющееся хоть каким-то законам, и потому предсказуемое, продолжало мирно дремать, ведь хозяин не подвергался угрозе. Поэтому существо ударило лапой туда, где, как ему померещилось, пряталась дрожащая искорка столь вожделенной для него жизни. Оскалив зубы, в мгновение ока заострившиеся, тварь просто размахнулась правой рукой, на кончиках пальцев которой сверкнули скальпельно-острые когти, и садануло по пустоте со всей дури. Цель стояла там, и он её получит во что бы то ни стало – всё внутри рвалось навстречу пока ещё не определённому существом объекту, рвалось познать его и приобрести для одного себя, в своё безраздельное пользование, сделать собой, подавить, заставить течь кровью в его венах и слиться с нервами.
Для сопоставления возможностей твари с реалиями этого мира - промахнувшись по Мукуро, она одним ударом запросто могла бы разнести приличный кусок сплошной каменной стены, не просто оставив выбоину, но создав широкий сквозной пролом на другую сторону. Туда, где находился ещё один коридор, ведущий к нескольким подсобным помещениям, а также к лестнице на крышу или в подвал. Либо вверх, либо вниз, иных вариантов не существовало, поскольку там располагался чёрный ход. Через крышу - если умеешь летать, или решишь самоубийственно сигануть с большой высоты в сугроб, а через подвал - если сумеешь разобраться в этом локальном лабиринте. И, если один из туннелей мог вывести к выходу, то другие заканчивались тупиками, и это в лучшем случае, в худшем там имелись ямы, подобие пещер, и, конечно, шныряли крысы. Рукотворный подвал, построенный хозяевами центра, заканчивался запертой дверью с висячим замком, за которой, собственно, и начинались означенные катакомбы.

Чутьё на иллюзию (определение местонахождения Мукуро) - 20
Удар рукой-лапой - 18

[NIC]Factor X[/NIC]
[STA]Baskerville Hound[/STA]
[AVA]http://s6.uploads.ru/t/0FhXU.png[/AVA]

+1

5

Тварь не обладала разумом, как если бы это был человек, но, всё же, была разумна. Лишённый страха и тормозов - тем и уязвимый зверь в получеловеческой оболочке. И он чувствовал применение пламени, иначе бы просто не смог разыскать иллюзиониста, и как существо, обладающее ограниченным разумом, разве что пробежало бы мимо. Но в одном нельзя было сомневаться - он сильный. Очень сильный, и обладает отменной интуицией.
Мукуро к тому моменту уже собравший трезубец, постарался принять атаку на него. Не очень-то успешно.
Туманника практически впечатало в стену, да ещё и иллюзию задело, корёжа выдуманное пространство, оставляя в нём зияющую дыру мерцающую синим по краям. Рокудо переместился к потолку, от твари подальше, и только потом позволил себе зашипеть от боли, прижимая руку к грудной клетке, на которой, по правой стороне теперь была разорвана одежда и из раны лилась кровь.
Это было плохо. Ещё не достаточно чтобы умереть, но уже достаточно, чтобы разозлиться. Итальянец привык игнорировать боль, ограничился только созданным с помощью Перчатки Верде жгутом, не дающим ему ослабнуть от потери крови, и теперь со злым прищуром смотрел на тварь внизу.
Всего несколько секунд, но иллюзионисту хватило, чтобы понять - играть сейчас не уместно, да и не перед этим же существом, всё равно не способным оценить ужимки.
Значит, нужно как можно быстрее закончить с этой гадостью, а потом вломить тому, кто её выпустил  тем самым чуть не оставив ему на память пару шрамов. Метила-то скотина в голову, или так у неё\него просто получалось, и если бы Мукуро не отклонился, на лице могли остаться нежеланные отметины.
- Куфуфу. Жаль, что ты не можешь оценить всей ситуации. Генджу Кагайя. - Туманник вкладывает в эту атаку не мало силы, делая её почти идеальной, выпуская сотню воронов, которые сразу же заняли собой всё пространство, стремясь подобраться к жертве и разорвать её на куски. Точно так же как и она - они были голодны и умели лишь убивать, самоуничтожаясь, как только закончат трапезу. Для Джагера этого было слишком мало, но ведь это не сильнейший из Виндиче. Оно сильно, но при том - просто малоразумная тварь из плоти и крови.   

Защита 15
Урон - 13
Целостность иллюзии - 16
Атака -18

+1

6

Вой, или рычание, или вообще неописуемый бешено-утробный звук вызвался из глотки твари, когда множество чёрных птиц впились когтями и клювами в её тело. Потекла кровь… Тоже отчего-то оказавшаяся чёрной. И крови этой шло много, очень много. Слишком много. И струилась она каким-то необычным образом, словно была живой и стремилась покрыть хозяина сплошным слоем, вроде панциря – там, где она успевала сформироваться в защиту, клювы пробиться больше не могли, но птицы явно по скорости превышали темпы образования сберегающего покрова. И существо умирало, уничтожаемое атакой Мукуро… Злые глаза начали гаснуть, разорванная, виснущая клочьями кожа и безобразные ошмётки плоти, раскуроченные безжалостными палачами-падальщиками. Вот тварь упала на пол, а птицы окончательно скрыли её от взора своего повелителя, призвавшего их в этот мир.
Казалось бы, всё кончено. Однако… Внезапно воронья стая издала многоголосый панический грай, и они даже попытались отпрянуть от своей добычи, рванув в разные стороны. Но слишком поздно. Показалось, что труп – или то, что казалось искорёженным до неузнаваемости трупом, - загорелся ярким заревом, ударившим широким столбом к потолку, а затем распространившимся во все стороны и попросту аннигилировававшим Генджу Кагайа. Оттенок пламени… Ну, представьте, что вы смешали сразу несколько различных красок, получив нечто неописуемое, вряд ли имеющее аналоги хоть в одном из языков рода человеческого, как ныне известных, так и мёртвых. Эмоциональный же фон, передающийся через хадо, отражающий решимость носителя, не выдавал ничего, кроме той степени ненависти и ярости, когда ни одно воспоминание, ни одно переживание не способно пробиться из этой бездны, озарив её хотя бы самым ничтожным, слабым и робким лучиком какого-никакого добра, или подобия хороших чувств, помогающих рассудку удержаться на этом свете, а не стать добычей взбесившихся демонов. Эта аура, эта мощь была ужасающей даже не интенсивностью исторгаемого пламени, а его абсолютной беспощадностью, даже самый дурной, порочный, опустившийся, испорченный, изолгавшийся, жестокий среди смертных, но вскормленный молоком матери и росший среди других детей, или хотя бы изредка видевшийся с ними, даже если это общество двуногих волчат, а не малышей, не совсем позабывший, как его зовут и кто он такой, не мог бы достичь такого эффекта. У твари не осталось ничего святого. Абсолютно ничего. Самые ласковые, дружелюбные, распахнутые навстречу объятия ангелов больше не были способны извлечь существо из пропасти, куда он провалился, и возвратить на путь праведный. Он сломал бы их, заботливые руки – как тонкие жалкие спички, ломающиеся деревянные тростиночки… На человека можно как-то надавить, повлиять на него, просто растормошить его лучшие качества, фобии или слабости. У твари не осталось больше ничего. По сути, теперь она являлась лишь оболочкой для хадо, очень сильной и быстро восстанавливающейся оболочкой. Вот почему пламя, затапливающее коридор жаркой, раскалённой волной, и было настолько страшным. Можно было даже предположить, что оно черпает чистоту именно из жадности, гневливого ослепления, раздражения ко всему, что устроено иначе, чем оно, не отталкивает одним фактом своего бытия в этом огромном и богатом событиями и восхитительными, упоительными картинами мире, готовом дарить свои роскошные подарки кому угодно, кроме него. Обида, презрение, высокомерие к тем, кого столь легко сжечь, раздавить, покрошить в ничто, но кто так много из себя мнит. Мнит себя царями вселенной!
И, опять же, словами, точными определениями, какими-то конкретными соображениями тварь, управляемая своим же хадо теперь, не оперировала по-прежнему. Просто весь спектр негативных чувств, родившийся на планете Земля от мгновения её зарождения до нынешнего дня, переполняли его и хлестали через край, обретая вид и форму пламени, подкармливая его и придавая столь неизмеримое могущество, никому не подвластную новую суть.
Пошатываясь, существо поднялось на ноги, медленно выпрямилось в полный рост – поначалу согнутое в три погибели, с безвольно повисшими двумя плетями руками, с завешенным белыми космами лицом, оно, на глазах регенерируя то, что оторвали или выклевали вороны, расправило плечи и глубоко вдохнуло. В левой глазнице восстанавливалось из кровавого месива глазное яблоко. Нижняя губа, разделённая, судя по форме раны, когтем, надвое, срасталась. Отделённое от костей мясо тянулось обратно на своё место, и клетки снова соединялись. А из тела, судя по всему – из каждой поры, продолжали хлестать потоки разбуженного хадо.
Пламя разъедало стены, пол и потолок, плавило сам воздух, тот, даже если не учитывать самого воистину адского огня, подрагивал и расплывался, заставляя очертания предметом предательски расплываться, создавая нечто вроде марева, какое бывает в пустыне при дневном пекле. И, однозначно, если в этот выброс попадёт любое живое создание – оно будет испепелено в считанные секунды. Впрочем, пока тварь не шевелилась, просто стояла и смотрела на своего врага, смотрела так, что, если бы можно было одним этим убить, его бы уже не стало. Зато голод усилился – уже не зверь даже, но сила, обитающая в этом сосуде, сила, заменившая его самого, почти что самостоятельно функционирующее, обучающееся и развивающееся хадо, вернее, то, во что оно превратилось, мутировав из невинных, по сути, исходных материалов, хотела захватить для себя силу и способности Мукуро, сделать их собственными. Если она впитает в себя эту слишком ловкую, шуструю и огрызающуюся фигурку – оно преодолеет ещё одну ступень своего становления как… Личности? Самостоятельной и полноценной величины? Просто разрастётся и окрепнет? Или всё сразу? Оно боролось за себя, за своё право задержаться в данной реальности, и плевало на то, скольких для этого требовалось положить, ведь все остальные для него не существовали - только своё желание, собственно, и являвшееся непосредственно совершаемыми им действиями. Оно не умело просто хотеть, оно старалось брать то, что ему понравится, в тот же миг, как возникла такая потребность.

Повреждения - 20
Пробуждение пламени - 20

[NIC]Factor X[/NIC]
[STA]Baskerville Hound[/STA]
[AVA]http://s6.uploads.ru/t/0FhXU.png[/AVA]

+1

7

"Самоубийца", слышу за спиной,
Но знаете на том, на этом свете ли,
Я не вступаю в безнадёжный бой -
Там выход был, вы просто не заметили. (с) Альвар

Упс! Восклицание, которым Мукуро мог бы охарактеризовать сложившуюся ситуацию, больше напоминающую нарастающий тотальный пиздец. Нет, конечно, туманник знал, что тварь опасна, но уж точно не предполагал, что получив такие повреждения, вместо того, чтобы благополучно подохнуть, она начнёт регенерировать со скоростью, которая местному Солнцу не снилась, да ещё и распространять хадо, уничтожающее всё, к чему прикасается.
Неизвестное хадо, получающееся из... Из чего, собственно?
Не трудно понять, что спровоцировало такой выплеск, как и то, что, если уж иллюзии на это работать не будут, а сильнейшая атака не принесла результатов - в лоб его не пробить. Это было плохо. Оно было хуже Джагера, на первый взгляд, и нужно было придумать другую тактику.
Оставлять это в живых тоже нельзя, но умирать, попытавшись идти напролом, как это делают некоторые небезызвестные личности, итальянец уж точно не собирался.
Нужно было уходить, причём срочно.
Иллюзионист снова укрывает себя туманом, взамен создавая более чем качественную реальную иллюзию, задействовав Первый Путь Ада. Фантому не победить, но отвлечь он сможет, немного задержав существо. Если оно чувствует хадо, то должно идти за тем, что из него состоит.
Сам же туманник в спешном порядке, всё так же, укрывая себя туманом, направился обратно, откуда пришёл. Логика подсказывала, что, если уж выход был, то кому как не создателям его знать. Даже если кто-то из создателей это выпустил, Туман не слишком сомневался в своих способностях узнавать желаемое.
Впрочем, раскрывать себя раньше времени иллюзионист тоже не спешил. Теоретически он не должен был засветиться на камерах во время боя, хотя исчезнувшие с поля зрения существо и человек не могут не привлечь внимание, наталкивая на некоторые мысли.  На подходе к кабинету Эрвинга, у которого уже успел потоптаться некоторое время за сегодня, Мукуро скинул иллюзию, и, не размениваясь на церемонии, для надёжности встав на Путь Демонов, посохом пробил электронный замок, ключом для которого являются данные человека. 
Зрелище не слишком аккуратное, но зато дверь теперь можно было открыть вручную, что туманник и сделал, убирая посох, прикрывая правый глаз чёлкой и цепляя на лицо маску испуга врываясь в лабораторию.
- Какого чёрта тут вообще творится?! - Прикинуться идиотом, и посмотреть что будет? Почему бы и нет. В конце концов, он здесь под видом лаборанта, и куда как надёжней будет заставить Лайта расколоться, установив зрительный контакт, и прокатив по персональному кошмару, если окажется, что он причастен к текущим неприятностям. А вот уже причастность нетрудно определить из первой реакции, которую не так уж просто скрыть от иллюзиониста и эмпата, способного читать страх как историю в книжке.

0

8

Профессор Лайт Эрвинг совершенно не ожидал, что изолированное им, а теперь - выпущенное на вольный выгул, существо окажется настолько отвратительным кобольдом, как и Бьякуран, прикидывая, нельзя ли использовать это в каких-нибудь выгодных ему целях, не имел ни малейшего понятия о том, что в действительности представляет своей персоной спрятанный от научной общественности даже в границах одного этого центра "подарочек". Ни один из них даже и примерно не догадывался, что чёртов выродок окажется на поверку настоящим воплощением трёх "Н" - неуправляемости, ненасытности и невменяемости. И это лишь часть всех лестных эпитетов, применимых по отношению к поганому выродку. Пожалуй, отчасти даже хорошо, что тварь была выпущена именно так, а не перенесена на главную площадь какого-либо города с помощью портала, созданного из пламени, или же системы телепортации хадо, вроде той, с помощью которой когда-то перетаскивали носителей колец Вонголы. Там, среди большого количества народа, монстр получил бы в изобилии пищи, чтобы эволюционировать в чудище, которое смело можно вставлять в фильмы со сценами покорения планеты Земля Чужими, и вообще любые произведения кинематографа, где за считанные секунды отправляются в небытие целые страны. Всё, что ни делается - в этом смысле делается к лучшему. Судьба не допустила роковых ошибок. Что, если бы, например, Мукуро был вынужден сбежать, бросив своё тело, и его бы обнаружило это существо, рыская по центру? Системы защиты объекта такого явно не предусматривали, и оно смогло бы взломать камеру, будто консервную банку, и закусить движимым имуществом разноглазого иллюзиониста... А теперь ему ничего не оставалось, кроме как бесцельно рыскать по коридорам. Обманка, слепленная из хадо, не могла надолго заморочить тварь, зато она вновь распробовала столь понравившийся ей... Слепок хадо? Ауры? Личности Мукуро? Нет, кое-что более эфемерное и неуловимое, но, вместе с тем, и надёжное. Миг соприкосновения силы с другой силой. Отпечаток. Вкус. Не более, чем любой создатель вкладывает в своё произведения, поневоле отдавая частичку души - вот почему устают люди, не занимающиеся никаким трудом и увлечённые лишь своим искусством. Есть нечто очень личное во всём, во что кто бы то ни было хоть чуть-чуть вкладывается... И тварь теперь хотела не любого, хотя, как любой здоровый растущий организм, ни от какой пищи не откажется, при условии, что та хоть чуть-чуть накормит, восстановит ресурсы и наполнит желудок, однако, у неё чуть ли не слюнки текли на Мукуро, и она облизывалась в предвкушении пиршества... Но вкусно дразнящее живое куда-то убежало, и тварь, насилу скрывая алчное нетерпение, густо замешанное на разочаровании, понеслась угловатыми скачками по коридору. Аура уменьшилась до пары метров, но стала плотнее - чем-то вроде куполообразного щита. Слева выскочил юркий рыжеволосый мальчишка, вращая посохом, послал в существо несколько круглых бирюзовых сфер, однако, хадо мутанта поглотило их, растворив в себе, обратив в часть себя, а затем паренёк даже вскрикнуть толком не успел. Когда же чудовище отправилось дальше, лишь несколько пятен крови, да клочки изорванной одежды могли указать на то, что в жилом крыле появился посторонний.

***

Женщина по имени Эмма Эрвинг получила по личной связи условный сигнал, приказывающий немедленно бросать всё и бежать, благо, ей известны все тайные ходы из центра, предназначенные как раз для подобного случая. Однако, она никак не могла заставить себя бросить остальных, невзирая даже на то, что Лайт такими командами зря не разбрасывался. Хотя бы Алису и Жана она намеревалась прихватить с собой. Сжав в кулак руку с кольцом, и выставив то впереди себя, она осторожно и опасливо выбралась из своей комнаты. Сердце бешено колотилось, однако, она не останавливалась.

***

А Лайт, как уже говорилось, мало представления имел о том, кого породил его нездоровый разум - совсем как чрезмерно увлёкшийся Виктор Франкенштейн, сперва слепивший убийцу, а затем бросивший на произвол судьбы, запустив ситуацию до того, что ему самому встал выбор - отнять жизнь или умереть. Зато он хорошо представлял себе, как надлежит вести себя в особо экстренных ситуациях. В данном случае он явно посчитал наиболее рациональным выходом спешную эвакуацию себя, любимого, в безопасное укрытие. Так что Рокудо не нашёл в лаборатории ни единой души. Зато на всех мониторах, по-прежнему чёрных, мигали в верхнем правом углу маленькие, словно точки, складывающиеся в тоненькую, как от самого кончика остро заточенного карандаша, линию - не рассмотреть, если не подойти вплотную, - красные цифры обратного отсчёта.
Когда Мукуро ворвался в лабораторию, на них высвечивалось:

00:12.
00:11.

Но эти числа быстро сокращались, и вот уже:

00:05.
00:04.
00:03.

Взрыв наверняка был слышен на весь этаж. К счастью, взрывчатка не имела ни малейшего отношения к пламени посмертной воли, но и это не помешало ей вынести целиком две стены, третью - сильно повредить, равно как и большой участок пола, и часть потолка. Однако, и на других этажах сотрясся пол, если они располагались выше, и штукатурка посыпалась - если ниже.
Компьютеры, конечно же, разнесло напрочь. Даже их разлетевшиеся по всему помещению кусочки были совсем крохотными, и никакому восстановлению точно не подлежали. Мало того, что лаборатория оказалась разгромлена, в ней ещё и пожар весьма приличный и стремительно разрастающийся, полыхал.

Сила взрыва - 20
Повреждения лаборатории - 18

+1

9

Как  ни прискорбно, но оценить выход иллюзиониста было некому. Лайт Эрвинг, ещё двадцать минут назад психовавший по поводу неведомых неприятностей, успел уйти, оставив лишь светящиеся чёрным мониторы, как  это бывает, если компьютер оставить в спящем режиме. Не воспользоваться таким шансом, даже несмотря на грозящую опасность - было бы глупостью, так что туманник подошёл к экранам, собираясь поискать данные по имеющейся проблеме. Должно же быть там хоть что-то.
Вот только ничего хорошего, кроме бегущей строки с цифрами отсчёта, Мукуро не обнаружил, и счёт уже добрался до «00:02».
Мысль о том, что это значит пришла мгновенно, и иллюзионист, скорее рефлекторно, шарахнулся к соседней стене, окутывая себя коконом Туманной Завесы.
Логика не подвела, и уже в следующую секунду громыхнул взрыв, окружая огнём и клубящимся дымом от сгоревшей техники, отбрасывая Мукуро вместе со щитом и обломками стены в соседнюю комнату.
Туманник поднял голову, которую рефлекторно прикрыл рукой, со злостью глядя на догорающее оборудование, бардак и пожар, словно бы это они были виноваты в происходящем. Не стоило забывать и про тварь, явно желающую перекусить иллюзионистом, столь неосторожно позволившим ей обрести куда большую силу.
Взрыв. Его наверняка устроил сам Эрвинг, после чего поспешил убраться, вероятней всего, сразу после того, как иллюзионист направился в лабораторию. С учётом того, что по центру понатыкано видеокамер, а без ведома непризнанного гения мало что происходит, напрашивался очевидный вывод.
Оставался лишь вопрос, замешан ли в этом Зефир, и почему он не примчался на события, о которых не мог не знать. А если замешан, то какой смысл ему выпускать такое в здании, где он сам занимается исследованиями и находятся его люди, точно так же имеющие шансы попасть под удар. Это было бы глупо. Как бы то ни было, но к Джокерам он был привязан, даже немного слишком, на вкус Мукуро. Но не предполагать же, что он точно так же где-то влип. Этот вариант казался ещё более абсурдным.  Об этом всём стоило подумать, но позже. Пока оставался насущный вопрос, как избавиться от прожорливой пакости с непонятными способностями, и, при этом, остаться целым.

Самым разумным вариантом было вообще не вмешиваться, и понаблюдать за происходящим со стороны. Не его тварь, не он выпустил, да и плевать хотел на всех, кто может пострадать от его бурной деятельности. Выберись оно за пределы научного центра – скорее всего, подохнет от холода, а сам центр – даже не его территория, чтобы играло чувство собственности. Здравый смысл и логика подсказывали, что исследования в любом случае прекратятся, иначе с чего бы главному здешнему светилу науки сбегать, уничтожая персональные данные. То есть, поводов напрягаться, по факту, нет. Не говоря уже о том, что если иллюзии на это существо не  действуют, и единственный шанс состоит в том, чтобы подобраться на расстояние удара трезубцем.
Но. Во-первых, сама опасность интересовала Мукуро. Существо, на разум которого он не может повлиять просто потому что, вероятно, в мозгу у твари отсутствуют центры, отвечающие за страх.  А во-вторых – оно хотело сожрать его бесценную тушку, если не нарвётся на что-то поинтереснее, а это уже непозволительная наглость.
Значит – наблюдать и собирать информацию, по возможности отслеживая перемещения неизученного противника, и прикидывая, что на него может повлиять.

Туманник вышел из комнаты, в которой оказался, снимая завесу, и укрывая себя иллюзией от посторонних глаз, решив понаблюдать за происходящим. Рано или поздно оно нарвётся на Верде или кого-то из Джокеров, и станет понятней, каковы его способности.

0


Вы здесь » Katekyo Hitman Reborn: Burning Sky » Архив законченных игр » [сюжет] 28 декабря 2014 года | "Песец подкрался незаметно..."


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC